Корректор судеб

У Джейн не было оснований не доверять Квентину, впрочем, как и доверять. Однако их встреча и возможный последующий контакт могли построиться только на чистом доверии. Джейн знала, что ей терять нечего, поэтому и согласилась.

— Я уже проверял её на одном своём знакомом, — сказал он, приведя девушку в подвал собственного дома, где прямо сейчас состоится её первая встреча с машиной времени. — Он вернулся на пару дней и уладил ссору со своей девушкой. И вот когда вновь оказался в настоящем, она уже покорно ждала его звонка.

— А у неё могут быть какие-нибудь побочные эффекты? — недоверчиво осматривая изобретение, осведомилась Джейн. Это больше походило на телефонную будку, чем на сказанное парнем. Причём телефон в ней тоже присутствовал.

— Может, и есть. Но с Брэдом вроде как ничего не случилось. Прибыл живой и здоровый. Я же и говорю, что кроме случая с ним я её больше не испытывал ни на ком.


***

Машине времени можно было дать менее вызывающее, но не менее чарующее название. «Корректор судеб». А что, Квентин мог бы серьёзно подзаработать на этом деле.

В семью всё счастье не прибудет?
Не беда, когда с тобой «Корректор судеб».

Ведь, что первый, — Брэд, что вторая — Джейн, согласились ею воспользоваться только в личных целях и с выгодой для себя. Квентину были совершенно безразличны их намерения (хотя нет, безразличны ему были только намерения Брэда, а вот что забыла в прошлом Джейн — его очень даже интересовало). Однако Брэд растрепал ему всё сразу же, а Джейн, наоборот, молчала как рыба.

— А что ты хочешь подправить в прошлом? Тоже поссорилась со второй половинкой? — как бы невзначай и только ради поддержки разговора спросил Квентин. Он забрался одной рукой в свои медные волосы и начал их ерошить: влево, вправо, в середину, через диагональ, а потом его действия уже не поддавались из-за быстроты контролю.

— Нет. Не поссорилась, — её ответ прозвучал плевком. Чужим, прямо под ногами и с мокротой. — Я не из тех, кто бы тратил на такую глупость время. Любовь — это не про меня. К некоторым Бог милостив.

Её тёмно-вишнёвые волосы слились с цветом машины времени практически в одно целое, когда она оперлась головой о последнюю. Только белая кожа выделялась во всём этом великолепии, а глаза её, синие, чистые, бескрайние, как океан, они заставляли улыбаться его против воли и забывать, где он находится.

— Тогда почему? — Стопку измятых в углах листков он держал в руках, а потом и вовсе бросил её обратно на стол, видимо, подзабыв, что намеревался навести здесь порядок.

— Я туда по семейным причинам, — не задумываясь, прореагировала Джейн. — Хочу на кое-что взглянуть.

— Не помню, кто автор этих слов, но скажу я тебе вот что, — Квентин вышел из-за стола, поправил горчичного цвета брюки и потихоньку зашагал в её сторону, а Джейн так и стояла, облокотившись об изобретение, важность которого числится планетарным масштабом. — Нам всегда кажется и будет казаться, что в мире, где нет нас, — утопия. Будто все проблемы исходят только одного человека — тебя самого. И стоит тебе исчезнуть, как люди вокруг станут счастливее, — он замолчал, остановившись в трёх от неё шагах. — Так вот я не хочу, чтобы ты наделала там глупостей. Подумай над этими словами, Джейн, и прокручивай их перед каждым своим действием, хорошо?

Она кивнула и сощурила глаза, точно хотела уличить парня во лжи. Но, кажется, всё же поверила, хотя произнесённое им не было словами какого-то величайшего мыслителя. Возможно, кто-то и говорил о чём-то похожем, но Квентин придумал эту фразу сам и сказал её, не меняя ни предложения, и Брэду. Просто ему казалось, что человек охотнее поверит не парню-сверстнику, а какому-нибудь философу с многолетней практикой.

— Как-нибудь разберусь, спасибо. — И через пять минут Джейн нажала на нужные ей кнопки, чтобы переместиться на семнадцать лет назад. В тысяча девятьсот девяносто седьмой год.

Джейн точно знала, что должна сделать. Она рассчитала свой план до мелочей. Всё было очень просто: она заходит в роддом и меняет местами себя с Карой МакИнерни, обременяя на вечные душевные страдания ту малышку, которой придётся до конца дней ходить не под своим именем и жить не своей жизнью, а жизнью Джейн.

И с чего бы вдруг, возникнет логичный вопрос. Чего ей не хватило? Любви? Внимания? Заботы? Да какой бы ни была семья, она лучше чем то, что собирается воплотить эта девушка в жизнь.



12.12.2014
Дорогой друг,
Вчера мои родители развелись. И больше они не будут мучить меня постоянными ссорами и криками. Но есть и плохая новость: теперь они делают это поодиночке и исключительно в мою сторону. Считают, что большая часть вины лежит на мне. Круто, да?

— Я поругалась со своим мужем из-за того, что он не ночевал дома. Кто во всём этом виноват? Правильно, Джейн. (с) мама

— Я ушёл из дома, потому что меня доколебало нескончаемое недовольство жены. А кто в этом виноват? Правильно, Джейн. (с) папа


***

Джейн вернулась, как и планируется в её положении, — словно никуда и не уходила. В настоящее, где время текло своим ходом. Сколько она находилась в прошлом — известно лишь ей.

— Квентин, у меня всё получилось! — Она резво покинула телефонную будку, и её улыбка могла осветить, наверное, и этот мрачный подвал. Прямые волосы не поспевали за её быстротой и оставались где-то позади, подлетая и затем прикасаясь в падении к её спине.

— Кара? Что ты здесь делаешь? — Он резко покинул стул, а расчёты, что производил, оставил незаконченными. В его глазах был неподдельный страх и ужас разоблачения. — Как ты здесь оказалась?

Её взгляд заметался. Но что, если так подумать, она может сказать создателю машины времени, кроме правды? Квентин должен её понять, просто обязан.

— Меня зовут не Кара, — она выставила руки перед собой, чтобы хоть как-то успокоить парня напротив. — Я Джейн, помнишь?

— Какая ещё Джейн? Ты что, смеёшься надо мной? Пошла вон отсюда и больше чтобы я тебя здесь никогда не видел!


***

Она потеряла своего единственного друга, который теперь даже не догадывается, что когда-то им был. А придя по привычке к своему дому, где жила теперь, кажется, в прошлой жизни, обнаружила одни развалины. Он сгорел дотла и, скорее всего, относительно недавно.

— Мам?.. Пап?.. — неуверенно прошептала она, глядя на остатки дома, что стали на время лета прибежищем бомжей.

Единственным вариантом осталось пойти в новый дом и там во всём разобраться. Семья МакИнерни обосновалась недалеко от дома Резерфордов, ведь как ещё могли быть знакомы Джейн и Кара? Пара кварталов, и она оказалась уже в престижном районе, где лоск исходит даже от голубей, клюющих что-то с асфальта.

Это был уже мир многоэтажных домов и редких деревьев, дорогой одежды, что окутала всех его жителей, и техники. Но пока что они все ещё очень далеки от машины времени, стоящей в подвале дома Квентина. Далеки и в прямом, и в переносном смысле.

Слева от себя Джейн увидела большой плакат, гласящий, что главному хирургу этой клиники сегодня исполняется сорок пять лет. Женщина с уложенными в причёске каре тёмными волосами, резкими чертами лица и в белом халате. Это была её мать, Грейс Резерфорд. Её мать, которая в прошлой жизни работала с утра до ночи на каком-то мясоперерабатывающем заводе и получала мизер зарплаты. Её мать, которая всегда находила причину того, что во всём виновата Джейн.

— Мама?

— Кара? Где ты была? — мужской и знакомый ей голос. Этот голос мог быть чей угодно, уверяла она себя, но на сей раз он оказался Его голосом, и, повернув голову, Джейн (она всё-таки Джейн) убеждается в этом, видя застывшего около неё парня с вытаращенными глазами. Если быть точнее, то его зовут Тео, а если углубиться в самую суть, то в прошлой жизни Тео был братом Кары, а Джейн была в него беспамятно влюблена. — Мы весь город на уши подняли.

Она молча смотрит на него и тяжело дышит, мысли в голове не останавливаются. Девушка чувствует, как они мечутся из угла в угол, а она не может поймать ни одну из них.

— И для чего ты перекрасилась в этот уродский цвет?

Джейн медленно качает головой и разворачивается, уходя куда-нибудь от него подальше. Взгляд устремлён в пол, но она не видит ничего, кроме больших карих глаз, в которые смотрела совсем недавно. И её глаза начинают краснеть без воли, а голова так и продолжает твердить мотанием об отрицании.

— Кара, ты куда? Не хочешь посмотреть в глаза матери?!

Джейн ускоряет шаг, чтобы через пару секунд побежать. Далеко и безостановочно. Так, чтобы Тео не догнал. А голове крутится лишь одно слово: «Нет!». Она добегает до угла, резко поворачивает влево и прислоняется к стене с распахнутыми до упора глазами, которые смогли сдержать слёзы. Но не красноту.

«Что я наделала?» — думает Джейн, и затем к ней подбегает Тео, начиная теребить за плечо, испуганный за сестру не меньше. Надпись «stop» на его белой футболке первой предприняла попытку успокоить девушку.

— Тео? — тихо зовёт она и поднимает к нему взгляд.

— Что случилось? Почему ты убежала?

Но Джейн его вообще не слышала. Она кладёт руку на его широкое плечо и снова обращается к карим большим глазам:

— Ты не знаешь, что это была за женщина на плакате?

— На каком ещё плакате? Джейн, тебя не было дома двое суток…

— Там, — она кивает вперёд, — где клиника.

— Кара, не пугай меня, — его губы сотворяют нервную улыбку, но всё-таки он берёт себя в руки и отвечает: — Это подруга нашей с тобой мамы.

— Не спрашивай ничего, просто ответь, — она опускает голову. — Почему она стала врачом?

— Дочь тёти Грейс умерла в три года, а она не смогла оказать ей первую помощь.

— Её звали Джейн?

— Да.


***

Тео приводит её домой через полчаса. Их мать тотчас вылетела в коридор, шокированная и таким неожиданным прибытием дочери, и такой резкой сменой цвета волос.

— Что поделать, мам, я хочу измениться.

— Где ты была? — дрожаще, но достаточно громко спрашивает женщина.

— Хотела побыть одна, — спокойно отвечает Джейн, за что и получает от материнской руки пощёчину.

И, приложив ладонь к воспалённому месту, Джейн, ничего не говоря, только грозно посмотрев в растерянные глаза матери, идёт вверх по ступенькам, совершенно не догадываясь, где теперь её комната, и оставляя позади не менее ошарашенных мать и брата.

«Здесь всё то же самое. Хотя нет, там меня хотя бы не били».

Она находит нужную дверь со второго раза (первой оказалась дверь в комнату старшего брата). А время только что перевалило за восемь вечера, и город начали одолевать сумерки.

Первым делом она ложится на кровать и закрывает глаза, убирая с лица руку. Нет, Джейн совсем не хочет плакать, тем более из-за чего? Всё же идёт по её плану, ведь так? Только произошла неувязочка, что парень, в которого она влюблена, теперь её брат, а его настоящая сестра похоронена пятнадцать лет назад.

Джейн открывает свой ноутбук и из переписок узнаёт, что у неё есть парень по имени Льюин. Ему двадцать два, и ещё Джейн хорошо помнит из своей прошлой жизни, что Льюин наркоман.

Кто же такой этот Льюин сейчас — бог его знает. Но Джейн была уверена только в одном: Льюину двадцать два, а значит, Кара, заменяющая её вплоть до этого момента, скорее всего, поддалась на его чары. Ведь это был уже совершенно другой человек, хоть физиологически и идентичный Джейн.

Кара не читает тех книг, которыми восторгается Джейн. Не смотрит тех фильмов, которые западают ей в душу. Любимая книга Кары, наверное, какой-нибудь любовный и приземлённый роман, от которых Джейн воротит уже при упоминании. Джейн даже и браться за них не стала. Начинала читать один из таких, но бросила, не дойдя и до половины.

Плей-лист Кары хранил кучу ужасной музыки. Той самой, где только ритм и никакого смысла. Джейн и не надеялась увидеть просвет в этой потухшей от безвкусности душе, когда в дверь к ней постучала мама. Нынешняя мама.

— Можно?

Сегодня все какие-то подавленные. Хотя, спрашивается, почему, когда у Грейс Резерфорд день рождения? Джейн сделала ей такой отличный подарок, о каком та и попросила незадолго до знакомства девушки с «Корректором судеб».

— Ты можешь уйти и не портить мне праздник своим кислым выражением?

— Легко. — И теперь Джейн сотворила свой новый мир, в котором нет места прежним семьям Резерфордов и МакИнерни.

— Доченька, в этом никто не виноват.

— В чём не виноват? — В руке Джейн держала телефон с остановленной на середине одной из сотен однотипных песен Кары. Её глаза заметно подустали, а под ними появились слабые сиреневые круги.

Оказывается, сегодня было не только день рождения настоящей мамы Джейн. В семье МакИнерни круглая дата: три года, как отец Кары трагически погиб.

— Папа умер не из-за тебя. Он погиб, потому что пилот не справился с управлением.


***

Спустя час Джейн оказывается в той самой клинике, что поздравляла плакатом своего хирурга.

— Мне нужно с ней встретиться, как вы не можете понять? Она подруга моей мамы, позвоните ей, она подтвердит. Пожалуйста, пустите! — Но девушка в регистратуре была непреклонна. Кажется, все молитвы Джейн она вовсе пропустила мимо ушей, будто в голове фильтр, который поставляет в мозг только информацию по теме работы.

— Кара, как ты здесь оказалась? Что-то с мамой?

«Да, я сделала так, что она прямо сейчас стоит за моей спиной, смотрит на меня и думает, что я умерла пятнадцать лет назад».

— Нет, с ней всё хорошо, — Джейн неуверенно поворачивается и смотрит на свою мать. Не прошло и суток, но теперь она совершенно другой человек. Чужой и неприступный. — Простите.

Она мотает головой, отводит взгляд и уходит. И эта женщина ни в чём перед ней не виновата. На улице Джейн зарывается руками в волосы, не веря происходящему вокруг. И даже её спасительный маячок, который заключался всего в одном слове, «Квентин», был бессилен.

— Кара, постой, — Грейс покинула помещение вслед за Джейн, но она этому поступку не очень-то и возрадовалась. На самом деле Джейн хотела узнать от этой женщины только одно:

— Тётя Грейс, скажите честно, вы счастливы?

Её дочь уже родилась с какой-то болезнью. Джейн не стала спрашивать, отчего она именно страдала (потому что, скорее всего, должна была это знать), но этот недуг погубил Джейн в возраст трёх лет. И будь у Грейс и её мужа хоть немного накоплений, девочка могла выжить, а впоследствии — вылечиться.

— Жизнь подкидывает нам испытания, но наша задача состоит в том, чтобы даже после всех этих лишений не потерять себя и обрести то самое счастье.


***

На улице начинало темнеть, а Джейн ушла куда-то далеко и сидела в ожидании надвигающейся темноты, слушая свои песни, названия которых первыми всплыли в памяти. Квартиру она покинула тихо, пока её мать готовилась ко сну, а брат вовсе не задержался на пороге и пять минут. Он ушёл сразу же после того, как «Кара» отправилась в свою комнату.

И вот, сколько она сидит, телефон не звонил ни разу, значит, никто её отсутствия не заметил. Окажись Джейн там, в прошлой жизни, этому бы не придалось никакого значения, но тут безразличие матери подкатывает к горлу ком.

— Тео? — она нашла его номер в контактах обретённого недавно телефона и решила позвонить. Комок в горле заставлял её голос дрожать, а глаза опять застелили слёзы. — Мне так плохо.

— Где ты?

Он приехал через шесть минут. Найти Джейн было нетрудно, так как помимо неё на этой аллее кружился только странного вида тип вокруг своей оси.

— Кара? Ты позвонила… Что случилось?

Только увидев парня, покидающего свою машину, Джейн поднимается и бежит к нему, чтобы врезаться в его грудь и перехватить руки за его спиной.

— Ты из-за папы? — И он обнимает её, свою сестру. А Джейн вплоть разрыдаться от этой несправедливости прямо на месте, да только Тео вряд ли её поймёт. Слёзы пробили на её щеках отличное русло, чтобы литься так ещё очень долго и безостановочно. Её щёки были мокрыми, а светлая футболка Тео стала мокрой от них.

— Кара, не плачь. Ты не виновата.

— Почему я не виновата? Мама сказала мне то же самое, — Джейн шептала, потому что выговорить бы точно не получилось. Выходило бы только кваканье.

— Ты не виновата в том, что заболела, а папа не виноват в том, что повёз тебя в больницу и пропустил свой рейс… А потом купил билеты на этот…

Отец Кары погиб в авиакатастрофе, когда направлялся на встречу со своими зарубежными партнёрами по бизнесу.

— Он не должен был умереть, — Джейн отстраняется от него и отступает. — Ведь в той катастрофе… не было…

Его могло не быть в той катастрофе только в одном случае — в другой жизни, например, в той, где Джейн не была его дочерью.

— Кара, нам всем больно. Мы все страдаем, как ты не понимаешь? Тут нет виноватых.

«Здесь только один виновный», — опровергла мысленно Джейн и сделала ещё один шаг назад.

— Кара? — он неуверенно пошёл за ней маленькими шажками, боясь, что та опять сможет от него убежать.

— Со мной всё хорошо, Тео, правда, — увидев его говорящие всё за себя шаги, уверила Джейн. А потом развернулась и резко побежала по газону, огибая деревья и клумбы, стремясь спрятаться от сорвавшегося вслед за ней парня. Брата.

— Кара! Кара, остановись!

Он преследовал её, бежал шаг в шаг. Было бы хоть немного светлее, Тео смог бы догнать сестру вмиг, но в темноте его шансы резко упали. Он сжал в кулаке тонкую ткань платья минут через пять. Вещь от его силы порвалась и чуть не позволила Джейн скрыться, оставив в руках Тео оторванный кусок материи. Но он не растерялся и сразу же прижал к себе сестру.

— Отпусти меня! Пожалуйста!

Однако тело брата обмякает само по себе. Он высвобождает Джейн из объятий и падает на траву, а за его спиной оказывается Квентин с камнем в правой руке.


***

— Джейн, я же просил тебя не наделать глупостей.

Она снова сидела в подвале дома Квентина, который наконец называет её по имени. Её имени. После того как она оказалась пойманной старшим братцем, в игру вступил этот парень, хладнокровно лишивший Тео сознания, а может, и жизни. Проверить они не успели. Кстати, это был Квентин тем чудаком, который кружился на аллее вокруг своей оси.

— Ты меня вспомнил?

— Я тебя и не забывал.

— Тогда почему называл меня Карой и выгнал?

— Ты же хотела изменить свою жизнь? Ты её изменила. Несмотря ни на что. А я не стал мешать насладиться этим моментом.

— Я могу вернуть всё как было?

— А ты этого хочешь?

— Я не знаю, чего хочу. Иногда кажется, будто моё рождения было чьей-то ошибкой. Сбой в системе мироздания.

— Моя мать хотела сделать аборт, когда была беременна мной. Меня посещали часто мысли, что это было бы неплохим вариантом.

— Моя мама делала аборты несколько раз. И я была бы тоже не против оказаться на месте одного из них.


***

Джейн уснула на его коленях, а он гладил её по голове, зарываясь руками в волосы и ощущая приятное тепло в ногах, на которых она лежала. Квентин смотрел на их отражение в зеркале. Он был худ и курил, а она слаба и дышала ядовитым дымом, окутывающим помещение. Но от закуренной им сигареты Джейн вскоре проснулась. Глаза ещё показывали размытые картинки, а Квентин наблюдал за ней с невозмутимым лицом, стряхивая в стакан, откуда недавно пил чай, пепел. И как только девушка окончательно прозрела, он улыбнулся, немного обнажив свои зубы, и помахал ей рукой, а дым неспешно следовал за пальцами.

— Знаешь, что я надумал? — он облизнул свои сухие губы, прежде чем продолжить. — Все эти смерти, о которых ты мне рассказала, — не череда случайностей. То, что ты сделала в прошлом, исказило настоящее. Создались две линии временного пространства после твоей подмены. Но охота ли Творцу тратить время и силы на обе? Легче же попытаться их вновь соединить, ведь так? И соединить в кратчайшие сроки. А скорость требует жертв…

— Стоп. Дай проснуться. — Джейн закрыла лицо руками и просидела так несколько минут. А когда мозг переварил сказанное, продолжила: — То есть легче нас всех попереубивать в обоих мирах, чтобы всё поставить на свои места?

— Типа того.

Джейн легла ему на плечо, и теперь оба могли видеть их общее отражение в зеркале.

— Нет человека — нет проблемы. Непробиваемая в нашем случае истина. Может, меня вообще не должно было родиться?..

— Хочешь сказать, что ты, как и я, ошибка рождения? — Сбой мироздания.

Она промолчала, что Квентин принял за согласие.

— А почему меня помнишь ты, Квентин? Почему ты не забыл меня, как все остальные?

— Потому что я тоже отправлялся в прошлое, Джейн. И тоже кардинально его менял. Но я не уберёг тебя… Джейн, с Брэдом ничего не произошло, и я подумал, что и ты вернёшься, но…

— Что, но? Договаривай, — Джейн подняла голову с его плеча и смотрела на друга через отражение в зеркале. Он выбросил сигарету в стакан, но жидкости в нём практически не было, поэтому дым небольшими туманными облачками поднимался в воздух.

— Когда я прогнал тебя, Джейн… В общем, вот. — Он протянул ей газету. — Я был в будущем. Если отправляешься как наблюдатель, то ничего ужасного не происходит. Вообще ничего не происходит.

Джейн взяла из его рук газету и на первом же развороте увидела свою фотографию. Но на ней значилась не она, а Кара. Да и выглядела Джейн как-то по-другому. На фотографии у девушки не тёмно-вишнёвые волосы, а пшеничные. Цвет лица более здоровый и почему-то недостаёт нескольких родинок.

Заметка гласила:

Кара МакИнерни была найдена мёртвой сегодня ночью недалеко от лесополосы. По предварительным данным смерть наступила около четырёх дней назад, хотя вся её семья утверждает, что видели Кару двумя днями ранее.

— Что это?

— И тебя не существует, Джейн. Вот она, настоящая Кара, умерла четыре дня назад от передозировки наркотиками, — он тыкнул указательным пальцем на её фото. — А ты призрак. Такой же как и я.


***

— Я никогда не видела столько звёзд. — Они лежали в траве, и взоры их были прикованы только к небу.

— Ты просто никогда не поднимала глаза, — Квентин же смог оторвать свой взгляд и повернуться к лицу Джейн. — Я бы спросил у звёзд: не глупо ли ей любоваться? Той, что не примет всерьёз и за порогом попросит остаться.

Спустя несколько секунд тишины Джейн сказала:

— Ты из тех безнадёг, которые повсеместно транслируют любовь, но так и не могут обрести её в жизни? — теперь и она повернулась к нему лицом.

— Да, Бог ко мне не был милостив, как к тебе.

— С чего ты взял, что он был милостив ко мне? Я всего лишь сказала, что это происходит с некоторыми. Но не со мной. — Его зелёные глаза мерцали, отражая свет, исходящий от луны и звёзд. Джейн улыбнулась, но потом, опустив взгляд, заговорила совсем о другом: — Квентин, ты когда-нибудь влюблялся? — не дав ему ничего сказать, она ответила сама: — Наверное, да, ты же старше.

Квентин дотронулся кончиками пальцев до её подбородка и направил вверх, чтобы встретиться взглядом. Они лежали на траве, её руки покоились на своём животе, а голова следовала за рукой Квентина. Это была изумительная и чарующая ночь, наполненная огнями тысяч звёзд. Ветер был холодным, а его дыхание тёплыми. Трава была мягкой, а его руки обветрены. Было темно, и они поцеловались.

Все ощущения и воспоминания, от самых упоительных, отразились в том соприкосновении губ. Говорят, свой первый поцелуй ты запоминаешь на всю жизнь, как и всё первое, что происходило или произойдёт в твоей жизни.

Звёздами этой ночью действительно было усыпано всё небо. Но Джейн они казались ярче, чем Квентину. Как и поцелуй она ощутила мощной волной, что накрыла её с головой. Огромное цунами чувств, начавшее свой бег, оттолкнувшись от сердца. И ей этого было достаточно.


***

Но уже через несколько часов Джейн стояла внутри машины времени или «Корректора судеб», как было подмечено ранее, держа в одной руке трубку телефона около уха, а вторую прислонив к стеклу, с другой стороны которого была так же прислонена ладонь Квентина.

— Прощай.

И Джейн испарилась, точно и не стояла здесь никогда. Только вспотевшее от ладони стекло и мотающаяся в воздухе трубка доказывали её существование.

Девушка решила не убивать себя, а просто сделать так, чтобы её рождение не состоялось вовсе. Однажды она услышала от матери слова, что не является её единственным ребёнком. В смысле зачатым. До Джейн её мать делала аборт. Так не лучше ли ей дать жизнь кому-то предыдущему?

Получилось. Девятнадцать лет назад её мать прислушалась к словам юной девушки в больнице и не убила ребёнка. Спустя годы Грейс Резерфорд с благодарностью вспоминала ту незнакомку, но никогда и никому о ней не рассказывала.

А что делать дальше, а? Ведь теперь Джейн попросту перестала существовать. Её нет и никогда не должно быть в этом мире. Но вдруг она вспомнила слова Квентина, что были произнесены перед тем, как она воспользовалась машиной времени.

— До встречи.

Улыбка разукрасила её лицо.

— Нет, Квентин, на этот раз прощай.

Но окрасила в мрачные тона.

А Грейс Резерфорд родила через семь месяцев мальчика, которого родители назвали Квентин, а ещё через два года у них родилась девочка.

— Нет, Джейн… До встречи.