27. 09. 1989

Ну, вот, теперь и у меня есть своя тетрадь, в которую можно поплакаться. Правда, я не собираюсь этого делать. Ведь я совсем не такая. Ну, чтобы плакаться там всяким людям, и даже тетрадкам. Так что вот мое первая запись.
Я, Бетти Донован, находясь в трезвом уме и светлой памяти, клянусь говорить правду и только правду страницам этого дневника, не скрывая ни единой подробности моей мерзкой жизни, которая определённо пошла под откос.
А тетрадь мне скорее для того, чтобы не забыть все то, что произошло со мной за последний год. Я помню, какой была, и я знаю, какой я стала сейчас. Разве могут произойти такие разительные перемены с человеком за такой короткий срок? Хотя я сама этого хотела. Всю ту жизнь, которая у меня была. Я всегда чувствовала себя бунтаркой. Всегда хотела пробовать все то, что находиться под запретом. Теперь  на той точке невозврата, когда всякая границы стираются, и единственный выход начать писать в надежде, что ты ничего не забудешь.
Мы – люди буквально напичканы историями, истории, будто утренний спёртый воздух, вдыхаешь – и он бьёт тебе в голову, напоминая, что ты жив, и ты двигаешься вперёд. Но у каждого из нас есть своя особенная история. Та история, которую ты вечно приукрашиваешь перед другими и изливаешь перед близкими, та история, которая, конечно же, достойна экранизации, ну или хотя бы пристального внимания.
Вот и моя история. Такая как есть. Не похожая на спёртый утренний воздух, а скорее на запах ванили, переплетающийся с душком тухлого яйца.
Я – Бетти Донован и это мой тайный дневник.