Убить человека в себе

 

                "Ад пуст. Все бесы здесь."
                Шекспир.




-Сегодня у нас выпускной 11 класса, мы даём концерт в школьных платьях, я пою и танцую. Потом будет вечер, накроем стол.

Милая кудрявая девочка в белоснежном фартучке,   бодро тараторящая всё это в кинокамеру – не просто школьница-отличница, она  зэчка. Осуждена к 10 годам за убийство. Со взрослыми мужиками-подельниками заманила двух ровесниц, одну из них убила и утопила,  вторую тоже били-убивали, топили, но она выжила. Об этом, безмятежно улыбаясь, малолетняя убийца поведает через несколько минут на ту же камеру. А пока - школьный бал в лагерной 11-летке за колючей проволокой. К слову, эта шустрая девочка – активистка, авторитет, председатель совета отряда, помощник администрации по наведению порядка в зоне. Мать девочки тоже в тюрьме, но взрослой – за разбой. Такая вот генетика.

Известный документалист Тофик Шахвердиев, побывав в Новооскольской колонии для девочек-уголовниц, снял короткий киноролик интервью с её обитательницами. Интервьюировались только убийцы, коих здесь почти 80%. В течение 20 минут девичьи говорящие головы бесстрастно рассказывают, как они резали, рубили, душили, протыкали, жгли и топили. Таких в лагере около двухсот.

"Убить человека" - так называется эта документальная зарисовка.

Жизнеопытный Шахвердиев недаром выбрал для своего сюжета самый редкий вид закрытых заведений – девичью колонию. В мужской колонии, даже подростковой, такое уже не звучит, не потрясает,  не вызывает шок. Не канает. Зрители  привыкли.
А вот девочки-убийцы – это что-то новое, это трэш.

И девочки «работают на камеру» по полной:  бравируют,  куражатся и даже кокетничают.   Им пофиг  зарезанные, отравленные, поломанные, сожжённые и проткнутые. Их снимают в кино:

«Ну подумаешь, зарубила топором, так мне ни фига не страшно» ;
«а мне убитая потерпевшая по ночам не снится, не приходит, я сплю спокойно, хорошо себя чувствую»;
«мне бабушка постоянно про свою военную молодость пургу всякую рассказывала, воспитывала, меня это бесило, я решила её удавить, шарфиком душила, а у неё глаз вылез и распух»;
«я в баре работала, танцевала, с напарницей место не поделила,   завела её в машину, подельник её раздел, переломал рёбра, проломил череп и убил»;
«я убила отца с первого раза ножом в сердце, я не метила, так получилось»;
«мы сидели с подельницей выпивали, и она говорит, мол,  типа,  избить кого-то охота; а я говорю, мол,  вот, напротив сидит, ну мы её били во все части тела, у неё рёбра были поломаны, ещё там что-то,  яичник размозжён, ей 14 лет было»…
Наверное, достаточно. И ноль раскаяния в глазах. Ни у одной.

 Когда-то я работал в такой колонии. Тогда такого количества убийц не было. А те, что были, не вели себя столь развязно. Актив колонии держал их в кулаке.
-Если будут блатовать, я  любую из этих сук поставлю на колени. Любую. – так говорила здоровенная активистка Нина Шепитько(не убийца, сидела по хулиганке, «мокрушниц» презирала). Сегодня их на колени поставить некому, скорее поставят они, их в колонии большинство. И даже упомянутая в самом начале председатель совета отряда – тоже убийца.

Чужая кровь, горе родственников убитых – им побоку. Подавляющее большинство убийцами себя нагло не считают – как же, сидят по недоразумению(справка: согласно ст.105 УК РФ,  за «недоразумение» малолетка нынче может получить от 6 до 10 лет).

Тут дело даже не в том, чтобы загнуть салазки юным нахалкам, возомнившим  себя кинозвёздами. При известном приложении режимом колонии сил, такое вполне реально.
Эти девочки-убийцы(как впрочем и мальчики-душегубы в аналогичных заведениях) чужую боль не чувствуют, только свою. За себя они как раз боятся. Ещё как боятся.   И если есть цель администрации закрутить режимные гайки , будьте уверены, закрутят. И всю браваду юных мокрушниц как ветром сдует. Но есть ли смысл всех их нагибать ,  кошмарить,  даст ли это нужный результат.

Начальник колонии говорит в интервью  правильно:
- Здесь сидят дети, у которых не было детства. У нас есть арсенал жёстких мер. Но только жёсткими мерами мы ничего не добьёмся.

Возможно, прессинг и режимные тиски – вполне уместные меры для взрослых душегубов.
Но надо ли поголовно переносить эту жёсткость и жестокость на такой вот необычный контингент.
После таких интервью – наверное,  хотелось бы. Но не думается, что все эти девочки(половина из которых откровенные соплячки и недомерки) такие уж прожжённые и циничные особы. По собственному опыту знаю: есть всякие,  и не все подряд нуждаются в прессинге.

Подтверждение этому –  две раскаявшиеся , которых-таки выхватила в самом финале кинокамера(одна из них – убившая своего ребёнка).
И ещё вот что подумалось: опытный мастер Шахвердиев вполне мог попросить девчонок именно «поработать на камеру», подыграть,  и малолетние дурочки выдали ему эту постанову, выполнили режиссёрский заказ.

Впрочем, бог с ними, маленькими режиссёрскими хитростями. Были они или не были - сверхзадача фильма гораздо важнее. Автор киноролика умышленно, без закадровых комментариев, даёт возможность каждому осмысливать и интерпретировать происходящую на экране дикость самому. И главный вопрос вопиёт: не сошли ли мы с ума,  в какой стране и в каком обществе мы живём, если допустили вот это.  Такое количество девочек-убийц – это нормально? Режут и кромсают живую плоть - создания, призванные быть нежными от природы,   будущие матери. Но откуда они взялись, не инопланетянки же они. Прирождённые убийцы, что ли ? Вся эта дикая орава, как на дрожжах,  попёрла после воцарения в стране нового строя и новой идеологии:  всё можно, и никаких моральных ограничений.

Есть и другой важный аспект. Тот, о котором говорила начальник колонии - о детях, лишённых детства.
Здесь, на Прозе, есть интересная публикация автора Татьяны Матвеевой «Не будите спящего ангела». Исследование Матвеевой как раз посвящено этой теме:  откуда берутся дети-монстры. И все ли они генетические уроды. Только ли в генетике дело.
Вывод Матвеевой совершенно правилен: большинство подростков с девиантным типом поведения – продукт родительской нелюбви. Такие дети, которых никто не любил, называются «серые цветы». Им никого не жалко, потому что самих их тоже не жалел никто. Им несложно убить другого человека, потому что они до этого уже убили человека в себе. Чаще всего, с помощью старших.

Режиссер не снимал материалы уголовных дел с жуткими фотографиями тел убитых, не смаковал это. И, наверное,  правильно. Всё это - за обыденными рассказами  маленьких зэчек, так легко перешагнувших через кровь.
 Гора трупов осталась за кадром. Но не только.
Вместе с убитыми за забором остались живые, но совершенно безразличные и безнаказанные взрослые – родные, близкие, дружки-приятели  -  все те, кто сделал их, этих девочек,  убийцами.




*Фото: Женская воспитательная колония.