Запись 49

   Сегодня окончательно сгорел диффузатор проектов личностей,выдав на прощанье странный результат в 0,05 ед. Взамопроникновения, (Взм) что очень странно, учитывая тот факт, что один из практикантов поглощен акцептором полностью, то есть полноценные 100 ед. Взм.. Банальная ручная проверка показала, что для подобного результата акцепторы должны отдавать донорам, чего не может быть никогда.
По личной просьбе  №3 ВБПД – Проук произвел срочный ремонт аппарата, сообщив, что без калибровки, поверки, выверки и  юстировки результат может быть непредсказуем.  Повторная проверка степени влияния и взаимопроникновения доноров и акцепторов без учета голубого практиканта  показала самый низкий на моей памяти общий результат в 5 единиц взм. То есть мы можем наблюдать уникальное явление – наличие четкой границы разграничения доноров и акцепторов. что означает, что как доноры, так и акцепторы почти избежали взаимного проникновения и никак не повлияли на характеры, лишь усиливая слабые или сильные стороны личностей….. То есть мы могли бы наблюдать это, если бы были уверены в точности работы оборудования. Таким образом, остается открытым вопрос о происхождении оттенков. Самосовершенствование?
За срочный ремонт была проведена оплата в виде небольшой услуги. Калькуляция и чек см. Приложение.

Комментарии. Без комментариев



Дворец в тумане и красивые чародеи

    От презрительных наездов серых личностей: «Да кто ж так строит», Горыч вяло отбивался словом «мы». Три дня отбивался, а на четвертый чародеи ошибочно решили, что в бригаде все такие сговорчивые и опрометчиво высказали свое «фи» Дрону.
    Это надо было видеть, слышать и записывать хотя бы фрагментарно. Грымзл активно помогал себе жестами, а из фраз самой приличной была «и мы, слава При, не пальцем деланые».
-Как он их, - скрестив руки на груди и сложив губы в тонкую нить, цедила Бабиша.
    Ведьму переполняла желчь и было отчего. Контрос рассеяно сократил выражение радости от долгожданной встречи до дружеского похлопывания по спине. А ведь она такие картинки рисовала. Получасовое слезливое молчание, когда она приникала к его мощной груди, а он, приобнимая, нежно гладил её волосы. Потом она поднимала глаза, взоры ( не меньше) встречались, проскакивала искра. Он склонял лицо и шептал нежные слова про тоску и одиночество без неё. А она такая расслабленная… потому что смертельно …. Устала, или больна… нет, смертельно ранена…нет, тогда надо умирать… Хотя умирать на руках Контроса – это так романтично. Она как бы умрет, чтобы он немного пострадал, а потом оживет, чтобы жить долго и счастливо. Все-таки сразу прыгать в гроб из объятий любимого хреново. Да. Будет великая битва, она покроет себя славой, и Контрос покроет себя славой. В общем, покроют все.
-Спим в оглоблях! – пробился к ведьме голос Дрона.
   Сволочь он редкостная.
-Чего надо?
-Пошли. Эти вороны говорят, чтобы мы все с площадки валили. Говорят про какую-то грацию, в которую можно вляпаться.
-Интеграция, - тихонько поправил Домир, расправил крылья и полетел к кучеру.
   Ему было удивительно комфортно с этим странным человеком, который мог  говорить часами не только о мудренах, но и походах, и мировом устройстве, и кредиторах. Кучер пока единственный, кто с удовольствием принял зюмзика в дар. В конце концов он даже рискнул сойти на берег и отчего-то был за это благодарен Домиру.
    С мудренами Домир тоже подружился.
-Жалко, что скоро вам уплывать.
-Знаешь,что плавает? – прищурился кучер. – А мы – ходим. По морям и волнам.
-Жалко, что вам скоро уходить.
    То, что королевский эскорт должен покинуть срочным порядком бухту ванов решил Шайт в первый вечер по прибытию.
-Чего вам тут болтаться? Подремонтируем лохани и вперед, догоняйте корабль.
     Так что на берегу работа кипела и принимали в ней участие все, включая практикантов.
-На стройке бы так работали, - ворчал вечно недовольный спикер, но киянкой махал исправно и работать ему очевидно нравилось. – И копать здесь негде.
-Да, - легко согласился Луш, - копать песок бессмысленно и вредно.
-А ты, - засопел Дрон, но крыть было нечем.
    Луш был занят по маковку. За что не брался, все очень ловко у него получалось:
-Хотите упрекнуть? Правильно. Я сам поражаюсь собственным талантам. Они, верно, давно дремали где-то очень глубоко. Внезапно проснулись. Когда-то вы, сударь, могли иеня упрекнуть в некоторой лени, хотя я до сих пор убежден, что это была не лень, а отсутствие сноровки. Так вот, когда-то я действительно предпочитал не мешать процессу созидания своим косоручием, но как чудесно все изменилось. И теперь не только ниткой и иголкой могу, но и топором. Не находите?
-Чего это ты ко мне на вы.
-Действительно. Какие сантименты между старыми товарищами. А ну-ка, Дронище, подбрось-ка мне…
    От летящей чурки с легкостью увернулся.
-Это я специально мимо, - продолжал пыхтеть Дрон, но ему никто не верил.
-Конечно, специально, - вежливо поддакнул Горыч.
 -А когда они закончат? – всунулась Бабиша, кивая в сторону оставленной стройплощадки.
   И все как один посмотрели на Горыча.
-Они не уточняли. Сказали, объёмы большие. Дней пять займет, не меньше, а то и больше. И на все их не хватит…
-Ты, это, - приказал Дрон  Домиру, - Слетал бы посмотрел, чего к чему.
   Лететь не хотелось, да и чародеи только начали, но Бабиша с готовностью, от неё не требующейся, потянулась к метле.
    Решили подлететь с разных концов на максимальной высоте.
    Дворец особенно удивлял с высоты птичьего полета. Огрехи, допущенные в начале строительства, Горыч задрапировал как надо. Они были видны, но не очевидны, а не знать, так и вовсе незаметны.
    От условного подножья клубился темный туман с красными сполохами. Он ещё не полностью укутал дворец, и создавалось впечатление, что здание неотвратимо и величественно погружается в пучину.
   Бабиша, ясное дело, на договор наплевала и нырнула в туман. Пока Домир раздумывал, нырнуть ему следом или нет, туман выплюнул наглую ведьму. Одну, без метлы. Метла выдернулась много левее, где-то над грибом поптикокля и то не полностью. Древко дергалось беспомощно из стороны в сторону, высовывая себя по мизеру, по прутику. И немало ей в этом помогал Тики. Помог и Домир.
   Совместными усилиями метлу освободили. Туман отпустил её со звонким чмокающим звуком, и вся компания прокувыркалась до Бабиши. Вовремя. Ближайший взвяз почти спеленал девчонку в кокон.
   Тики радостно гукнул и вцепился в ветку.
-Могли бы и пораньше, – обвиняла Бабиша спасителей, отмачивая синяки в каменной купели за скалой.
    Так как отплытие запланировали на утро, вечером устроили  “отвальный” ужин. Как раз перед ужином ведьма и отчиталась.
    Оказалось, она много успела разглядеть. Было интересно, хотя и бесполезно.
-План дворца в кругу, а треугольник вокруг круга. На трех лучах руны.
-Центр тяжести высчитывают, – предположил Домир.
– Из середины надписи солнышком. Разной длины. В конце лучиков руны. Понятия не имею какие. Первый раз такие видела. Колдуны все без балахонов. Голяком. Только шаровары. Штаны такие широкие. А один хорошенький. Вылитый Контрос, только бритый и уши человеческие. Как посмотре-ел. Меня так и вышибло.
-Молодец, – похвалил Дрон
-При мозги бабам раздает через одного. Одну. Или даже ещё реже, – не согласился Шайт.
-А на корабле они до пояса не оголялись, – огорчился Луш. – Чего вылупились? Мне, как эстету, было бы любопытно.
    От скандала спас кучер:
-А королева? Их величество выйдет к нам проводить? Проститься?
    Моряки постоянно робко намекали на прощание непосредственно с королевой, Все намеки прекратил Шайт категорическим отказом в аудиенции. “ Ну, может, перед самым отплытием,” – вселял он слабую надежду, которую сам не испытывал. А по-другому они не понимали! Не соображали, что никто из членов бригады не знал, что с Валорой и когда она появится, и появится ли. Дрон всякий раз перед  завтраком топтался у полога шатра, но мадам Пай полностью игнорировала жалобное поскуливание.
-Валора… Их Величество, пока не уверены в состоянии собственного здоровья. Но она очень надеется, что утром ей станет легче, – привычно соврал Луш.
-Возможно, но только издали, – пообещал Шайт. – В целях… в лечебных целях. От сглаза.
   В конце-то концов, ребята заслужили последний прощальный королевский взмах, а переодеваться бригаде не в новинку. Укутают Луша в какую-никакую тряпку, нацепят паричок и пускай машет с дальней скалы. Правильнее было бы обрядить ведьму, но девка совсем неуправляемая стала. Отчебучет чего.
-Давайте за стол,что ли.
    Эта была суровая вечеринка из одних мужиков, потому что Бабишу женщиной никто не воспринимал. Был, правда, один молодой матросик с робкими поползновениями, но его быстро оттерли и объяснили, что племянницы королевы с пьяной матросней не якшаются.
-Не по протоколу, – махал перед носом страдальца Дрон золотой лопатой.
    Парня спас Луш, оттерев грымзла от  жертвы:
-Уймись, уже все оценили драгоценный шанцевый инструмент.
   Как на любой мужественной вечеринке из-за отсутствия женщин, мужики начали силами меряться, хорохориться и задираться.
   Домир заскучал и пошел к купели. Недалеко на мелководье лежали мудрены  время от времени с шумом выпуская фонтаны брызг. Для мудрен вся бухта была мелководьем, за исключением фарватера.
   Видимая треть объема  мудрен подтолкнули Домира совершить глупость.  Змеюки выглядели такими мирными и расслабленными.
    Конечно, подойти к ним невозможно, так как то, что для мудрен мелководье, для нормального человека три-пять метров глубины. Поэтому  полетел.  Изначальный план был прост::  два-три круга над зверюшками, чтобы разглядеть получше – все..
    На первом же круге очень захотелось не просто смотреть, но и пощупать.
     Домир осторожно снизился, и – понеслось. В общем, и с полетом– то было не самая умная идея, мудрены незаметно для глаза, но ощутимо напряглись. а уж когда  Домир оказался в радиусе действия атаки.
    Они устроили охоту, отжимая крылатого от суши. Дно, как упор для прыжка, позволял вылетать зверюгам на приличную высоту. К небу Домир не сильно стремился, срезанный немного паническим предупреждением красного о молодых мудренах, прекрасно летающих. В воздухе у него шансов не было., в воде тоже. Все решала реакция, интуиция и везение, которое не бесконечно.
    От пляжа отделилась лодчонка. Кучер энергично греб к месту охоты. Он что-то кричал, размахивая руками, но Домир не слышал.
-Он говорит “замри”, – перевел красный.
   Но замереть Домир боялся. Плавать без Бабишиной метлы он не умел, а замереть для него значило замереть полностью и не махать крыльями в том числе.
-Заходи с затылка, – командовал красный. Предложение кучера он тоже не поддержал.
  Домир нырнул за одну из мудрен.
   Змеи замерли, потеряв добычу из виду.
    Кучер подгреб достаточно близко, чтобы можно было расслышать слова: “Девочки! Идите ко мне, мои маленькие”!
   Мудрена, за которой скрывался Домир почти без всплеска ушла под воду, оставив крылатого ровненько напротив своей товарки.
    Тело сковал ужас, мозг и красный практикант сцепились, скукожились, съежились и, пискнув: "Мы в домике", отключились.  Только крылья без всякого участия со стороны хозяина спокойно и равномерно поддерживали парня в воздухе.
Мудрена и крылатый смотрели друг на друга не без удивления:.
   “Мы пока всего-то играли” -почувствовал Домир разочарование зверя.
    “Офонареть, какие игры”! – вякнул красный.
“Закон зверя!” – “??”  –  “По выполнении особых соглашений еда становиться едой, если иное не оговорено законом!”– услужливо вплелся чужой голос. Явно какой-то дорохован пробегал мимо.
   Мудрена так же бесшумно, как и первая, ушла в воду.
   Домир очнулся. Кучер уже давно махал руками, зазывая в лодку.
-Мы там так заволновались. Чего тебя понесло?
-Мы играли, – отстраненно сообщил Домир.
    Стройка ему представилась в несколько ином свете. Они что, по окончанию строительства пополнят ряды криокамеры?
-Королева, – благоговейно прервал размышления кучер.
     Валора бесплотной тенью стояла на консоли утеса, и ветер играл её одеждой.
     Домир потряс головой. Глянул ещё раз. Пусто.


Серый вокзал и встреча на Стрелке

    В вагоне появились поездные работники.
-Шлюзы открылись, - улыбались радостно они, откидывая кресла от стен.
  Вот, оказывается, что у них было, а экспедиция и не в курсе была. Не вагон, а сундук с сюрпризами какой-то.
-И зачем, тогда, нужны эти? – кивал в сторону офбиохов Марш, примащиваясь напротив Найчики у окошка.
-Осторожно, - предостерегла начальница, но было поздно.
   Старуха –шаманка оживилась.
-Где? – требовала она , описывая жестами лоскутную накидку.
-У меня, - успокаивала Найчика, предъявляя старухе ворох тряпок.
-Надо, - шуршала шаманка, развешивая накидку по плечам начальницы ЭГЗ.
     А за окном было чудо, как хорошо, но непонятно.
     Баста подсела рядом.
-Подзимая клубника. Тут вызревают только скороспелые сорта. В По-Лессии она вкусней, там отраженного солнца больше. А там ледяные ананасы. Самые вкусные, конечно, выращивают ваны. Довольно прибыльное дело воровать у них урожай. Это не совсем воровство. Официально относится к браконьерству. .Целые семьи поколениями этим занимаются и прекрасно себя чувствуют Браконьеров отлавливают и в приюты сажают. Город или семьи выкупают. Говорят, у ванов это одна из статей доходов. За полем ещё перетечный лес. Вы увидите, когда он закончится..
     У Басты глаза горели, и рот не закрывался. То ли ей  приятно было говорить о местах знакомых, то ли выслуживалась в благодарность за должность. Найчика предпочла бы второе объяснение.
      Лес за окном начал багроветь до кислотного.
-Граница леса, - подсказала Баста.- Самое паразитное место. А внутри красиво, просто обалдеть. Единственное место, где водится дикая лещина. Реально  дикая и жутко лечебная.. И забудь-трава тоже только там. А это начался обычный лес. Смешной.
    «Обычный лес» так же походил на  обычный лес Заоблачной, как рисунок художника-абстракциониста на фотографию.
     Из лирических сравнений вывел деловой вопрос Марша:
-К кому мы едем? Надо как-то официально представляться? Может, особенности есть, которые знать надо. Чтобы все по правилам? По традициям. Когда надо верительные приказы вручать? Сразу по выходу из вагона или попозже?
    Баста на секунду задумалась и рекомендовала дожидаться делегации совета. Скорее всего, власти уже предупреждены о прибытии поезда с экспедицией, так что и какую-нибудь встречу организуют. Во всяком случае, Баста на это очень рассчитывала.
-А вот, позвольте рекомендовать. За окном мы видим прекрасную вётловую рощу. Вётла- символ По-анна. Полагаю, из-за широкого её распространения. И, если я правильно ощущаю…
-Приготовились! – заверещал переговорник.
-Мы подъезжаем к стрелке. Здесь выходить можно, так как территория официально выкуплена дольменом, является его собственностью и не подчиняется местным законам. Как же хочется вон из поезда
     Перрон был пуст, вокзал аскетичен.
    Найчика после заоконных пейзажей ожидала чего-нибудь вычурного и монотонный кубизм несколько озадачил. Большой серый куб без окон и дверей – здание вокзала, и несколько серых полутораметровых прямоугольных призм.
-Светильники, - пояснила Баста. – Когда они горят, а здание подсвечено – очень красиво.
   Возможно, с подсветкой красиво, а сейчас уныло. На фоне этого вокзала даже станции дольмена казались чем-то высокохудожественным. Да что там! Четыреста восемьдесят девятая станция Заоблачной, куда их вынесло из затерянного леса, была произведением искусства на фоне данных примитивов без окон и дверей. Да и вообще, вокзал ли это? Где вход-выход? . Как попасть внутрь?
-Не знаю, - честно призналась Баста. – Я не видела. Может дверь с другой стороны?
    Предположение казалось не лишенным  смысла, но для вокзала,  полный нонсенс.
-М-да, - подтвердила Матилулу, - шляпа.
-Что за сленг?
-Нормальный. Так все говорят.
    Поездные работяги ясности не внесли, потому что «редко останавливались, почти никогда и в тот раз стояли минуты полторы, не дольше».
   Чудная опузовская охрана, типа «офбиохи экспедиции» в полном составе сидела в вагоне, и выходить не собиралась.
-Пойдемте, поищем? – предложил Марш
    Не успели подойти к стене, как центральная серая панель слегка треснув, распахнулась двумя створками.
-Вуаа-ля! Просто ларчик открывался! – сообщит завхоз с видом фокусника, проделавшего ловкий трюк.
     Радости поубавилось, когда за экспедицией, а остальные войти не решились, двери мягко и бесшумно закрылись, зато от стен полился белый наполненный свет. У Найчики появилось стойкое ощущение, что она в операционной. Царящая в здании пустота усиливала эффект.
-Нам письмо! – позвал Марш.
     «У него, как у спец-курьера есть чутье на послания», - решила Найчика, хотя голову готова была дать на отсечение, что на центральной стойке зала ожиданий за секунду до этого ничего не лежало. Или лежало, но так как было таким же серым, как и все вокруг, то сразу не заметили?
-И что пишут?
      Писали, что об экспедиции уведомлены, что в комнатах члены могут привести себя в порядок и где-то через час их навестят делегация представителей совета.
-Где тут комнаты?
-А пойдем вдоль стен, они и обозначатся!
   Пошли по совету Марша вдоль стен, но обозначилась только акра с лестницей. Она вела вверх, потом вправо, потом чуток вниз и налево.
     Поднырнув под мостик, оказались в коридоре, где по меткому определению Марша комнаты «обозначились» для каждого своя персональная.
-Шикуем, - повела бровью Матилулу.
     Сначала кроме картонки с надписью «руководителю» Найчика ничего не обнаружила, но действуя по методу Марша, скоро нашла ванную, кабинет и гардеробную. Она, не смотря на скудость одежды, заставила застыть в немом восхищении. Так вот что такое настоящий костюм и платье для крылатых! Особенно платье. Широкая полосатая  юбка в пол, где полоса черная атласная перемежалась с чем-то похожим на сверкающее кружево  и лиф. Настоящий лиф, а не балахон или майка с широкими проймами и застежками на плечах. Тут тоже основой была как бы майка, но спинка перебрасывалась через  голову. Заводилась вперед широким поясом, застегивающимся на массивную пряжку и подчеркивая осиную талию. Кроме того в спинку была втачана легкая накидка для крыльев. Получалась пелерина, а не чехол, как у всего, что она носила до сих пор. К платью прилагались туфельки на изящном каблучке рюмочкой, ажурные перчатки из блестящего кружева и сетка для волос.
   Тщательно себя выдраив, Найчика примерила платье и нашла себя обворожительной и элегантной. Вот, как должны одеваться клары, особенно по должности. Вот он, образец делового и праздничного стиля одновременно.
   Она стояла перед зеркалом гардеробной и не могла отвести от себя глаз. До чего хороша! Пару раз взмахнула крыльями. Словно ветер приподнял накидку! Сидит надежно. Не сползает, не задирается.
    Найчика отодвинула ножкой небрежно брошенный опузовский плед. Подумала, и аккуратно свернув, сунула себе подмышку. Она не суеверная, но это подарок, а их в жизни не так много, что бы ими разбрасываться.
   Сожалея о невозможности захватить зеркало с собой, понесла платье в вестибюль к остальным членам экспедиции. Конечно, ей любопытно, как там ребята, но ещё больше хотелось похвастаться собой.
    В коридоре случайно обнаружила странное явление. Непонятно, с какого перепуга её пошатнуло, крылья на автомате по поездной привычке распахнулись, удерживая равновесия, и стены, так показалось Найчике, испугано шарахнулись. Странно. Для полно уверенности, что ей не показалось, проделала трюк несколько раз. Шарахаются, заразы. Но надо бы поспешать, а то вдруг заждались её товарищи из местной администрации. 
    Произведенным эффектом на своих осталась довольна. Немного ревниво оценила гардеробы подчиненных. На Басте и Матилулу почти одинаковый прикид, похожий на латексный купальник с ассиметричной юбкой колокольчиком. От пояса хвостом до колена спускалась блестящая навеска, издававшая приятный шелест опавшей листы. Ноги в высоких сапогах на шнуровке. Собственно все. Из украшений – комбинированная двухлезвийная глефа Матилулу - Матил и кремниевый метатель молний Басты – Тибу.
    Спецкурьер и заместитель начальницы по хозяйственной работе щеголял в клетчатой рубахе, штанах до колена на подтяжках, узком пестром пиджаке. На ногах высокие гетры и тяжелые ботинки. На шее галстук-бабочка. В руках сМарш мял шляпу-котелок.
   И только Шину остался, в чем был.
-Памер не мой, - воротил он морду от вопросов. – Дак там то самое, как у ево.- скосил глаза на Марша.
-Вы поступили разумно, - согласилась Найчика
     За разговорами едва не пропустили делегацию.
    Некоторое время стояли, молча разглядывая друг-друга.
-Да это же… - зашептал громко Марш, - ФЭЙИ!
-Даже странно для страны с названием Фэй-Тоон, - разозлилась Матилулу.
-Но…- смешался Марш., - их нет. Это персонажи комиксов.
    Несуществующие фэйи выглядели монументально. В широких расшитых одеждах, то ли халатах, то ли балахонах в пол. Голубоватая кожа, или скорее нежно-сизоватая, правильный овал лица, небольшой рот бантиком, яркий румянец, небольшие глаза под идеальными дугами бровей. Вылитые фэйи из комиксов, тут с Маршем не поспоришь.
-Баста талдычила фэйи, фэйи. Кого ты рассчитывал увидеть?
-Я думала местное название, но не так что бы вот так.
-Да ты расист.
     Эхо разносил по залу неконструктивный  спор, но Найчика оставалась безмятежной, словно не за её спиной обсуждался вопрос о реальности представителей коренного населения. Уж кто-кто, а клар по должности мог пребывать в спокойном ожидании не часами, но сутками. Опять же,  не совсем понятно, кто по протоколу должен первым подать голос. Пусть это будут хозяева.
    Диспут за спиной утих, а делегация фэйев хранила молчание. Ладно. Поможем. И Найчика легко установилась в комфортную позу № 14 – слушаю.
   Фэйи словно только этого ждали:
-Мы оповещены о вашем прибытии.
      У благообразного фэйя был на редкость скрипучий голос.
-Рада приветствовать Вас, - перетекла Найчика в позу № 27 – позвольте доложить. – От лица нашего Управления. Позвольте вручить вам  верительные приказы о наших полномочиях. Мы рассчитываем на понимание и плодотворное сотрудничество.
    Марш суетливо подбежал к послам, собираясь достать заранее подготовленные копии. Никто из представителей местного Совета по Надзору за Традициями и пальцем не пошевелил, чтобы взять бумаги.
-Оставьте на столе всю папку, - приказала Найчика.
-Да как же скоросшиватель.-то. Отчетность, -  озадачился Марш, но папку на стол положил и попятился назад в строй.
-Мы ни в коем случае не намерены нарушать ни одного параграфа вашего Большого Традиционала, -пообещала Найчика, принимая позу № 21 по протоколу – спешу исполнить.
-Мы хотели бы предупредить, что карантин для чужеземцев составляет четырнадцать световых дней, - проскрипел фэй. – Ваш вопрос рассмотрят на ближайшем заседании и оповестят о результатах. Вам разрешено ожидать здесь решения… Мы рассчитываем на понимание и плодотворное сотрудничество.
    Делегация  фэйев из здания вокзала убралась, прихватив папку.
-Наглецы, - с поздним зажиганием возмутился Марш. – Четырнадцать дней в заточении!
    Его все успокаивали, мол, чего буянить, ждали и подольше. Карантин, - это вам не арест, а меры безопасности здоровья. Но холодок остался.


Дела хозяйские и «язык» Басы

  Треник открыл глаза. Полное ощущение крепкого здорового сна и полноценного отдыха. Гм-м. Чужая пижама, неизвестная постель, незнакомый потолок. И при этом чувство, что все такое родное.
   Его приключения были сном?  Нет никакой Зазаоблачной, вечного влюбленного погранца, говоруньи Басы, вспыльчивых грифонов, стены-мембраны, поссорившейся с мостом, эфирного Сомнамбула и странного выростка Густава. Жаль. Или не жаль?
    Треник бодрячком соскочил с кровати. Ух, ты. А болит все, словно вагоны разгружал. Он как-то давно, ещё в доэкспедиционной жизни разгружал вагоны. Не потому, что требоались деньги,  за компанию. После работы был очень уставший. Думал, что приляжет, отдохнет, и все как рукой снимет. Ничего не сняло. После отдыха стало ещё хуже. Неужели, можно переспать до такой степени и отлежать мышцы, что болело все, особенно правая икра?
    Треник задрал штанину. Глубокая бугристая от капелек засохшей крови ссадина. И синяк. Задрал рубаху. Ба! Да он весь в синяках и ссадинах. Ни фига се поспал… Или это это он сейчас спит, а Она-Гри треплет с усердием его молодое тело?
    Младший советник, усилием воли переставляя ноги одну перед другой, поплелся на выход. Пол прохладный, а тканая из козьих шкур дорожка – приятная. Шёл бы и шел.
   Почти сразу за дверью вилась пологая винтовая лестница в половину оборота.  С трудом осилив первую ступень  младший советник понял, - вниз естественным образом он не спустится. Воспользовался перилами. Но в конце оплошал. Подвело израненное тело, не соскочило вовремя.
-Местом больше, местом меньше, - философски рассудил Треник, заплетая ноги косичкой.
    Харона обнаружил перед зеркалом.
-Смотри, зубы, - обернулся тот, растягивая рот в широкой открытой улыбке.
-И что?
-Белые.
 -А должны быть?
-Желтые, с налетом. Ещё они стали толще. А по ощущениям, так и больше. Полный рот зубов, а ведь я только что выплюнул вывалившейся корень.
    Он снова повернулся к зеркалу.
 -А Вареник где?
-Да носиться где-то. Жизни радуется. Чего с этой псиной сделается…. А ты ничего не чувствуешь? У меня ребра с суставами болят. Не ноют, а болят. Странно как-то. Я, знаешь, пока ты дрых, немного в разведку тут сгонял. В очень приличное место нас занесло.
    То, что место приличное – хорошо, но если бы Харон уточнил, в какое именно, было бы просто замечательно.
     К сожалению, указать конкретно, куда их занесло. Пегас не мог, зато отмел всякое предположение о снах. Какие сны! Он все прекрасно помнил.
     В парке, когда Она-Гри подхватила Треника, Харон, как справный вояка тут же взмыл по крутой, почти вертикальной глиссаде, умудрился сделать боевой разворот при ограничении высоты, на бреющем и выпустил из подкрыльников пару боевых болтов. Грифонша Треника из лап выпустила, Густав перехватил  в полете.  «Это зеленое черт знает что, но ловкий подлец. Подлец-молодец»! 
    Харон оперативно перевалил на другое крыло, но клюворылый достал наотмашь. Пегас сделал полный оборот вокруг своей оси, но умудрился пульнуть ещё разок, отчего отдачей ушел в кусты. Пришел в себя не сразу. Голову высунул, а тут  кругом гортензия.
-Точно  гортензии?
-Мальва, жимолость. Откуда мне знать, могу предъявить куст для опознания. Хорошо хоть не розы с барбарисом. Без шипов. Предъявлять?
    Треник стушевался. Не был он уверен в глубине познаний по ботинике. Данную науку он знал скорее поверхностно, чем глубоко. Если уместно подобное определение, то он  в вопросе выростков больше горка, чем колодезь знаний И если Харону уже надоело строить морды перед отражающими поверхностями, то он бы предложил экскурсию по дому.
   Сказать, что отставника удивил лепет Треника, не сказать ничего:
-Ты чего-то так говоришь, прямо не знаю, может сразу пойти и словарь почитать?
      Но предложение Треника принял.
       Они брели, не слишком внимательно осматривая комнаты. Библиотека младшего советника вдохновила, гостиная  впечатлила, а закрытая дверь озадачила.
     Пока Треник ковырялся чем ни попадя в замочной скважине, Харон рассуждал о комнатах уборочного инвентаря, кладовках с привидениями и чуланах с пауками.
-Оставь, - покровительственно бросил он, - Это не то отверстие, которому надо уделять столько внимания. Пойдем-ка лучше на воздух. Погода-то ого-го какая. Я тебе кой чего покажу.
    Погода и вправду радовала мягкостью и ласковостью.
     От крыльца до калитки вела дорожка  мощеная кирпичом,. От калитки велась тропинка из классических пасторальных картинок со стриженой травой и васильками.
    Они прошли лес, форсировали по горбатым или кривым мостикам небольшие речки. Треник хотел повернуть, но Харон был неумолим. Самое интересное впереди!
    Наконец вышли  на горку. Не то, чтобы вышли, а скорее спустились на открытую площадку. Перед ними простиралась небольшая седловина, в которой уютно и компактно, словно кот на подушке, устроилась деревня.
-Пришли, – объяснил Харон, если Треник вдруг не понял причину остановки. – Смотри.
    Внизу кипела жизнь. Среди аккуратных деревенских домиков сновали люди, чуть дальше паслось небольшое стадо, справа – табун,  слева от деревни на берегу ручья пускали разноцветный дым сложенные из кирпича мастерские. Ближе к лесу звенела станками бревенчатая пилорама. Почти у дороги раскинулись дощатые склады и основательный постоялый двор, сложенный из бута. Все это перемежалось геометрическими рисунками полей и огородов. Не дать, не взять детская игра из парка аттракционов. Тренику она очень нравилась  Даже  когда он из неё вырос, ходил иногда подсматривать и представлял, что все это настоящее и работающее. Декорации игры в парке были значительно беднее по насыщенности деталями пасторальной картинки. Тем больше захотелось в деревеньку.
      Дернулся, но был перехвачен Хароном:
-Хорошо, если это манакары, а если ичачуа? Без разведки нельзя.
-Ичачуа – охотники. Это не могут быть они, - возразил Треник и сам себе не поверил.
    Словно по заказу отставника прямо перед лицом Треника с задорным звяканьем материализовался свиток. Сходство с игрой увеличилось, только в парке свитки висели на проволоке и часто застревали, когда их дергали за веревочку в попытках развернуть, а этот болтался в воздухе и послушно раскрутился с мелодичным, “др-р-рынь” от одного желания дернуть.
Надпись гласила “Подумай, куда может привести следующий шаг”.
-Не понял, а где  написано “иди туда, принеси сюда”, – растерялся младший советник.
-Где-где…в …неважно где. Понятно, что это не музей бырла. Вот ты не в курсе, а я тебе  по дороге расскажу.
    Рассказ– воспоминание с длинными ответвлениями “и когда она вынесла из запасов, то всем стало плевать, что у неё под юбкой” закончился у порога дома.
    Треник был уверен, что в доме скатерть-самобранка уже накрыла пир горой или обед кучкой, но оказалось, что хозяйство надо вести самостоятельно.
    Завтрак и обед, а так же первое-второе  совместили в одном блюде. В густо приправленные специями макароны Треник вывернул все масло из масленки и вбил два последних яйца.
-Ядрено, зато калорийно, – оправдывался он, утирая скупую одинокую слезу.. – Я с приправой не переборщил?
-Очень вкусно.
    Похоже, в отличие от повара, еда Харону действительно нравилась.
-Все по рецепту отсюда, – постучал пальцем по книге, на которой стояла кастрюля (а зачем посуду пачкать?) младший советник. – Так и называлось “Ваше первое блюдо”.
    Кастрюлю мыть не стали. А чего там мыть? Одна пятилитровая кастрюлька.
    Устроили сиесту. Проснулись к ужину. В разведку отправились на пустой желудок.
Свернули четко с тропинки, но скоро снова оказались на горе.
-Надо возвращаться, Какая к чертям собачьим разведка. Можно просто впереди себя полковой оркестр выслать, да ещё сравнить, что  громче: марш “На легких крыльях” или в моем  брюхе урчит.
    Из еды нашли крупы. Так как вопрос “кто моет кастрюлю” остался открытым, кашу варить не стали. Погрызли горох, уговаривая себя, что это вкусно и полезно, и отправились на боковую.
   На утро  Треник застукал Харона за поеданием гороха в одиночестве.
-Ага! - сказал он страшным голосом.
-Чего “ага”? – невозмутимо спросил Харон, – Присоединяйся. Гороха вагон. Годовой запас, не меньше.
      Бобовые младшему советнику надоели ещё с ужина, поэтому отправился мыть кастрюлю. 
      Каша по рецепту из поваренной книги “ваше второе блюдо” удалась, и была бы лучше, не сожри они вчера все масло.
-Мы слишком беспечны, – печально констатировал Харон.
-Ты мог бы и пастись.
-Мог, – легко согласился пегас, – Но кто-то же должен поддерживать в тебе э-э. Поддержать тебя в…В общем, ты меня понял, чего надо поддерживать. В разведку?
   Раздражённый хозяйственной деятельностью Треник сказал, что нынче он будет работать в библиотеке.
-А-а, – протянул Харон с уважением. – В библиотеке.
   И  бодрячком поскакал в леса, или поля, или ещё куда-нибудь.
    Библиотека и со второго взгляда впечатление не испортила. Полумрак, запах книг, длгиннющие стеллажи с лесенками, двигающимися вдоль них, невысокий круглый столик  и мягкие кресла.  Стоило присесть, как сверху  пятном заструился мягкий теплый свет. Теперь понятно, для чего парил этот блин над столиком.
      В принципе Тренику нравилось читать. Не так, чтобы страдал книжным голодом, но когда он свалился с ангиной, и  мама принесла ему пару книг про пиратов и благородных разбойников, получил от чтения много удовольствия. Особенно лежа.
    Спинка кресла послушно отклонилась до положения шезлонга, а потом и ещё больше, до топчана. А ведь именно на животе, свесив с края дивана голову, читалось Тренику лучше всего.
   Пятно света переместилось, освещая пол как раз перед глазами.
 . Не успел Треник оценить степень комфорта,  как с традиционным дрыньканьем, материализовался услужливо развернутый свиток. “Книга – источник знаний”. Очень оригинальный текст, который можно прочитать над входом в любую библиотеку Заоблачной.
    Треник принял исходное сидячее положение. Текст, может, и заезженный, но актуальный. С ним не поспоришь. Осталось выяснить, с чего начать. Есть ли рекомендации, как в поваренной книге, типа “Ваша первая книга тут”?
    А потом Треник увидел то, чего до этого на столе не лежало. – первый “язык” Басы. Или это просто камень?
   Треник  осторожно взял его в руку. «Баса»? И понеслось.
«Ага! Здорово? А ты где? Я сейчас в школе, много говорить не могу. А ты не знаешь, чем конторка от бюро отличается? Ой, это не мне. Так. Подожди. Сейчас-сейчас. О-о. Истоки черных рек. Я помню, я читала. Я помню, что я читала.  Где истоки черных рек по положению выпавших тринадцати камней».
      Треник растерялся: «Черные реки? Это география или гидрология?» - «Да ты что? Черные реки – это кровь Гранахи» -«А истоки – начало? Тогда они вытекают из сердца» -«В точку» - «А сердце Гранахи – Птихинук» - «Да. Оно. Спасибки. До связи».
    Вот и поговорили.
   С звяганьем раскрылся очередной свиток «Легенда гласит… Каталог можно найти по зеленым стрелкам».
    Зеленые стрелки, точнее – круги – загорались и гасли по пути следования по пять впереди и позади. Вывели к гигантскому шкафу со множеством ящичков. Нашлась там и ячейка с надписью «легенда гласит…». Но что ещё интересней, там же нашелся и Густав.