Онлайн. часть 8

Как это: ехать к человеку, голос которого разделился для тебя на оттенки тональностей и переливы эмоций, а после множества естественных черканий, исправлений превратился в нотный ряд, мелодичность которого уже не спутать ни с каким другим?

Как это: во второй раз заправляясь в глухом придорожном кафе, не задумываясь, глотать вредные для беспокойного желудка чебуреки, спешить к той, которую никогда не видел, которую привык воспринимать рисованной Амазонкой, но которая ближе, чем остальные?

А как это: на рассвете въезжать в город, с которым два года тебя связывали невидимые нити мыслей, фантазий и предчувствий, видеть разбегающиеся полосы дорог, толпящиеся здания, редких прохожих — всё незнакомое глазам, но приятное сердцу, а стрелкой на навигаторе приближаться, теперь уже стремительно, к ней?

Это — незабываемо. Вряд ли сможешь забыть человека, к которому путь измерялся не в километрах, не в часах, исключительно в дозе эмоций, бурлящей там, в крови, заставляющей, не чувствуя усталости, жать педаль газа и мечтать… Нет в этих фантазиях никакой внешности. Только обрывки картинок, где локоны волос спадают на лицо, тонкая рука придерживает плащ, туфельки, громко цокая, приближаются. Нет лица, нет истины. Но каждый такой кадр, созданный мозгом, полон нежности. Искусственно ли, естественно ли — тянутся озябшие человеческие руки к теплу, требует сердце волнения.

Андрей, следуя указателю, свернул с многополосной улицы, проехав ещё полкилометра, въехал в небольшой, аккуратный дворик. Здесь и припарковался, на углу дома под указателем улицы, введённой в навигатор за сотни километров отсюда. Заглушив мотор, Андрей откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул.

Итак, он на месте. Получилось даже раньше на несколько часов. Ближе к обеду она должна позвонить. Позвонить… Андрей снова вздохнул.

Осенний рассвет заканчивал своё пробуждающее действие, но не спешил расправить тёмную пелену туч и впустить в город солнце. Шуршала отяжелевшая сентябрьская листва, где-то в её шорохе суетились воробьи, издавая озорные вскрики, летали невесомые нити паутинок, цепляясь за грубый, сонный мир. Дворник шаркал метлой, вздымая первые съёжившиеся вестники осени; мимо медленно прошла пожилая женщина, остановилась, поправляя шляпку; дети высыпали из подъезда, размахивая портфелями, о чём-то не прекращая громко спорить, направились прочь со двора…

Андрею казалось, что всё это вокруг — словно другая реальность. Фон, с которым не чувствуешь никакого единения, который нужен лишь для того, чтобы заполнить пустоту картинки. Он взял телефон, сняв блокировку, бесцельно перелистнул всплывающие окна, снова сконцентрировался на часах. 8:20.

Ещё немного…

Это был стук в окно. Но Андрей, резко очнувшись от глубокого сна, дёрнувшись всем телом, не сразу это понял. Не сразу осмыслил, что это она, что стук волнующийся, что глаза за стеклом не перестают с испугом оборачиваться. Под звук упавшего с коленей мобильного, не прекращая моргать, Андрей бросился открывать дверь.

Вместе с ней в машину ворвался тонкий аромат цветов. Как же она прекрасна! Лиза убрала волосы, упавшие на лицо, поправила съехавшие полы плаща, обхватила их тонкими руками на коленях и взглянула в светящиеся глаза Андрея. Губы её произнесли совсем тихо: «Уедем…» Она откинулась на спинку, отвернула голову к окну. Андрей с рёвом направил машину со двора.

А как это: мчаться по шоссе, глядя вперёд, привычно править руль, но всем своим существом касаться волнующего аромата, которым вдруг заполнилась машина, чувствовать тепло, идущее потоком от этих рук, волос, плеч, видимых лишь размытым боковым зрением?

Как это: не пропускать широко открытым взглядом ни единой картинки, мелькающей за стеклом, сжимать плащ до покалывания в пальцах, но не видеть ничего, кроме застывшей в вечности фотографии, где глаза его светятся, глядя на неё, а вместо боли даже в пальцах чувствовать волнение?

Нет ответа. Не до него.

— Лиза, я… предлагаю начать этот день с завтрака, — Андрей постарался произнести первую фразу как можно веселее.

Лиза обернулась, улыбка, неуверенная, всё же смягчила напряжённые, кажущиеся хмурыми черты.

— Хорошо.

— Куда мы заглянем?

Лиза задумалась, снова отвернулась к окну, но вскоре обернулась, сдержанно, но вдохновлённо произнесла:

— Знаешь, я давно не была в замке. Там красиво осенью.

Андрей кивнул, съехал на обочину, остановившись, тотчас потянул руку к навигатору, вопросительно взглянул на Лизу.

— Мирский, — ответила она, улыбнулась уже более расслабленно.

За окном к раскинувшемуся недалеко посёлку вдоль железнодорожных путей брели дачники. Похоже, с дизеля. Бабушка отчитывала внука за порванную рубашку, прямо на траве расположилась компания молодёжи, озвучивая дачное утро горластым вокалом под гитару, два крупных пса деловито пересекли дорогу… Всё тонуло в прозрачном осеннем предчувствии. Всё забавляло, всё чувствовалось душой.