Онлайн. часть 7

— У тебя часто крики слышны… Проблемы с мужем?

Андрей проговорил это с небольшими паузами, прислушался. Реакция Лизы была именно такой, как он боялся. Она разозлилась, в динамики наушников ударило возмущение:

— Почему, почему это тебя так заботит? Какое тебе дело? У меня нет проблем! Совсем нет! Совсем!..

— Всё, остынь, успокойся… Хотя я тебе и не верю, но это и вправду твоё дело, — устало пробормотал Андрей, обхватив голову ладонями.

— Я не люблю, когда трогают мою жизнь! Покоя в реальности нет, теперь вот и здесь достают.

Они молчали почти час. Тикали вальяжные стрелки на французских часах за спиной Лизы, незаметно отставал, словно забывая дышать во сне, потёртый будильник на столике около Андрея. Щёлкали мышки, мелькали экраны.

…А Амазонка, восседающая на тигре, вновь и вновь натягивает тетиву. Напрягаются изящные мускулы на загорелой, освежённой ветрами руке, со свистом летит отпущенная стрела. Не успевает ворох волос, взметнувшийся от усилий вверх, вновь укрыть оголённые плечи, падают, падают враги под точными ударами. Растворяется их жалкая толпа, как исчезает закатная полоса на рисованном горизонте, как тускнеет истинный закат за окном, укрытым алыми шторами.

Дровосек обрушивает секиру. Механически, широкими взмахами. Никого не щадят колоссальные удары. Прогибаются враги к земле, дрожат их серые массы. Перешагивает неутомимый дровосек над поверженными — угрюмый, спокойный, продолжает свой великий путь…

Внезапно Лиза заплакала. Губы прошептали «прости», уткнувшись в микрофон. Это слово промчалось по проводам, лабиринтам интернета, влетело в ухо Андрея.

Они одновременно убрали руку от мышки. Будучи за сотни километров друг от друга, в разных городах, разных жизнях. Лиза плакала, громко всхлипывая, слёзы стекали по бледным щекам, зависали на красивом подбородке и падали, падали на клавиатуру. Андрей угрюмо глядел в окно, развернув кресло от компьютера, вслушиваясь в щемящие сердце звуки. Продолжалось так довольно долго. Внезапно будильник за спиной Андрея, будто очнувшись, взвизгнул и тотчас затих. Вздрогнув, очнулся и Андрей. Поправив наушники, он твёрдо сказал:

— Я приеду. Адрес?

Всхлипывания прекратились. Андрей повторил фразу. Ещё твёрже, громче.

— Нет, Андрей, нет… — Лиза спохватилась, заплаканным голосом взмолилась.

— Почему? Мы общаемся в проклятом интернете уже второй год. Хотя я и благодарен этой игре, подарившей нам встречу здесь, но… Я так к тебе привык. И хотя никогда не видел, какого цвета твои глаза, как улыбаются твои губы, какой чай ты пьёшь, да и как владеешь луком — в конце концов! Я привык, давно привык и думаю о тебе всё чаще… Знаешь, бывают моменты, когда назойливое ощущение не выходит из головы. Словно ты ждёшь меня где-то на улице. Стоишь у памятника или под высоким деревом, раздражённо поглядываешь на часы, а я всё не иду. И когда я допускаю эту фантазию ближе, когда она пробирается в мой ослабленный мозг, тело подёргивается от желания тотчас вскочить, набросить пиджак и броситься под ливень. Ехать, едва различая что-то меж захлёбывающихся дворников… Я просто хочу тебя увидеть. Лишь однажды.

— Андрей…

— Адрес?

— Минск, переулок Буковский.

— Я приеду. Послезавтра. На пару дней. Я напишу телефон здесь. Постарайся найти хотя бы пять минут для меня.

— Ты задумал ужасную глупость!

— Я скоро, ты… Лиза? Лиза? — закричал Андрей, вслушиваясь в прижатые ладонями наушники. На мониторе скользнула надпись: «Пользователь „Амазонка“ вышел из сети». — Чёрт! — Андрей раздражённо ударил по столу. Услышав из кухни крик гражданской жены: «Ты ещё мебель всю сломай!», — выругался, схватил сигарету и отдернул форточку.

Лиза сидела, опустив руки на колени, закрыв глаза, продолжая всхлипывать.

— Ну и что случилось?

Муж склонился к монитору, вгляделся в порхающих на заставке бабочек, вновь перевёл взгляд на Лизу.

— Ничего.

— Ты меня беспокоишь.

— Всё в порядке. Глаза от компьютера слезятся.

— Тебе вызвать врача?

— Нет.

Он снова посмотрел на съёжившуюся в кресле фигуру. Вздохнул, важно прошёл к окну, отдёрнул шторы.

— Я уезжаю на несколько дней. Буду сильно беспокоиться, а потому дверь закрою, дабы не искушать твои слабости.

На стене французские часы, кажется, замерли, вдохнули на долю секунды и тоскливо, звеняще затянули недвусмысленную мелодию.

Продолжение следует.