Скажи, как жить без тебя

А ночью пришёл Виталий. Кира услышала, как открывается замок, и торопливо вышла к нему, кутаясь в халат, остановилась в неприятном удивлении – ей ещё не приходилось видеть Глебова до такой степени пьяным. Он стоял, прислонясь к стене и смотрел на Киру. Долго смотрел. Потом сказал:

– Плохо тебе? Мне тоже. Давай жена, выпьем.

Он прошёл мимо Киры, задев её плечом. Его мотало из стороны в сторону, и он шёл по коридору, задевая руками то за одну стену, то за другую, бормотал:

– Надо же, какой узкий стал… Вот строят!..

Потом в кухне хлопнули дверцы шкафа, Кира услышала звяканье стекла, бульканье.

– Ки-и-ира. Ки-и-ира-а-а, ты где?

Она вошла, остановилась в дверях. На столе стояли две полные стопки.

– Составь мне компанию. Один я уже пил, пил… Что я, алкоголик что ли? Фу, какую гадость я пил, – Глебова передёрнуло. – Дядь Жора гадость такую принёс… Вот, точно, я ещё с дядь Жорой пил! Ты не знаешь его что ли? Мировой мужик! Я вас познакомлю, он, оказывается, у нас в кочегарке живёт. Садись, – он пьяно махнул рукой.
– Я не хочу.

Он встал, жёстко взял за руку, толкнул на табурет.
– Не надо, Виталий…
– Пей, – он резко подвинул ей стопку, так, что плеснулось на стол.
Кира выпила, сморщилась.

– Горько? – засмеялся он. – Горько! И все целуются! И все счастливы! На всю жизнь! За это я пить не буду.

Он выплеснул водку в раковину.

– Странно, – он помотал головой, – почему это я был уверен, что мне-то рогов не наставят? Вполне нормальный рогоносец получился. Ох, Ки-и-ира, – он погрозил пальцем, – смотри-ка, ты ещё не до конца меня переделала.

– Виталий, пожалуйста, не надо так…

Глебов долго сидел молча. Время от времени поднимал тяжёлый взгляд, смотрел, думал о чём-то. Она, неслышно передвигаясь по кухне, заварила крепкий чай, поставила чашку перед Глебовым.

Он долго и всё так же молча маленькими глотками пил горячий чай. Потом облокотился о стол, ткнулся лицом в ладони, жёстко потёр его, глухо проговорил:

– Он что, силой тебя взял?
Кира заставила себя ответить:

– Нет.
– Что же, страсть внезапно вспыхнула? Чем он тебя соблазнил? Чего я тебе не дал?
– Дай мне всё рассказать, прошу тебя… Ты ведь знаешь, я одного тебя люблю!

– Да? Я знаю это? – поднял удивлённо бровь Виталий.
– Он приехал…
– Не смей! – резко оборвал Глебов. – Не смей мне этого говорить. Не хочу.
– Ты не простишь меня?

Виталий молча смотрел на неё, потом глухо проговорил:
– Я бы хотел. Не могу…
– Тогда зачем мучить друг друга, если по-прежнему уже не будет?

– Развод, да? – нехорошо засмеялся Глебов. – Штампик в паспорте решит все наши проблемы? Один штампик разрешает любить, другой – ненавидеть. Действительно, как просто – штампики! на все случаи жизни!

Он снова наполнил стопки.
– За что теперь выпьем?
– Не надо пить. Иди лучше спать.

Глебов одним глотком опрокинул в себя водку.
– М-м? Спать? Прелестно! Там сегодня не занято?

Кира вскинула на него глаза.
– Тебе с ним было как со мной? Или лучше?

Кира вскочила, выбежала из кухни, влетела в спальню, захлёбываясь слезами, упала ничком на кровать.

От удара ногой дверь грохнулась о стену, зеркальное круглое стекло треснуло, половинка выпала, разлетелась осколками по полу.

Кира быстро обернулась, оцепенела – Виталий ли это был? Её нежный, великодушный, бережный муж?

Он подошёл, рванул с себя рубашку – пуговицы брызнули в стороны. Кира каким-то образом оказалась стоящей перед ним, близко, вплотную. У неё мучительно захолонуло сердце – она смотрела в лицо Глебову и не узнавала его: оно стало холодным, жёсткие глаза сузились в недобром прищуре. Напротив Киры стоял тот, кого звали когда-то Глебом. Он положил руки ей на плечи, медленно сжал в пальцах халат и рванул в стороны. Кира вскрикнула, инстинктивно прижала руки к груди. Глебов сжал её запястья, завёл руки за спину и так, не выпуская их, прижал, притиснул, больно впился в губы.

…Он был грубым, причинял боль и не хотел замечать этого. Потом он отпустил её.
Кира медленно села и беззвучно заплакала, глотая слезы. Глебов лежал неподвижно, и Кира подумала, что он спит, но он вдруг сказал:

– Тебе со мной плохо?

Взял за плечо, толкнул на постель, дохнул в лицо перегаром. Кира вывернулась, отбежала к двери.

– Ну, пожалуйста… Не надо… – проговорила она, прикрываясь остатками одежды.

Он подошёл, тяжело посмотрел в глаза.
– Мне – не надо? А кому?

Кира попятилась, ей стало страшно, подумала – сейчас он ударит.
Глебов выбросил вперёд стиснутый кулак, и он врезался в остатки стекла.

– Виталий! – отчаянно вскрикнула Кира, метнулась к нему, обняла, прильнула. – Господи, что же это!? – сквозь плач рвался её крик. – Я не могу без тебя! Я люблю тебя! Его я только пожалела! Прости меня! Ты можешь! Прости!

Виталий осторожно отстранил её.
– Принеси бинт.

Боль в разбитой, порезанной руке окончательно отрезвила и привела в чувство. Минуту назад он испугался себя, увидев ужас в Кириных глазах. Кровь частыми каплями падала с пальцев.

У Киры дрожали руки, и он сам забинтовал себе кисть и запястье. Неловко помолчав, сказал:

– Извини, – и повернулся к двери.
– Уходишь? – Кира с трудом сдерживала рыдания.

Виталий промолчал.

– Не уходи!.. Не уходи, прошу тебя, – голос дрожал, она говорила с трудом. – Я больше так не могу. – Ей не хватило сил сдержаться, из глаз хлынули слёзы. – Разве ты не видишь – я не могу больше так! Не оставляй меня! Или скажи, как мне жить дальше!

И Глебов проговорил, как говорят с плачущим ребёнком:

– Хорошо-хорошо, я здесь, я не уйду. Ложись спать.
– А ты? – дрожащим голосом, всхлипывая, проговорила Кира.
– Я покурю и приду.

Он не пришёл. Кира слышала, как он долго курил в кухне, тихо ходил по квартире, скрипнуло кресло в гостиной, чуть слышно перебирал струны гитары. Кира до утра не сомкнула глаз, подушка была единственным и безмолвным свидетелем её тихих, до жгучести горьких слез.

Вы прочитали отрывок из повести "Искупление" http://www.proza.ru/2015/09/05/1906


Рецензии
Нельзя пожалеть одного человека ценой предательства другого, близкого тебе.
Есть поступки,которые нельзя совершать никогда. Если ты человек.

Нельзя предавать Родину. Нельзя предавать родителей. Нельзя предавать своих детей. Нельзя предавать самого близкого тебе человека - мужа (жену)!

Это не ошибка, которую можно исправить. С этим придётся жить до последних дней.

Сергей Рубанкин   14.04.2017 21:51     Заявить о нарушении
Абсолютно согласна с вами, Сергей, - нельзя. Ну а если случилось? Не по злому умыслу, не корысти ради, не сознательно. Как жить дальше? И как быть тому, кого предали? Расплеваться раз и на всегда? Забыть? Клеймить до конца жизни? А если сам человек так клеймит себя, что больше невозможно? Как жить дальше?

Раиса Крапп   15.04.2017 02:00   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.