Последняя стрела Робин Гуда

Робин Гуд откровенно скучал... Кто сказал, что борьба за сирых и убогих — лёгкое дело? Какой добрый человек решил, что смерть задницей на колу, с мыслью о народном счастье, — его искренняя мечта? Кому в голову пришла мысль, что он с детства мечтал стать лесником, жить в лесу, мыться два раза в год и выяснять отношения с медведем, чей мёд в этом дупле?.. С каждым годом набеги на сильных мира сего, охраняемых ноттингемским шерифом, становились всё опаснее и опаснее. Первоначальные гоп-стопы на шармачка, когда никто не ожидал, что из зелёных кустиков выйдет добр молодец и попросит уважаемых сэров и их подружек по мадригалам снять так мешающие собирать грибы драгоценности и лишнюю одежду (благо на дворе лето), остались в далёком прошлом. По грибы да по ягоды никто без внушительной охраны уже не выезжал, отмокание тел в реликтовых озёрах сменилось на заплывы в дворцовых ваннах, воскресные базары переместились в ограды замков, а деньги для казны перевозились в сопровождении целой армии.
Да и лесная жизнь имеет свои минусы. Стойкий запах лесного парфюма делал лесных братьев узнаваемыми за версту. Сажать в камеру с таким считалось верхом мучительства и применялось лишь в исключительных случаях. У каждого в бороде водилось столько живности, что собственное мордование во время сна было не в диковинку, посему все, кроме охранения, спали со связанными руками, а то побитые морды распугивали всех в округе. Да и у каждого появились свои благородные болезни. Так известный всем Малыш получил второе прозвище Ягоза в связи с неравной битвой с геморроем. Кузнец был переименован в странное техническое прозвище Метроном в связи с почасовым беганием в кусты — давал о себе знать его хронический цистит с запущенной гонореей, а повариха давно звалась Пеппи Длинный Чулок, так как из-за варикоза бродила с перебинтованными ногами. Сам Робин Гуд с трудом вспоминал последние половые игрища, в которых непосредственно участвовал: деревенские красавицы восторженно встречали лесных братьев с награбленным, но пересилить многолетний запах ничто не было в силах, поэтому они кокетливо избегали его объятий и недвусмысленных предложений показать вечерком на сеновале Большую Медведицу...
Внезапно Робин Гуд понял, что его миссия бездарно провалилась. Собственный народ стал совсем другим. Из работящего, честного, но угнетаемого народа он превратился в вечно недовольного нахлебника, этакую молоденькую содержантку столетнего графа. Их ждали уже не как защитников и освободителей, а как вечных должников. Ждали, когда они привезут награбленное — деньги, одежду, съестное. После этого неделю деревня пировала, деньги быстро исчезали, растворяясь среди крестьян, — и вот деревенские уже едут с остатками награбленного закупаться в замок. Он, Робин Гуд, превратил их в нахлебников, распределивших наперёд его добычу. Испарилось и то волнительное чувство родства между ними. Улыбки стали фальшивыми, радость неискренней, а после дележа привезённого чувствовалось острое желание хозяев поскорее избавиться от гостей. Даже состязания стали пародией на прежние. Все фальшиво радовались и преувеличенно громко аплодировали. Его меткость уже никого не удивляла и вызывала лишь вежливые улыбки...
А ведь как порою хотелось искренних эмоций, восхищённых ахов после нескольких секунд звенящей тишины, восторженных криков и шапок в воздухе... Вот и сейчас в полусотне метров от него картинно стояла у корытца с водой красна девица, а на умопомрачительной заднице алело чудесное яблоко. Робин Гуд должен был попасть в него, и затем начинался деревенский пир. Все нетерпеливо ждали его выстрела — видно, желудки уже урчали, и огненная вода покрылась испариной...
— А не пошли бы Вы все в жопу! — с какой-то азартной остервенелостью вдруг подумалось Робину. — Надоело! Небольшой скандал — и живите дальше сами! Как говорил Кот в сапогах, помогая хозяину: человек сам творец своей судьбы! Хочу свободы, бани и голых баб!.. И подольше не видеть ваши рожи...
И он немножко опустил вниз остриё стрелы, ощущая в руках упруго-вибрирующую тетиву лука...
— Жаль, а ведь жопа и вправду хороша, — мелькнуло в голове, и стрела полетела в заданном направлении...

Москва, 2015 г.