Первый арбуз Атобоя

Уже двадцать минут он стоял возле этой горы арбузов и напряжённо думал... Вопрос выбора из одинаковых вещей не так уж и прост, как может показаться на первый взгляд. Вот любите Вы, например, блондинок, ну или брюнеток — не суть важно, и построили их перед Вами в длинный ряд. Все, как на подбор: длинноногие, сисястые, жопастые, в общем, со всеми замашками супермоделей, смотрят на Вас, как перезрелая невеста на натянутое трико стриптизёра-Аполлона, а Вы, бедняга, в ступоре — и та хороша, и эта, а вон та, так вообще... И, как это ни парадоксально, ищете что-то особенное, пусть даже небольшой дефект, очаровательный изъян, выделяющий её изо всех. Убеждаете самого себя, что вот это лучше, потому что особенное...

Гора арбузов в «Ашане» вызывала стойкую ассоциацию с картиной Верещагина «Апофеоз войны», только вместо воронов над арбузами фигуры высшего пилотажа исполнял рой мух. Первое название картины «Торжество Тамерлана» он заменил бы на «Торжество Ашана», а подпись «Посвящается всем великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим» сменил бы на величественное «Посвящается всем покупателям — прошедшим, настоящим и будущим». Арбузы, как назло, были, как на подбор, и процесс выбора растянулся до бесконечности, грозя головной болью и снижением остроты зрения. Мозг безропотно принял аксиому, что в мире только одна форма — круглая, а цветовая палитра мира стала безальтернативно полосато-бело-зелёной. Он лихорадочно вспоминал все советы по выбору спелого арбуза и с беспокойством понимал, что это бесполезно. Это напоминало синдром медика-третьекурсника, который, читая в учебниках симптомы разных заболеваний, с ужасом находит почти всё у себя.
Первое правило специалиста по выбору арбузов гласило, что он должен быть контрастно-зелёным, а не матовым, обязательно с жёлтым пятном величиной с детскую ладошку. Однако все арбузы и так были словно отполированы и с желтоватыми проплешинами нужного размера. Они были словно братья-близнецы, взращённые в инкубаторе, и по воле злодейки-судьбы закинутые в «Ашан». Второе правило требовало провести перкуссию и пальпацию пациента. Спецы утверждали, что при пористой, спелой мякоти поколачивание даёт звонкий звук, а при стискивании ягоды шаловливыми ручонками слышен то ли хруст, то ли потрескивание, что говорит о явной спелости предмета вожделения. Третье правило попахивало приёмом у уролога, но было архиважным — кончик арбуза, то бишь плодоножка, должна была быть пессимистично сухой и жёлтой, грустно висящей сбоку в ностальгических грёзах о полевой жизни на бахче. Как на грех, все арбузы вроде как трещали и отличались эталонными кончиками. Было, правда, ещё одно специальное правило — зрелый арбуз не тонет, но отсутствие океана поблизости перечёркивало на нет и этот аргументированный тест... В общем, что было делать — непонятно.
Он всегда чувствовал, что перепроизводство неизбежно ведёт в тупик. Любой человек, выросший в России, запрограммирован на другое. На дефицит и достать. Ему не ведомы муки выбора и консенсуальная гармония определения необходимого в множестве. Он устроен подобно Гаю Юлию Цезарю — пришёл, увидел, взял. Всё остальное вводит нас в ступор, подобно Буриданову ослу, помирающему от голода между двумя кучками аппетитной соломы. К слову сказать, это Лейбниц очернил Жана Буридана, ведь душка Жан отстаивал немного иное, а именно моральный детерминизм, при котором человек, столкнувшись с выбором, должен выбирать в сторону большего добра, а это, согласитесь, немного иное... Тем не менее пребывание в ипостаси задумчивого осла возле кучи арбузов было налицо, но внезапно судьба сжалилась — видно, и у неё бывает ПМС с разгулом меценатства — и послала ему спасательный круг в лице узбека в спецовке, суетливо торопящегося мимо.

Есть у нас в жизни стереотипы, не меняющиеся с годами: типа, что все кавказцы разбираются в вине, что Индия — родина цейлонского чая «Три слона», что в СССР не было секса, лучшие друзья девушек — это бриллианты, а пришельцы через одного среди нас, особенно в Новый год и другие праздники. Из этого же разряда генетическое убеждение, что любой, похожий на выходца из Средней Азии, прирождённый эксперт в дынях и арбузах, впитавший это с молоком матери. Посланца судьбы звали любопытным для носителей англицкой мовы именем Атобой. Нет, что это мальчик, а не девочка (А-то-гёл), было понятно сразу, ибо он целеустремлённо шёл в винно-водочный отдел.
Атобой сегодня впервые вышел на работу в этот фантастический супермаркет. Для деревенского парня «Ашан» был почти храм, а посетители — адептами этого божества. Слова «кредитная карта», «подземная парковка», «настенный сканнер» и другие были словами из этой Библии и вызывали настоящий душевный трепет. Он в неведении первопосвящённого любил всех — и посетителей, и сотоварищей, одетых в такую же, как у него, форму, и даже охранников, которых по привычке побаивался и втягивал голову, проходя мимо. Услышав обращение к нему человека с потерянным видом, стоявшего возле арбузов, Атобой всеми фибрами души возжелал помочь этому поклоннику культа «Ашана», однако, услышав просьбу, сразу погрустнел. Дело в том, что выбирать арбузы он не умел — у него была редкая аллергия на них. После кусочка арбуза глаза у него совсем заплывали, нос превращался почти в хобот, а ярко-пунцовые уши становились похожими на крылья маленького махолёта. Так что арбуз был для него запретным плодом, к которому, в отличие от приснопамятной Евы, его совсем не влекло. Так они и росли: он отдельно, арбузы отдельно.
Однако горе и отчаяние обратившегося были столь неподдельны и искренни, а уверенность в том, что Атобой — присланный спаситель, столь абсолютна, что у Атобоя язык не повернулся сказать что-то против. Атобой начал лихорадочно вспоминать, как они семьёй ходили на рынок и как старшие выбирали эти самые арбузы. С каменным лицом он несколько раз прошёлся вокруг кучи арбузов, как бы оценивая наличие того, на что он может обратить своё благосклонное внимание. Потом вытащил из кучи арбуз и сразу положил его на место, досадливо крякнув — так всегда делал отец. После перебирания ещё четырёх Атобой отложил один и стал придирчиво рассматривать его со всех сторон. Достал тряпочку из кармана, которую использовал в качестве носового платка, и тщательно обтёр арбуз со всех сторон. Затем начал постукивать по арбузу, скорчив при этом скорбно-напряжённую мину, вслушиваясь, точно счастливый отец у пуза со своим ребёнком. Он даже приник к арбузу и замер на некоторое время. После этого, кряхтя, поднял его на плечо и посдавливал, что-то бормоча себе под нос. В заключении он игриво постучал пальцем по хвостику и одобрительно крякнул. Посетитель с разинутым ртом смотрел на всё это представление, уважительно не дыша и восхищённо переминаясь с ноги на ногу. Атобой гордо выпятил худую грудь и, довольный собою, покровительственно похлопал по выбранному арбузу.
— Хорошо!
Он был доволен собой: последние два класса он ходил в театральный кружок в своей деревенской школе и никогда не думал, что те навыки пригодятся... и вот... Довольный посетитель достал из кармана десятку и попытался всучить её Атобою, но тот гордо отказался и вразвалочку пошёл к винно-водочному отделу, внезапно вспомнив про свою проблему. Сегодня был его первый день, и, как ему объяснили, необходимо было проставиться. Денег было в обрез, и знакомая узбечка посоветовала купить пару бутылок водки. Атобой почесал затылок и внезапно принял решение. Он догнал посетителя с арбузом и на ломаном русском языке попросил его выбрать водку — Вы, мол, русские, умеете её выбирать...

Вот уж где настроение насмешницы-судьбы значительно улучшилось, или она заранее знала обо всём этом. Атобою встретился трезвенник. Причём со стажем. В силу обстоятельств и здоровья он совсем не пил, но ситуация всегда возвращается в виде трагедии или фарса. Разыгранная комедия была не в пример слабее. Атобою были прочитаны названия всех этикеток и озвучены градусы, столь ласкающие слух профессиональных алкоголиков. Впрочем, быстро был решён жизненно важный вопрос объёма и ценового диапазона, а застрявшее в генетической памяти название завода «Кристалл» (вкупе с ценой) и вовсе сделало выбор простым и взаимоудовлетворительным для обеих сторон. Расставание двух друзей было в духе взаимной признательности и благодарственных излияний. Хихикающая судьба довольно потёрла свои ручки и благополучно исчезла в неизвестном направлении, видимо, делать счастливыми других...

Удивительно, но арбуз оказался великолепным, сладким и с небольшим количеством семечек, а у празднующих приём на работу Атобоя наутро голова болела весьма умеренно, видимо, водка тоже оказалась неплохой, как говорится, совсем свежей... Судьба в очередной раз доказала, что всё, что она не делает, всегда правильно.

Москва, 2015 г.