Клад

I

Ранним августовским утром Денис Фомин шёл на работу. Лето клонилось к закату, ночи становились длиннее и прохладнее.  На уставшей от зноя,  готовящейся к увяданию пожухлой траве выпала роса. В воздухе беззаботно порхали птицы, наслаждаясь последними неделями оседлой жизни. Вдоль подъездной дороги выстроилась череда неказистых построек обнесённых жёлто-серыми потрескавшимися заборами, через один из которых свисала  ветка старой яблони с мелкими, зеленоватыми плодами. Денис ловко подпрыгнул,  поджав ноги и выставив правую руку вверх. Приземлившись с трофейным фруктом, он усмехнулся и подумал:
– Эх, зарываю талант. Такой прыжок и это с моими метр семьдесят восемь.  Будь хоть на десять сантиметров повыше, точно бы взяли в профессионалы.
Резво размахивая пакетом, в котором болтались: стираная роба, полотенце и пластиковая ёмкость служившей вместилищем обеда, он подошёл к проходной ТЭЦ , где привычно топтались кучки разновозрастных мужичков, с точно такими же, как у него пакетами и болоньевыми сумками. Летом светает рано, поэтому к половине восьмого утра в них бурлила жизнь от чего, они громко, нахмурив брови, кричали, смеялись и что-то демонстрировали, широко разводя руки.
Улыбнувшись, Денис показал пропуск серьёзной, сонной даме, и, пританцовывая, пролез через хромированную вертушку. Теперь можно было не спешить, впереди предстояла долгая двенадцатичасовая смена.  Подойдя к ближайшей дымовой трубе,  Денис задрал голову, поправил узкие квадратные очки, прищурился и приложил ребро ладони ко лбу. Над трубой быстро проплывали маленькие похожие на дымок клочки облаков:
– Дыма нет, значит, мои котлы не топили.
В раздевалке уже почти никого не было. Открыв шкафчик, он аккуратно переоделся, засунул назад в пакет ёмкость с обедом,  надел каску и пошёл наверх, – на щит третьего и четвёртого котлов. Денис числился на ТЭЦ машинистом обходчиком котельного оборудования четвертой группы, первой очереди.  Всего очередей было три, но в первую входили шесть из одиннадцати котлов. Это были котлоагрегаты ТП-170 и БКЗ-210. Числа в их названии означали производительность тонн пара в час. Для сравнения,  котлы третьей очереди выдавали по четыреста двадцать тонн каждый.  Первую очередь, как нетрудно догадаться, ввели в эксплуатацию раньше остальных, – ещё 1955 году, – поэтому здесь всё было уже старое и безнадёжно изношенное.  Большинство задвижек не имели электроприводов и были сильно разбросаны, от чего работа на первой очереди считалась самой малопрестижной и неблагодарной. Но Дениса это не смущало: все машинисты котельного отделения проходили через неё, – по-другому никак. Любого обходчика первой очереди ждало два пути эволюции. Первый, – для самых бестолковых он же тупиковый, – это градация в машиниста обходчика второй и третьей очередей. И второй – это машинист котла, сначала опять же первой очереди потом второй, третьей. Вершиной карьерной лестницы рабочих специальностей служила должность старшего машиниста, – начальника над всеми остальными. Но это не быстро: самые одарённые, или имеющие покровителей поднимались до старшего машиниста за год, иным же не хватало всей жизни. Причём неважно кем ты работал на предыдущем месте, каждый котёл имел свои особенности и без их детального познания осуществлять руководство просто  невозможно.
Стаж Дениса насчитывал всего полгода и уже он потихоньку готовился к экзаменам на машиниста, благо вакансия в ближайшее время должна была освободиться. Все щиты котлов и турбин находились на восьмой отметке, то есть на высоте восьми метров над землёй (нулём), туда-то петляя по узким, сварным лестницам и поднялся не состоявшийся Майкл Джордан . В цеху царил полумрак и, что удивительно, тишина. Людей почти не было, лишь только в окнах старых, пристроенных к щитам управления, наспех сколоченных из фанеры будок, мелькали головы в оранжевых касках. Подойдя к одной из таких «комнатушек», Денис резко распахнул стеклянную дверь.
– Здорово!– прокричал он не глядя, протянув руку в сторону стола.
– Здорово,– произнёс низкий, сиплый голос в ответ.
– Хочешь, анекдот расскажу?
– Не надо.
– Эх ты, Серёга-Серёга,– покачал головой обходчик, убирая форму с ужином в холодильник. – А где Игорь?
– Чайник пошёл мыть.
– А вот он! – Денис резким движением отклонился от холодильника к окну.
 Там, со стороны первого котла быстро семеня очень кривыми ногами, шёл низкорослый дед лет семидесяти пяти-восьмидесяти. Из-за отсутствия почти всех верхних зубов, его прикус напоминал бульдожий – с задранной к носу нижней губой. На самом деле ему было слегка за шестьдесят, а выглядел так, потому, что всю жизнь проработал на ТЭЦ. За эти годы он сменил много разных должностей, но с выходом на пенсию трудился рядовым слесарем. Зайдя на щит, Игорь привычным движением прижал к голове, прикрывающие лысину, длинные волосы левого виска.
– Ну что, мы сегодня на траве? – голосом бабы-яги спросил он у Дениса.
– Ага, на траве, – рассмеялся над двусмысленным выражением молодой обходчик, выставив на обозрение редко расставленные зубы.
Попив чая, они вдвоём отправились к начальнику котлотурбинного цеха. Тот сидел в большой, но ужасно обставленной комнате административного здания в шутку именуемого «белый дом» и связанного с КТЦ  специальным мостом-перешейком. В его кабинете, обклеенном очень старыми, выцветшими обоями царила атмосфера переезда. Куда не посмотри, взгляд тут же натыкался на бесчисленные стопки бумаг, пачки, подшивки. Вся эта, с позволения сказать, документация вальяжно разлеглась на рассохшихся стульях, просаленном диване, выглядывала из шкафов и, конечно же, переполняли столы и тумбы. Прея от жары, макулатура издавала неприятный, ни с чем несравнимый аромат. Среди всего этого, возле открытой форточки сидел Сергей Васильевич Поликарпов. Он как обычно что-то увлечённо писал, время от времени, стирая крупные капли пота с блестящей лысины. Дверь кабинета открылась и в неё  рука об руку вошли Денис и Игорь. Поликарпов окинул их безразличным взглядом и, не предложив присесть, продолжил писать.
–  Вы у нас сегодня косите траву?
– Ага,– прокряхтел Игорь (косить траву не являлось частью должностных обязанностей машинистов и слесарей, но летом, если одна из очереди работала в очень ограниченном режиме, а её персонал маялся бездельем, их отсылали выполнять общественно полезные работы, в том числе, убирать территорию).
– Вы косы взяли? – не отрываясь от основного занятия, спросил Поликарпов.
– Нет ещё.
– Тогда получите косы, идите за третью очередь и косите со стороны мазутных баков, –
до забора…
– Я понял, где это, – оборвал начальника Игорь.
– В общем, вечером приду, посмотрю, всё, давайте.
Странная парочка спустилась на нулевую отметку, получили подзатупившиеся косы, и лениво поплелись на свежий воздух. Небо сияло голубизной. Вместо дыма красные кирпичные трубы испускали похожие на миражи струи горячего газа. Солнце нещадно пекло. Столбик термометра колебался на отметке плюс тридцать. Косари пришли на свою делянку и взялись за работу. После обеда их разморило, а пыльная амброзия заманивала прилечь, полежать, от чего производительность труда сильно упала.
– Самые дебри начались, – ворчал Игорь, – тут чего только нет, смотри под ноги внимательнее.
Тут же, словно в подтверждении его слов Денис обо что-то зацепился, еле-еле увернулся от лезвия собственной косы и рухнул в высокие заросли.
– Етит твою мать! Предупредил же, что нужно осторожнее, на косу не напоролся?
– Вроде нет. Тут проволока какая-то, куски гнилой жести и доски.
  Игорь раздвинул руками амброзию и пробрался к сидящему на корточках коллеге.
– Дыра зияет, – сказал Денис, заглядывая куда-то под траву.
– Аккуратнее, здесь старое бомбоубежище, свалишься в вентшахту, пиши – пропало.  Хотя, кому может прийти в голову закрывать вентшахту досками и жестью?
– А мы сейчас посмотрим! – бодро выкрикнул Денис и достал из кармана спецовки компактный чёрный светодиодный фонарь. – Надо похлопать, а то моргает: китайский,– бормотал Фомин, засунув руку в небольшое отверстие. – Кажется ящики какие-то, да и не глубоко там, в полный рост не встанешь.
– Буржуй! Буржуй! – послышался крик и к кустам приблизился высокий плечистый человек в чёрной форме цеха ТАИ , с красным от жары лицом и кипельно белой, как свежевыпавший снег головой. – Буржуй, у тебя нет... Вы что это там роетесь? Клад нашли что ли?
– А пёс его знает? – крякнул Игорь, склонившись над Денисом.
– Здорово Андрюха! – выкрикнул, наполовину погрузившийся в нору Фомин. – Всё, дальше пролезть не могу. И фонарь то светит, то не светит. Но, по-моему, здесь одни ящики. Может быть, это противогазы из бомбоубежища? 
Игорь пожал плечами:
– Не знаю, но вряд ли. Открытые ящики есть?
– Нет, по крайней мере, не вижу.
– А выглядят как?
– Обыкновенные деревянные ящики, только плотные и обтянутые металлической полосой.
– Ну-ка дай я гляну, – сказал Андрей, встал коленями на траву и, щурясь, приник к отверстию. – Нет, ничего не вижу. Я туда попросту не пролезаю. Так, время движется к пяти, скоро ваш Поликарп притрётся. Давайте-ка, закроем здесь всё как было, а завтра... завтра, что у нас?
– Пятница.
– Плохо, значит, поступим по-другому: после пяти возьмём ножницы или бокорезы, клещи и посмотрим, что там лежит. Мафия где?
– На щите сидел.
– Так всё, полшестого здесь.
После того как всё начальство разъехалась они вновь встретились у странного лаза.
– Буржуй, ты клещи взял?
– Взял, – ворчал Игорь.
Денис снял куртку спецовки, оставшись в одной майке; взял ножницы по металлу, клещи и полез внутрь.
– Одной рукой неудобно, первую ленту перерезал, а до второй не дотягиваюсь, нужно расширять, – бубнил он из земли час спустя.
– Скоро охрана в обход пойдёт, давайте сворачиваться.
– Вы где завтра будете? – спросил Андрей Руденко, закидывая отверстие дёрном.
– Здесь и будем, нам ещё вон сколько косить.
– А Мафия?
– Мафия тоже будет косить, только где, мы не знаем.
– Короче, косите свой бурьян, а завтра ближе к обеду посмотрим повнимательнее, что там в этих ящиках.
На следующий день Денис привычно зашёл на щит третьего-четвёртого котлов, где его ждал Игорь.
– А где Серёга?
– Пошёл к Поликарпу. Эх, чувствую, сегодня не лёгкий денёк предстоит, – тяжело, на вздохе промолвил Игорь.
– А может ну их, эти ящики, вскроем, а там неизвестно что, к тому же за территорию не вынести, а накажут, будь здоров!
– Да я не про ящики…– отмахнулся Буржуй.
Внезапно дверь щита распахнулась, впустив гул котельного отделения, и в следующую секунду кто-то с силой дёрнул Дениса за руку так, что резкая боль электротоком пронеслась от локтя до шеи.
– Здорово! – сиплым голосом прокричал Сергей по прозвищу Мафия.
Этот «шутник» отличался чрезвычайно броской, нестандартной внешностью. Его можно описать как человека среднего роста с круглым, – в форме блюдца – лицом; маленькими перпендикулярно вогнутыми в голову ушами; прямыми неопрятными волосами; странными (для адекватного человека), полными тайны глазами; плоской широкой грудью и смуглой кожей. Главной отличительной особенностью Мафии являлись огромные как принято говорить: лопатообразные кисти рук, из которых торчали десять не то пальцев, не то отдельных конечностей, ибо каждый из них (без шуток) был толщиной с детский или женский кулачок. Короче говоря, всё начиная от взгляда и заканчивая ногами, говорило о первобытной, неуёмной силе.
– Серёга, ну просил же! – вскипел Денис, – Ты мне однажды так чего-нибудь оторвёшь!
– Да ладно тебе! – стеснительно улыбнулся Мафия. – Хочешь анекдот расскажи.
– Не хочу.
Они вновь спустились на нулевую отметку, и подошли к окну инструменталки .
– Три косы, – улыбаясь, крикнул Денис.
– Две простые и одну специальную, – поправил Буржуй.
Кладовщик высунул свой большой, бесформенный, покрытый рытвинами и чёрными угрями нос:
– А, понятно, – печально пробормотал он, осмотрев троицу. После этого, вытащил две обыкновенные и одну очень странную косу. Последняя выглядела как кривая полуторадюймовая труба с приваренной к ней ручкой и лезвием.
– Увесистая, – выдавил из себя Денис, передавая нестандартный инвентарь.
– Для него самое то! – крякая как утка прокричал Буржуй.
У выхода на улицу их ждал начальник цеха Поликарпов.
– Значит, вы двое, продолжаете косить то, что не докосили вчера, а ты, пойдём со мной.
Подойдя к ПТВМ , Поликарпов провёл пальцем от стены до трёх вросших в землю плит перекрытия.
 – Что бы к четырём часам здесь ничего не было.
Мафия покорно взял косу и отправился в заросли увядающей без дождя полыни. Дойдя до угла цеха, Сергей Васильевич обернулся и увидел, как в воздух поднялись клубы пыли, комья земли и камни, подтверждая тем, что Мафия с полной силой взялся за дело. Примерно через час работы, достойная Геракла коса, зацепилась об валун и, выбросив сноп искр, от неё отвалилось лезвие. Мафия посмотрел на отломки, так как дети смотрят на сломанную игрушку, и, выйдя на дорогу, пошагал в сторону мазутных баков.
– Сломал?! – едва завидев знакомый силуэт, заорал Буржуй.
Серёжа, виновато потупил взгляд и протянул Игорю злосчастный инструмент.
– Ладно, пойдём, приварим, – по-отечески ответил на это Игорь.
Не успел он вернуться и вместе с Денисом продолжить покос, как через час вновь подошёл Мафия.
– Я так и знал! Сколько из меня ты в прошлом году крови выпил. Просил этого… Поликарпова, он специально что ли!
В третий раз Мафия махал как можно аккуратнее, но нечаянно забылся, коса скользнула по бордюру: полетела бетонная крошка и, несмотря на огромный наплыв металла в месте сварки, лезвие вновь со звоном полетело по асфальту.
– Да что ж ты будешь делать…! – корил себя Сергей, – к Буржую больше пойду, а то точно, сначала заругают, а потом всем цехом засмеют.
Нужно было что-то смастерить самому. Он осмотрелся по сторонам в поисках поручного материала, но ничего, что могло бы ему пригодиться, не увидел. Внезапно его взгляд упал на стену ПТВМ, по которой шла проволока громоотвода. Недолго думая, Мафия отмерил нужную длину, подошёл и оторвал её. Сев на отмостку он упёрся одной ногой в лезвие, а другой прижал к нему полуторадюймовую трубу и принялся вязать узел. Проволока была толщиной с небольшой мизинец или карандаш, поэтому вязалась плохо. Но Мафия не был бы Мафией, и через двадцать минут лезвие болталось, но держалось на каком-то очень странном образовании из металла.
Довольный собой Сергей вновь приступил к выполнению ответственного поручения. После нескольких махов лезвие утонуло в грунте и снова отвалилось. Впав в ярость, он, уподобившись Кинг-Конгу несколько раз ударил себя в грудь и бросился рвать траву своими огромными ручищами.
Солнце поднималось к зениту. В начале первого к умаявшимся от зноя Денису и Игорю прибежал Андрей.
– Хватит прохлаждаться, начальство на обеде! Пора браться за работу.
Они немного откидали грунт и расширили щель между досками на столько, насколько могли. Шире мешал прочный лист толстой стали и ещё какие-то железки. Извиваясь, как тропический удав и раздирая живот о пеньки скошенной травы, Фомин влез внутрь по пояс, а двое других на всякий случай придерживали его за штаны.
– Не могу, вынимайте! – послышались через некоторое время стоны. – Дышать нечем, кровь к голове приливает, сейчас кажется, свалюсь в обморок.
– Ты хоть что-нибудь расковырял?
– Расковырял, там внутри какой-то непонятный картон и металл, – то ли бруски, то ли заготовки.
Руденко с Буржуем молча переглянулись. Последний задумчиво закатил глаза и развёл руками.
– Попробуешь достать хотя бы один?
– Попробую, только отдышусь сначала.
На следующем заходе Денис долго кряхтел и стонал, но в итоге крикнул:
– Тащите!
Сгорая от любопытства, старшие товарищи дёрнули его и извлекли на свет вместе со странным предметом. С виду это был обыкновенный брусок или заготовка тридцать сантиметров в длину и шесть на шесть в сечении.
– Что это? Он то ли краской покрыт, то ли лаком, – обнюхивая находку, сказал Руденко, – тяжёлый какой-то. На, посмотри, – он протянул брусок Игорю.
Буржуй, поджав беззубый рот и кряхтя, повертел находку в руках. Не в силах долго удерживать, он бросил её Денису.
– Вроде не тяжелее стали, но точно не алюминий. А так навскидку килограмм десять.
– Что не алюминий, это даже дурак… вон твоему балбесу и то будет ясно.
– Может это для бомбоубежища, – взволнованно предположил, просевший под бруском Денис.
– Какое бомбоубежище! На наше вроде не похожа, у нас один шамот да черняга  некрашеная. Да Буржуй?
– Вот и хрен-то!
– Хотя чего тут, с одной стороны через забор «Химия», с другой нефтеперерабатывающий, да и вообще заводов полно. А так, похоже на какой-то схрон, и причём, судя по состоянию того куска жести, который ты вырвал, ему никак не меньше тридцати лет.
– Никак не меньше, – подтвердил Буржуй.
– Надо, наверное, начальству сообщить, может быть, нам премию дадут, – предложил Денис.
– Ага! – хором крикнули двое других. – Держи карман шире. Официально извлекут, оформят через бухгалтерию, выдадут причитающиеся двадцать пять процентов, поощрят грамотами и сфотографируют на стенгазету! Они мимо себя ржавого болта не пропустят. Знаешь, сколько здесь раньше этого добра было? Горнорудный комбинат можно было ставить. А теперь? Это сейчас здесь забор поставили, проволоку натянули, камеры повесили, а в былые годы – голое поле, стратегический объект же, как ни как! Большегрузы вереницами шли, краны сутками работали. Наши боссы, каждый по квартире себе на этом сделали. Они однажды решили разобрать и вывезти в известном направлении  рельсы, по которым когда-то подвозили уголь. Боясь забелиться, на дело пошли ночью: нагнали технику, людей… Провозились до самого утра. Разъехались по домам, помылись, пожрали и назад: вкусить триумфа. Глядь, – при свете дня, – а рельсы как лежали, так и лежат. В этот момент у них пояснички то и пропотели. Оказывается, вместо наших рельс залётные работяги впотьмах разобрали запасную ветку железнодорожников. А это дружок, уголовщина чистой воды. Что тут началось! Доподлинно неизвестно, сколько и кому они отдали, но у вашего Поликарпа лысина раза в полтора выросла – это точно. Да что там говорить, тут все девяностые котлы с турбинами сами по себе работали. Не успеет стемнеть, образуется вереница, как в муравейник – пёрли кто во что горазд. Даром что ли гаражный кооператив рядом со станцией построили, в этих гаражах сроду ни одной машины не стояло. Возьми того же Буржуя, знаешь, сколько он на своих кривых отсюда вынес, вон, аж инфаркт заработал.
– Но, но, но! – заорал Буржуй – Мне мой инфаркт за сорок лет горячего цеха достался. Я всю жизнь пахал не то, что ты балабол! Сколько тебя помню, всю жизнь пьяный на щитах валялся, а теперь брызжешь тут!
– Мне за державу обидно!
– Что с этим будем делать? – вновь вмешался Денис. – Скоро Поликарпов придёт, короткий день всё-таки.
– Гм, – задумчиво прокряхтел красный от накала эмоций Руденко, – возьму его себе, посмотрю, что это такое, а там видно будет.
– Почему это ты его заберёшь? Вообще-то мы его нашли! – почти синхронно спросили остальные.
– Я и не спорю, что вы нашли. Возьму пока к себе, а завтра мы всё равно в ночь, тогда и вникнем в суть дела.
– А Эдик! Эдик твой, ничего не заметит? – недовольно прокрякал Буржуй.
– Эдик?! Да Эдику бабу голую рядом положи, он не заметит! Вы как дети малые, честное слово, лучше маскировку восстановите и пошли отсюда, время вечер, шастают тут всякие.
Они вновь закидали лаз землёй, гнилой жестью и воткнули палочки от скошенной травы.  Руденко завязал узлом рукав чёрной куртки, вывернул его и положил туда брусок, после чего перебросил куртку через плечо. Выйдя на дорогу, идущую вдоль КТЦ, они наткнулись на Поликарпова. Тот не спеша шёл впереди и вальяжно курил. За углом ПТВМ его ждало облако пыли, пашня и Мафия стоявший с видом неандертальца, какими-то клубнями в волосах и покрытый ровным слоем грязи.
– Ма-ма-маф... Дураков, ты чего наделал? – простонал Поликарпов, выронив изо рта сигарету. Широко раскинув руки, он побежал потому, что ещё с утра было похоже на луг, а теперь на поле брани времён Второй Мировой войны. Уже через несколько шагов он чудом не угодил в воронку, возле которой лежал большой куст черёмухи с корнями длиной в человеческий рост.
– Дураков, ты зачем топольки повыдёргивал?! Их только в позапрошлом году посадили!
– Сам же сказал: что бы к четырём ничего не было, – обиженно аргументировал Мафия.
– Я имел в виду траву! – причитал Поликарпов, схватившись на короткую щетину седых висков.
– Во-во! Узнаю почерк! – орал на всю округу проходивший мимо Руденко, – стабильность – признак мастерства!
В субботу они работали в ночь. Начальства не было, поэтому царила атмосфера уюта и умиротворённости. К одиннадцати часам на щите третьего котла сидели Буржуй, Денис и Мафия. Непосредственно сам щит управления представлял собой панель с бесчисленным множеством датчиков, приборов, ручек, ключей и старых бумажных самописцев. Из-за того, что при работе котлов, температура в цеху могла достигать пятидесяти градусов, все щиты, точнее обнесённое фанерой пространство, оборудовали мощной приточной вентиляцией и оконными кондиционерами. К сожалению, кондиционеры очень быстро забились и перестали работать, поэтому котельщикам в любое время года кроме зимы приходилось мериться с жарой. Игорь мирно дремал, источая запах кислого, старческого пота, а Денис с Мафией, спрятавшись от камеры видеонаблюдения, разгадывали кроссворды.
– Слушай Серёга: восточноазиатский олень – шесть букв?
– Изюбрь, – ответил Мафия, ковыряясь в ухе огромным, похожим на сардельку пальцем.
– Эх, тебе с такими пальцами не машинистом, а проктологом работать. Представь, кругом очереди, а к тебе никого нет, и тут ты выглядываешь из кабинета в своих сланцах и спрашиваешь: кто ко мне на приём? – залился смехом Денис. – А вот тоже какой-то сложный вопрос: оптический прибор из двух трубок?
– Бинокль.
– Не подходит. Первая "Б" через две "У" и ещё три буквы.
– А ну ка дай гляну! – Мафия выхватил у него газету. – Ты что написал: великий немой – муму!
– Кино, –  проснулся Игорь.
– Да, а я где-то слышал муму!
–  Может быть, в одном из своих анекдотов? – сипло ворчал Мафия.
– О, точно бинокль.
Внезапно дверь распахнулась, и на щит залетел красный Руденко.
– У вас Кролика нет?
– Нет, наверное, как всегда на третьей очереди, – ответил Фомин.
– Ну, так даже лучше, правильно я говорю?! – крикнул Руденко, подмигнул и выбежал в цех.
– О-хо-хо, – кряхтел Буржуй, надевая каску, – пойду, схожу в обход, проведаю насосы. Тебе ни куда не нужно? – спросил он у Дениса.
– Нет, я только что был.
– Смотри, а то прогулялся бы, что в духоте без толку сидеть.
– А, – сообразил Денис, – точно, пойду, схожу в обход.
Руденко стоял за четвёртым котлом.
– Сколько вас можно ждать! – крикнул он, швырнув Денису болоньевую сумку с бруском.
– Куда пойдём?
– Пошли на ноль, – за дутьевые , там никто не ходит, – недолго думая ответил Игорь.
Спустившись вниз Руденко, достал из кармана старый безмен.
– Я весы из дома взял, нужно прикинуть, сколько он весит.
– Ого, больше десяти килограмм!
– Значит точно не алюминий? – расстроился Денис.
– Я тебе больше скажу: это не золото и не медь. – Руденко с силой ободрал эмаль тонкой отвёрткой, – смотри, он весь белый. – После этого он достал из кармана магнит. – Сейчас проверим, магнитный или нет. О! Ещё какой магнитный, хрен оторвёшь.
– А может быть это какой-нибудь редкий, дорогой металл?
– Сам-то подумал, что ляпнул? Чему вас в ваших институтах только учат! Запомни, дорогие металлы не магнитятся! – Руденко достал из-за пазухи серебряный крестик – Смотри, видишь не магнитит! Но с другой стороны чернягу так упаковывать не будут…
– Вот и хрен то! – подтвердил Буржуй. – На, попробуй полотном.
– Вроде вязкий, – заключил Руденко после того как Денис немного пропилил брусок полотном от ножовки по металлу.
– Может нержавейка?
– Она самая.
– А сколько она стоит?
– Ха, – усмехнулся Руденко, – смотря, где и какая. Обыкновенную в гаражах по пятнадцать – по двадцать принимают, качественную, оптовики возьмут по тридцатке, а такую, может и по пятьдесят!
–  Сейчас тебе, прямо по пятьдесят! Что это алюминий что ли?!
– Чтобы ты понимал, старый! Ты смотри, магнит не оторвёшь – чистый никель! Понять бы, сколько её там. Давайте-ка завтра после полуночи, пока все спят, вернёмся к схрону и попробуем посчитать ящики.
– Опять там ковыряться, – насупился Денис.
– Хватит ныть, дело принимает перспективный оборот. Я возьму мощный фонарь, встретимся в два.
В два часа в последнюю смену цикла они вновь чесали, теперь уже по скошенному пустыню. Редкие фонари и луна местами освещали пустынную территорию, но в целом царила загородная темень.
– Может под ноги посветим? – причитал Денис.
– Я тебе посвечу, спалишь нас в два счёта!
Прибыв на место, они, на этот раз аккуратно, раскрыли тайник.
– Надо бы пошире раскопать, а то не пролазаю.
– Подкопай.
– Чем?
– Каска тебе на что?
 Денис обиженно цокнул языком, взял стамеску и поддолбил грунт. Проникнув немного глубже, чем в прошлый раз он осветил фонарём землянку.
– Раз-два-три. В общем три на три и четыре ряда в высоту. Единственно верхний ряд не полный, может быть наполовину.
– Попробуй вскрыть соседний ящик. Там то же самое?
– Точь-в-точь, – спустя двадцать минут ответил Денис, вылезая через узкий лаз.
– Выключи фонарь! На километр видно. Так, если там четыре ряда по девять штук, то это около тридцати. Сколько их в одном ящике?
– Два ряда по пять, итого десять.
– Если в одной чуть больше десяти килограмм… это получается – не менее трёх тонн! Если по тридцатке то это девяносто, а если по пятьдесят – то все сто пятьдесят.
– Больше чем я за год зарабатываю! – сглотнув слюну, пропищал Денис. – Только на воровство я не пойду.
– Что значит на воровство! – синхронно возмутились Руденко с Буржуем. – Воровство, это когда ты берёшь чужое и присваиваешь его себе. А это чьё?
 Денис пожал плечами.
– Значит наше, и получается, мы не воруем, а наоборот забираем своё. Нехорошие люди стоят у нас на пути и нам нужно придумать, как их обойти. Понял бездарь?! Целиком выносить не получится, слишком тяжёлые, да и если поймают, как объяснить что это, и откуда взялось?
– А может быть распилить и по кускам, – предложил Денис.
– Чем, это же тебе не чугун, нержавейка вязкая: десять раз проведёшь, и полотно забьётся, болгарку, не пронесёшь, да и где ты тут незаметно пилить будешь? Даже если и попилишь, пока мы эти три тонны в спичечных коробках перетаскаем, Буржуй точно хвоста нарезать  успеет.
– Вот и хрен-то!
– К тому же сдавать надо оптом,  так намного дороже. Зато когда всё обстряпаем, я себе новое ружьё или машину куплю, буду сам на охоту ездить. Ну, на новую «Десятку» , конечно, не хватит,– Руденко с поддёвкой взглянул на Буржуя. – А Дениска любовницу себе заведёт.
– Зачем мне любовница? Я жену очень люблю.
– А я вот что-то не очень.
– А я терпеть не могу, – прокряхтел Буржуй.
Пока они размышляли, небо посветлело, и по пенькам скошенной амброзии побежали первые лучи. Большой, красный, похожий на божество диск солнца медленно, но неумолимо выползал из-за холма, провозглашая столь нелюбимое большинством граждан утро понедельника.
Несмотря на накопившуюся за цикл усталость, днём Денис не спал, но и ночью сон не торопился забирать его в свои объятия. Он лежал на боку и смотрел на мирно посапывающую жену. Ему хотелось швырнуть к её ногам мир, но у него была только зарплата в восемь с половиной тысяч, и её едва хватало на еду. Вот если бы действительно можно было бы сдать эти три тонны нержавейки. Что бы он мог купить на тридцать – пятьдесят тысяч рублей? Себе новый производительный компьютер, а жене мобильный телефон: слайдер или раскладушку.
Руденко тоже не спалось, он сидел на кухне своей малосемейки и курил трубку. В комнате, разделённой пополам платяным шкафом, отдыхали жена и уже почти совсем взрослый сын. Андрею было сорок с хвостиком, и чего он добился за эти годы? Как выразился Буржуй: всю жизнь пьяный на щитах валялся? Как к нему относятся остальные, искренне ли уважают? А может быть этот схрон неспроста? Может быть, это некое послание судьбы, возможность понять кто он, и на что годен?
– Андрей, ты чего тут сидишь? – прервала его размышления заспанная жена. – Надымил,  дышать нечем. Днём что ли выспался?
– Да иду я! Одному побыть не дадут!
Игорь, как и остальные, мучился бессонницей,  в груди противно давило отдавая на всю левую сторону туловища. Он выпил таблетку, но она не подействовала. Перевернулся на другой бок, – тоже не помогло. Из открытой форточки доносился гул ночных машин. Над ухом пищал комар. Рядом лежала и храпела жена. Внезапно Игорь понял, что ему тесно, душно и невыносимо муторно, от чего вскочил с дивана и закричал:
– Так, давай меняться! Я не могу больше спать у стенки, у меня уже боязнь замкнутого пространства!
– Что с тобой? – перепугалась неожиданно разбуженная супруга. – Почти сорок лет спим и ничего, а теперь приспичило.
– Сорок лет назад в тебе было сорок пять килограмм, а теперь весь центнер! Я старый, слабый и больной! Мне страшно Галя, ты меня прижмёшь, и я умру! А я не хочу умирать!
Вдоволь наоравшись, Буржуй улёгся с краю, засунул руки под подушку и уставился в маленький огонёк диодной лампочки DVD-проигрывателя.