Дети осеннего неба. Глава 8

Если в сон я провалюсь -
К зверю в лапы попадусь;
Если я про сон забуду -
Прежней никогда не буду;
Если птицей улечу я,
Ветер под крылами чуя,
Солнце скажет как мне быть:
Всё забыть, иль не забыть...

    Лиза вздрогнула. Разве она уснула? И не заметила. Сложно сопротивляться собственному организму, но пока спать нельзя. Вот если она дозвониться до дедушки, а до этого в прямом смысле нужно дожить, она либо попросит его о помощи, либо... А там уж она решит. Важно поверить, что выход есть всегда, пусть даже и не такой, какой она с некоторым жутковатым равнодушием обнаруживала уже не раз в своих мыслях.

    Пока спать нельзя! А глаза предательски слипаются... За дверью что-то прошуршало. Показалось? Лиза замерла, даже дышать перестала. Тихо. Могло и показаться, сквозь сон. Нет, этот звук Лиза уже слышала, несколько раз. Первое, что она почувствовала, это леденящую колющую панику.

    Он здесь. За дверью.

    Сделав вдох, затем выдох, Лиза закрыла испуганные глаза и снова открыла... Но глаза стали другими. Ею, как ей показалось, завладели злоба и отчаяние. Но на самом деле, она просто стала смелой.

    "Так зайди. Дверь так легко взломать! Зайди, раз тебе этого так хочется...

    Отломанная ножка стула так кстати лежит рядом.

    Я могу убить его. Он зайдёт, и я его убью.

    Его кровь тоже красная, тоже утечёт безвозвратно.

    Так зайди"

    Лиза сжала кулаки. Было тихо. Можно было подумать, что Лизе всё показалось. Но тот, кто так тщательно скрывался и сверлил злобным и жадным взглядом белую дверь, забыл, что зверь, охотник, должен быть беззвучным - развернувшись он пошёл, не скрывая звука своих шагов.

    Слыша, что шаги удаляются, зная, что он уже устал скрываться, Лиза улыбнулась. Такая улыбка посетила её худое лицо впервые. Её левая бровь поднялась выше правой, словно Лиза удивилась.

    В другой тёмной комнате, женщина со спутанными желтоватыми волосами, резко проснулась. Её что-то напугало во сне. Рядом лежал её муж, медленно, почти незаметно дыша, а на втором этаже, отдаваясь колким эхом от стен, слышался смех.

    Это смеялась Лиза, чувствуя, что всё лицо её мокро от слёз.


                * * *

    - До станции ***шир ещё далеко? - донеслось до мистера Гринхарта. Это разговаривали его соседи по поезду. Все ехали в одном общем вагоне-купе, где сиденья были расставлены как в обычном английском автобусе. Все, кто ехал, устали, это чувствовалось.

    - Через пятнадцать минут подъезжаем, - ответил сосед спрашивающего.

    "Сюда бы немного солнца" - отстранённо подумал мистер Гринхарт, смотря на небольшой участок смешанного леса. "Жёлтый и зелёный... Да, Амикус?" Стрелка его часов двигалась по кругу, секунда за секундой. Он посмотрел на неё чуть возмущённо - она никак не может решиться, где ей остановиться. Маленький тиран! Как стрелка компаса, она будто знала направление, где ждут помощи, но всё никак не могла определиться. То ли капризная, то ли трусливая, непонятно.

    А мистер Гринхарт знал. Мысленно, он уже стоял у крыльца этого дома. Дом был окован сном. Но все ли там спали?


                * * *

    Если боишься темноты - нужно спать.

    Приходя, сон обволакивает дымкой, закрывая тебе уши и глаза. В голове будто туман, похожий на вату. И руки, и ноги становятся ватными. Тело тяжёлое, мысли отвлечённые и равнодушные, скользящие по поверхности, и стремлений больше нет.

    Наверное, так себя чувствуют тряпичные куклы. Лизе и впрямь казалось, что она тряпичная кукла, выброшенная в эту тёмную комнату. Она боялась, но спать было нельзя. Тем не менее, она вновь провалилась в сон. Мгновение, как ей показалось, она крепко спала. Сколько длился этот сон в действительности, определить было сложно, всё ещё было темно.

    Она проснулась от того, что её будто встряхнули, как бывает встряхивают только что выстиранную одежду. На самом деле, Лиза просто вздрогнула. На этот раз её разбудил более настораживающий звук, чем стук её напуганного сердца. Это был звонок в дверь.

    Ей это вполне могло присниться, ведь доказательство того, что это было на самом деле - звука открывающейся двери - не было. И первые несколько минут было действительно тихо. Кто-то, если там действительно кто-то был, вежливо позволил людям неторопливо встать и накинуть на себя одежду. Но через некоторое время, которое Лиза пережила с широко открытыми глазами, звонок повторился.

    Голоса, доносившиеся с первого этажа, то были, то не были, отрывочные, как сны при температуре. Но отдельные фразы до Лизы всё же доносились.

    - Ты зачем приехал? - глухо и удивлённо прозвучал голос Эллы, спустя несколько минут после того, как она открыла дверь.

    Лиза напряжённо вслушивалась, но как она не старалась, ответ прозвучал слишком тихо, и она ничего не услышала.

    А в это время, на первом этаже, возле входных дверей, стояли трое людей, двое из которых прибывали в явном недоумении. Зато третий человек, стоящий у прикрытых дверей - он прикрыл их сам, зайдя, так как ему только открыли, но не пригласили зайти - держался вежливо, но напористо, понимая, что даже первый шаг в этот дом, принёс ему неприятное впечатление и дальше, видимо, придётся ещё хуже.

    - Во-первых, здравствуйте, - не снимая шляпы, но по-прежнему вежливо, произнёс гость, взглянув на сонное лицо женщины со всклокоченными волосами, и лишь мельком посмотрев в сторону мужчины с забинтованным лицом, который почему-то, несмотря на поздний час, не выглядел сонным.

    - Вопрос тот же! - хрипло выкрикнула Элла, - Зачем приехал? Ты на часы смотрел?

    Её голос звучал более чем раздражённо, взгляд её был беспокоен, она то и дело разглядывала костюм и лицо пожилого мужчины, будто ища что-то.

    - Я знаю, что уже довольно поздно, но...

    Элла насмешливо фыркнула, откинула жёсткие пряди с лица и переглянулась с мужем.

    - Но, видишь ли, я довольно занятой человек, и как только у меня появилось свободное время, я приехал повидаться, - пояснил гость.

    - Ночью? - уточнила Элла.

    - Так получилось, - чуть виновато пожал плечами мужчина, хотя в глазах у него блеснул озорной огонёк.

    - Мы не приглашали вас с нами повидаться, - сказал Феджин. Лиза услышала эту фразу и с отвращением подумала, что любые слова, произнесённые отчимом, звучат грубо.

    - А я приехал не к вам, - уже нарочито спокойно отозвался мистер Гринхарт. Казалось, он только рад тому, что Феджин наконец-то заговорил.

    - Знаешь, мне неважно, что там пришло на этот раз в твою творческую голову... - Элла хотела разразиться злобной тирадой, но Феджин вдруг, неожиданным для неё грубым жестом остановил её.
 
    Элла ошеломлённо воззрилась на белые кривые пальцы, сжимающие её кисть. Пальцы разжались. Увидев на руке расползающийся синяк, она поняла, что стоит и правда помолчать.

    - Я, кажется, что-то не понял, - медленно проговорил Феджин, неотрывно смотря на мистера Гринхарта, - Элла вас спросила, зачем вы приехали, но вы не даёте толкового ответа...

    - Разве? Я вполне, как вы выразились, "толково" ответил. Я приехал повидаться не с вами, дорогие родственники, а забрать Лизу. Если вы, разумеется не против.

    Лиза замерла ещё на слове «повидаться». Внизу снова заговорили тихо, да и остальная часть разговора Лизу уже не интересовала. Она вдруг ощутила тяжесть своей догадки, у неё от этого даже заболела голова. Не может быть!.. А если ошибка? Что, если она, глупая девчонка, ошиблась?..

    Но что-то в мягком голосе незнакомца будто притягивало её, казалось ей родным...

    Она соскочила с кровати, подбежала к шкафу и вытряхнула на пол из рюкзака все вещи, которые ещё недавно планировала продать. Оглядев быстро вещи при неверном лунном свете, Лиза надела джинсы и кофточку, скомкала пижаму и затолкала её в рюкзак.

    Снизу раздалось:

    - Вы что, считаете, мы можем вот так просто её отдать?

    - Ну почему же просто? Нет, совсем, нет...

    - Вообще-то, мы её родители! – выкрикнул Феджин.

    - Только Элла является её родным человеком в этом доме! Вы, Феджин, только отчим.

    - Элла, чего ты молчишь? Мы не отдадим девчонку, так и знайте.

    - Феджин, успокойся, - спокойно произнесла мама Лизы, - может быть, так даже лучше?

    - Что «лучше»? – взвизгнул мистер Оли. – Какое он имеет право?

    - Элла, - мистер Гринхарт проигнорировал реплику Феджина, - Джим тоже не живёт с тобой, но он остаётся твоим сыном. Я... – его голос чуть сорвался, будто ему тяжело было говорить. – Я лишь хочу облегчить тебе жизнь.

    - Нам что, должно стать легче оттого, что ты заявился к нам среди ночи? – гаркнул Феджин, но сразу замолк. Он почувствовал, что у него сбилось дыхание, когда незваный гость взглянул на него.

    - Вам, мистер Оли, это, должно быть, облегчит жизнь. Элла, - впервые за весь разговор, он мягко обратился к этой всклокоченной, как воробей, женщине, - Позволь мне...

    Что ответила Элла, Лиза не услышала. С гулко бьющимся сердцем, Лиза, своей маленькой рукой нашла в тёмном шкафу старые ботиночки и быстро надела их. Оглядевшись в тёмной, будто чужой комнате, она быстрым движением взяла с подоконника книгу о собаке, положив её туда же, в рюкзак, где лежала только её пижама.

    Самым страшным для Лизы оказалось открыть дверь, но очутившись на первой ступеньке и услышав ближе голос гостя, она решилась.

    - Да какого чёрта!.. – выкрикнул отчим.

    - Замолчите, мистер Оли, - сказал мистер Гринхарт, и что-то в его голосе наконец-то заставило умолкнуть отчима.

    - Элла, возьми это. Здесь, я думаю, достаточно.

    - Папа, зачем ты...

    - Элла, я ведь уже говорил. Хочу помочь... Ты тоже далеко от меня, иногда даже слишком, но ты всё равно моя дочь. Извини, если что-то не так...

    Элла изумлённо смотрела на отца, не понимая, что с ним. Он приехал и... Вдруг взгляд мистера Гринхарта перенёсся с лица дочери на лестницу и изменился. Элла впервые увидела его глаза такими. Она тоже оглянулась.

    По лестнице вниз быстро, но бесшумно, спустилась Лиза, смотря только на того, ради кого вдруг почувствовала себя такой храброй.

    Маленькая, худая, одетая в поношенную одежду, привыкшая думать, что никому не нужна, она увидела глаза своего дедушки и поняла, что никогда до этого и не знала что такое любовь и добро до этого момента.