Магия имени

К 70-летию Великой Победы

Я давно заметил, что имя, данное человеку при рождении, во многом определяет его судьбу. Удачно выбранное имя радует человека, он охотно называет его при знакомстве. Но если человека назвали неудачно, это беда. Обладатель нелюбимого имени становится замкнутым, закомплексованным.
Есть и такие имена, которые продают своим владельцам определенные черты характера. Например, имя Аркадий. Носители этого имени, как правило, обладают каким-то особым чувством юмора. Примеров этому много. В подтверждение достаточно назвать только великого Аркадия Райкина. Да и сегодня есть в прямом смысле живые примеры: Аркадий Арканов, Аркадий Инин...
Хотя имя Аркадий встречается не так уж часто, но все Аркадии, которых я знал, оставили память о себе  именно с точки зрения юмора.

Аркадион
Аркадий Габриадзе, ровесник моего отца жил со своей семьей – женой и сыном –  рядом с нами, т. е. через стенку, в нашем длинном, как поезд, одноэтажном доме.
По профессии Аркадий был каменщиком, а по призванию – артистом. Причем артистом талантливым, разносторонним. Все, что он делал, делал именно как артист: изящно, красиво, эффектно, на публику. Его впечатляющая внешность, природная музыкальность так и просились на сцену. И сценой для него была сама жизнь. Он в любой ситуации находил повод для шутки. Даже сына он назвал забавно – Робинзоном.
Вечером у Аркадия собиралась детвора со всей округи, и он охотно рассказывал сказки в лицах, изображал то черта с рогами, то Кощея с косой, то Дэви1) с несколькими головами. После таких представлений от ужаса мы в темное время боялись возвращаться домой, шли, оглядываясь.
Даже его жена, красавица Нина, казалось бы, привыкшая к чудачествам мужа, никогда не знала - когда он шутит, а когда говорит всерьез.
А как интересно было играть в лото с участием Аркадия, особенно когда он был ведущим, то есть когда он называл номера. Надо сказать, что на такие игры наш дом – все девять семей – собирались часто. Приходили друзья, родственники, так что публика бывала достаточно многолюдная.
Во дворе, под большой, благоухающей липой, под стрекотание цикад, при свете керосиновых ламп проходило таинство этой игры.
Кроме общеизвестных названий номеров типа "барабанные палочки",  "детские стульчики",  Аркадий практиковал названия на разных языках и придуманные им самим. Особенно, когда игра подходила к концу и все с волнением ждали очередного номера. Именно в такой напряженный  момент он мог сказать:
– Цвай унд Цванциг2) или Шеш у беш3)
– Аркадий, что ты говоришь? Скажи по-человечески, у меня же кватерно!4)
*     *     *
Когда началась война, дядя Аркадий ушел на фронт в первый же день и –  как в воду канул: ни одного письма.
Как выяснилось позже, он долго партизанил в тылу врага, а последние два года провел в плену. Когда вернулся домой, он весил всего сорок килограммов.
Аркадий постепенно  оправился, начал работать. Все также рассказывал сказки и веселые истории, но в глазах навсегда затаилась какая-то неизгладимая печаль. Но Аркадий не был бы самим собой, если бы сдался этой печали: шутил по-прежнему.
С фронта Аркадий привез старенький аккордеон, весь обшарпанный, клеенный-переклеенный. Он часто выходил во двор и наигрывал разные мелодии.
Моя бабушка по маме Ивлита и ее сестра Тапло были активными слушательницами выступлений соседа. Однажды бабушка спросила его:
– Аркадий, хорошо ты играешь. А что за гармонь у тебя такая, как маленькое пианино?
Реакция была мгновенной, как будто он только и ждал этого вопроса:
– Там, в Германии, когда я был в плену, приставили меня в к одному интеллигентному немцу. Он был музыкантом. Однажды его дом разбомбило. От взрыва все разлетелось в клочья: пианино, гармонь, скрипка. Я приделал клавиши пианино к гармони, и получилась такая штука. Немцам новая гармонь очень понравилась, и назвали ее моим именем – аркадион. Сейчас там одна музыкальная фабрика выпускает такие аркадионы и продает. Меня даже не хотели отпускать, чтобы я еще что-нибудь придумал. – Сказал все это – даже глазом не моргнул. И тут же, как ни в чем не бывало, стал играть какую-то веселую мелодию.
Мои бабушки завороженные слушали Аркадия. Вечером бабушка Ивлита подозвала меня и шепотом спросила:
– Скажи, правда, что Аркадий придумал этот самый аркадион или шутит? – Я не стал разочаровывать бабушку и ответил уклончиво-дипломатично:
– Наверно придумал, раз говорит. Ты же знаешь он на все руки мастер...
Через день,  на очередных вечерних посиделках, Аркадий сам раскрыл свою шутку.
Хохот стоял на всю округу.
…………………………………………………………………………………..
1)Дэви – персонаж грузинских сказок, человекоподобное существо огромных размеров, иногда с несколькими головами (до девяти).
2)Цвай унд цванциг – двадцать два (нем.).
3)Шеш у беш – шесть и пять – так называют цифры при игре в нарды, слова персидско-го происхождения.
4)Кватерно – четыре выпавших числа из пяти в одной строке карточки лото.

УРОКИ ФОТОГРАФИИ
Мой двоюродный брат Аркадий Саамов был на 10 лет старше меня. Рано потеряв отца, он стал баловнем матери: она выполняла все его капризы. Даже купила ему фотоаппарат, что по тем временам было событием необычным. Аркадий увлекся фотографией азартно, страстно. Он снимал всех и все: мать, сестру, друзей, спящую бабушку, козу, курицу.
Мне было тогда 7 лет. Аркадий как-то показал мне,  как печатаются фотографии. Темная комната, таинственный красный свет, незнакомые запахи – все было необычно и удивительно интересно.
Аркадий опустил бумагу в какую-то жидкость и вдруг на ней появилось изображение. Это было чудо, которое захватило меня целиком. Я хотел видеть это чудо еще и еще, научиться самому делать фотографии.
Вскоре Аркадий был уже не рад, что связался со мной. Чтобы как-то отдохнуть от меня, он придумал такую хитрость:
– Понимаешь, чтобы печатать фотографии, нужна бумага и химикаты, а у нас кое-что кончилось. – Я не знал, что такое химикаты и спросил его об этом. Он продолжал все тем же назидательным тоном:
– Понимаешь, бумага у нас еще есть, проявитель есть, закрепитель тоже есть, а вот презерватив кончился.
– А где его продают?
– В аптеке. – Аркадий, наверное, думал, что аптека для меня место недоступное. Но ошибся: в аптеке работали две сестры тетя Тамара и тетя Нина, школьные подруги моей мамы. Меня иногда посылали в аптеку за лекарствами для бабушки: ведь в маленьком городе все рядом, так что я обрадовался этому известию.
Отказав себе в мороженом, я направился в аптеку покупать этот таинственный химикат.
– Здравствуйте, тетя Тамара! – весело приветствовал я мамину подругу.
– Здравствуй,  мальчик! Что случилось? Кто заболел?
– Никто не заболел. Мы со своим двоюродным братом печатаем фотокарточки. И вот один химикат кончился.
– Ах, химикат у вас кончился!? – Какой же?
– Презерватив.
Улыбка слетела с ее лица.
– Нина, выйди сюда! – позвала тетя Тамара сестру и, когда та вышла, спросила:
– Повтори, что у вас кончилось?
Я уже понял, что что-то не так. Подумал, что неправильно произнес слово, поэтому повторил медленно и внятно:
– Пре-зер-ва-тив.
– Что-о-о? – воскликнула тетя Нина. Восклицание было очень выразительным, и я понял, что Аркадий меня разыграл.
– Иди домой, у нас сейчас этого нет, – сказала строго тетя Тамара.
Уже через час я узнал от старших ребят, что это за "химикат". Узнал, что это не для детей, а как раз против них. Было очень обидно и стыдно: что же сейчас будет?
За обедом я не мог есть. Мама померила мне температуру.
Вечером в дверь постучали. Открыла мама. На пороге стояли тетя Тамара и тетя Нина. Я похолодел: подумал, что мне очень сильно влетит. Какое же было мое удивление, когда услышал, как в другой комнате мама и гостьи весело смеются, а мне никто ничего не говорит.
Зато Аркадию досталось очень здорово, досталось за неудачную шутку…
                *    *    *
Аркадий был в десятом классе, когда началась война. Было ему 17 лет. Все мальчики класса пошли в военкомат проситься на фронт.
Их не взяли.
Не взяли из-за возраста.
Они ходил еще и еще раз.
Наконец их взяли.
Всех вместе.
Никто из них не вернулся…
А мне на память о брате Аркадии осталось увлечение фотографией, которой я занимаюсь почти всю жизнь.


Рецензии