Море Крыма. Из историй для себя

    Море синее, море Чёрное, море Крыма.
    Волновалось ты и штормило, белой пенкой выкипало на береговую линию, и от этой картины, открывшейся с высоты снижающегося самолёта, сердце радостно билось.
    Крым. Мы не виделись с тобой двадцать пять лет.
    Пронзали небо своими вершинами стройные кипарисы, крымские сосны, дубы и платаны зелёной шубой окутывали горные перевалы, нависая над автострадой и давая тень снующему туда-сюда транспорту.  Разговор с местным таксистом прервался сам собой, как только впереди меж горных хребтов показалось море. Море, любимое мною море, с названием которого я не соглашалась в юности, вопрошая:
– А почему оно Чёрное?
   Вот что Википедия говорит по этому поводу:
  «Древнегреческое название Чёрного моря — Понт Аксинский («Негостеприимное море»), встречается и название «Скифского». В «Географии» Страбона предполагается, что такое название море получило из-за трудностей с навигацией, а также диких враждебных племён, населявших его берега.  Гораздо позднее, после удачного освоения берегов греческими колонистами, море стало называться Понтом Эвксинским («Гостеприимное море»). Впрочем, у Страбона есть упоминания о том, что в античности Чёрное море называли и просто «морем» (pontos). Позже, в X—XIV века, в древнерусских, арабских и западных источниках оно упоминается как «Русское море», что связано с его активным использованием скандинавскими мореплавателями – варягами-русью. В «Повести временных лет» говорится:
  «А Дънепрь вътечеть в Понтьское море трьми жерелы, еже море словеть Руськое…».
    Мне такое название больше по душе, но, читаем дальше о Чёрном море:
   «Существует целый ряд гипотез относительно причин возникновения такого названия:
   Одна из гипотез связана с принятым в ряде азиатских стран «цветовым» обозначением сторон света, где «чёрный» обозначал север, соответственно Чёрное море – северное море.
   Другая гипотеза происхождения названия основывается на том, что металлические предметы (например, якоря), опущенные в воду моря глубже 150 м на длительное время, покрывались налётом чёрного цвета благодаря действию сероводорода».
   Наличие этого самого сероводорода является ещё одной отличительной особенностью Чёрного моря. Оно естественное хранилище этого газа. И на глубине более 150 – 200 метров уже отсутствует жизнь. Сероводородные ванны принято считать восстанавливающими. Поэтому, купаясь в штормящем (два-три балла) море, я не сетую на появившиеся остатки водорослей и непрозрачность воды, я радуюсь, что в микродозах получаю сероводородные ванны бесплатно.
    Я люблю море и понимаю, чем оно завораживало известного крымского мариниста Ивана Константиновича Айвазовского.
   Сила и мощь разбивающихся о берег волн показывают мне величие природы и напоминают о моём несовершенстве. Миллионы лет море говорит с человеком своим рокотом, своим ласковым шёпотом волн, но слышим ли мы его?
    Вот беспечная мамаша трёхлетнего малыша оставляет чадо в манжетах-нарукавниках играть с прибрежной волной в небольшой штормишко. Ребёнок радуется, играя с пеной морской. Ярко светит солнышко, парная водица. Не знаю, с какой амплитудой, но море посылает волны-убийцы, которые накатывают вдруг из ниоткуда, перемахивают шестиметровую высоту бетонного ограждения пляжа и окатывают своими брызгами разнеженных загорающих.  Как уж тут маленькой крохе противостоять такой волне, потащившей его, захлебнувшегося и оглушённого, в море?  К счастью, оказался рядом опытный пловец и вернул ребёнка оторопевшей мамочке.
    Другой пример человеческой неосторожности: штормило уже сильнее – четыре с половиной балла. Пляж для купания был закрыт, несколько отдыхающих с верхней смотровой площадки наблюдают за морем, радостно вопят от вздыбившегося фонтана брызг разбившейся о буну очередной волны. Кому-то не интересно просто смотреть на разгулявшуюся водную стихию. Несколько отчаянных молодых людей резвятся в набегающих волнах: русскому человеку запрет – не запрет, а скорее позыв к действию. Мы наблюдаем уже за их «дельфиньей» игрой. К слову сказать, молодые люди не перебарщивают в своей лихости: за буйки не заплывают, держатся у берега на глубине трёх-пяти метров.
    И, видимо, эта игра молодых заставляет одного из отдыхающих вспомнить и свою молодость. Мужчине давно за шестьдесят, он сух и поджар, о его возрасте говорят седые волосы. Он не идёт к берегу, чтоб окунуться и покачаться на крутых волнах вместе с молодыми купальщиками. Нет, он неторопко вышагивает по буне на самый её конец и картинно ныряет наперекор волне в двадцати пяти метрах от берега. Должно быть, он ныряльщик опытный и пловец со стажем, но непогашенные ещё буной волны его сильнее. Картинного пловца несёт на буну, он понимает, что будет разбит о её бетонную стену и потому изо всех сил гребёт наперекор громадным волнам. Вот его голова исчезла из виду за концом буны, прошло некоторое время, и мы с замиранием сердца ждём: выплывет – не выплывет?
   Позволю себе авторское отступление.
   Роль крымских спасателей (на примере нашего санаторского пляжа) сводится к следующему: утром обозначить зону комфорта –полтора-два метра глубины – натягиванием каната с пенопластовыми поплавками, в шторм и на ночь его убрать. Загородить проход во время штормовой погоды к спуску к морю одним из лежаков и спокойно удалиться в своё подсобное помещение. Предупреждения о запрете ныряния с бун, написанные на самих бунах, вывешенная табличка о силе шторма, должно быть, являются залогом его успешной работы.
    Тот же спасатель в Анапе уже бы наорался в свой «матюгальник» на любителей купания в шторм, уже и сам удалой пловец с лодки им же – спасателем – был бы возвращён на берег.
     А наш отчаянный седовласый пловец предоставлен самому себе.  Среди нас – наблюдающих – нет хороших пловцов и спасателей, мы отчаянно ждём, но услышать из-за шума штормовых волн что-либо не представляется возможным. Уже зреет желание бежать за так называемым спасателем, но вот голова плывущего седовласого медленно появляется из-за угла буны с подветренной стороны. Нам не видно его лица из-за высоких волн, но думается, что было оно бледно, как и руки, и ноги, раскинутые в позе «звезды». Он отдыхал так на воде очень долго, уже и молодые купальщики давно на берегу стояли переодетыми в сухую одежду. Через полчаса пловец продолжил свой путь к берегу, но вышел он из воды у дальнего от нас выхода. Он медленно, с остановками, поднялся по высоким ступеням и скрылся из виду на крытой террасе пляжа.
      В очередной раз нам море напомнило о том, что не следует пребывать в гордыне и быть самонадеянными.
      Учитель наш, лекарь, возрождающий нас к жизни, – море синее, море Чёрное, море Крыма.
       Аэроны воздуха здесь насыщены коктейлем из ароматов степной Тавриды, вечнозелёных деревьев южного крымского побережья, виноградной лозы и букетным оттенком цветущих роз, разбавленным запахами вечно не спящего моря.
      А поющие цикады? Эти маленькие музыканты наполняют ночь нежной своей серенадой, они успокаивают, расслабляют, как и гладь моря с лунной дорожкой, просматривающаяся из окна твоего номера.
     Как прекрасно море на рассвете! Его серо-стальная с ночи гладь с появлением первых лучей голубеет всё сильней и сильнее, и вот, когда яблоко солнца полностью выкатилось на скатерть неба, море приобретает ярко-синий цвет. И ты подгоняешь минутки встречи с ним, а все лечебные пляжи открываются в Крыму ровно в семь часов утра. Уже в половине седьмого такие же непоседы, как ты, собираются у ещё закрытых ворот пляжа, тихо беседуя о прошедшем дне, делясь впечатлениями от экскурсий, где побывали, о сувенирах, которые можно приобрести за умеренную цену, о погоде предстоящего дня. Мы знаем уже друг друга в лицо, мы не любители пляжного загара (те спят до полудня, а после – выпекают-румянят себя на самом солнцепёке, чтобы их загару удивлялись сотрудники). Мы – любители самого моря. У нас другие радости: увидеть в ультрамариновой воде медуз, осторожную кефаль, рыбок-мальков, крабиков, выбравшихся из своих норок погреться на солнышке, пособирать красивые камешки, полюбоваться барашками волн и, безусловно, искупаться в утренней морской водице.
    Море бодрит, мурашками растекается по телу первое прикосновение его волн, мужчинам, не только молодым, утреннее море, должно быть, дарует и фаллическую силу, и потому они так спешат после купания прижаться к своим жёнам и подругам. И пусть будет так – сегодня, завтра и всегда.
    Здесь в Крыму, я впервые в жизни купалась и в открытом море (до этого как-то всё не решалась). Как это, оказывается, здорово плавать вдали от берега, на большой глубине! Восторг переполняет тебя, как и внутренний страх этой самой глубины. Но море ласково шлёпает меня лёгкой волной: "Не дрейфь, подруга!" И светит солнце, и качается маленький плотик, и ликует душа.
    Мозаика крымских впечатлений будет долго греть меня в далёкой Сибири. Я знаю, что не раз перечту и эти строки, и пересмотрю сотни фото, и буду держать в руках привезённые камушки с алуштинского побережья.
    Спасибо, море Крыма, за счастье, которое ты мне подарило! Ведь счастье останется со мной, а его-то ни за какие деньги не купишь.




 P.S.    Есть вещи, которые хочется перечитывать и перечитывать. Это в полной мере относится к этому рассказику. И хотя я живу сейчас на великой сибирской равнине,но родившись близ  Уссурийска, что на Дальнем Востоке, я люблю море. Потому в любимчиках у меня суровое, янтарное, синих-тёмно-стальных и серых тонов море Балтийское и горячее, разноцветное,небесной лазури, бирюзы, тёмно-дымковых, васильковых и прочих оттенков море Чёрное. Быть может, что только вблизи них я была абсолютно и безусловно счастлива.