Визит к Кинотавру

Когда наш земляк Марк Рудинштейн в 1991 году решил провести независимый кинофестиваль, в его затею мало кто верил. Да и время было довольно смутное: бурлящей стихии горбачевской перестройки уже угрожало новое стихийное бедствие  – ельцинская партизанщина.
Так что первый рудинштейновсвкий фестиваль прошел еще при пошатнувшейся Советской власти, а второй в 1992 году проходил уже при власти, ориентацию которой мы не можем определить до сих пор.
Так или иначе, власть поменялась, а цены, как тогда говорили, отпустили, понимаешь. А они, эти самые цены, почувствовав волю, взлетели куда-то в небеса. Инфляция составляла сотни, даже тысячи процентов. Людям нечего стало есть, не на что купить одежду, а этот чудак затеял какой-то кинофестиваль. Пир во время чумы да и только. Так думали многие, и в принципе они были правы: ведь из-за отсутствия средств, отсутствия элементарного внимания со стороны властей к отечественному кинематографу он фактически оказался на грани гибели.
Именно в этот момент мудрый Рудинштейн протянул руку помощи тонущему российскому кино.
Кинофестиваль, который и был одним из спасательных кругов для "самого массового из искусств", несмотря ни на что, удался.
В жемчужине Черного моря городе Сочи, в великолепной гостинице "Жемчужина" в 1992 году второй раз собрался весь кинематографический бомонд России. Актеры, журналисты, гости фестиваля получили уникальную возможность не только смотреть новые фильмы, но и в течение десяти дней и ночей находиться под одной крышей, общаться друг с другом, делиться впечатлениями и даже отдыхать. Чудесная пора - конец мая - начало июня - как нельзя лучше располагала ко всему этому.
Почему я акцентирую внимание на 1992 годе? Да потому, что именно с этого времени фестиваль стал Открытым российским фестивалем. Даже Госкино изъявило желание стать его соучредителем. Это и понятно: как только чиновники от кино увидели, что фестиваль получился, они тут как тут: почему бы потом не примазаться к чужой славе?
В том же 1992 году Марк Григорьевич предложил пост Президента фестиваля популярному актеру Олегу Янковскому, который был Почетным президентом фестиваля. Сам создатель кинопраздника  Марк Рудинштейн занял пост Генерального продюсера.
Нам, подольчанам, все это было вдвойне приятно, так как новый кинофестиваль был создан не только нашим земляком, но создан именно у нас, в Подольске. Это потом он обосновался в Сочи. Так что,  благодаря Марку Рудинштейну, Подольск и Сочи стали своеобразными творческими городами-побратимами.
К этому времени новорожденному фестивалю подобрали и имя: проведя небольшую мутацию зверочеловека, получили симпатичного зверушку, который и стал эмблемой фестиваля и дал ему имя "Кинотавр".
Марк Григорьевич пригласил меня на фестиваль в 1992 году, но, увы, я поехать не смог: был очень занят. Правда в фестивальном Сочи висели рекламные щиты о том, что спонсором фестиваля является Подольская фабрика офсетной печати. Где-то фигурировала и моя фамилия, как директора этого предприятия.
Дело в том, что в то время мы с Марком  Григорьевичем были близкими и добрыми соседями, буквально окно в окно, через узкую часть Ревпроспекта. Два этих здания на углу Бронницкой (Ревпроспекта)  и Большой Зеленовской улиц, в которых  тогда находились наши рабочие кабинеты, построены в начале 20-го века и находятся всего в 10 метрах друг от друга.
Да и реклама в Сочи появилась не случайно: я охотно выполнил ряд заказов "Кинотавра" по печати фестивальной продукции и оказал фестивалю посильную спонсорскую помощь.
Побывать на фестивале в Сочи мне все-таки удалось, но уже в следующем, 1993  году.
Летели мы чартерным рейсом вместе с редакцией кинотаврической газеты "Тет-а-тет" в лице ее редактора Нелли Ржевской и специального корреспондента Нины Вишневой. Кстати скажу, что они и выполняли обязанности остальных сотрудников газеты. Тем более, что остальных сотрудников в редакции просто не было и газету они делали вдвоем.
Итак, мы летим! Летим в окружении кинозвезд. И охватывает очень странное чувство: кругом до боли знакомые лица. Но знакомство это – одностороннее: я их знаю, а они меня нет. Конечно, позже со многими из них познакомимся и пообщаемся. Но это будет потом...
Надо сказать, что в Сочи подольская делегация была очень представительной и достаточно многочисленной. Наш город представляли: председатель Подольского горсовета Алексей Уманский, Генеральный директор торгово-промышленной палаты Московской области Вячеслав Склонин и другие официальные и неофициальные лица.
И хотя в связи с большой занятостью Марк Григорьевич не мог находиться с нами  или посещать нас каждый день, но мы постоянно чувствовали его внимание к нам. И вообще все участники и гости фестиваля относились к нам с особым уважением и вниманием, как к представителям родины "Кинотавра". И внимание это как-то незаметно переходило от одного подольчанина к другому, но совсем нас не покидало.
И вот дружной компанией двинулись мы к синему морю.
Пляж был усыпан звездами кино. Увидеть вместе столько великих актеров и деятелей кино – это уже чудо. Послушайте, какие имена: Нонна Мордюкова, Галина Польских, Георгий Данелия, Георгий Жженов, Михаил Глузский, Микаэл Таривердиев, Анатолий Ромашин, Всеволод Ларионов, Влад Листьев, Александр Абдулов, Александр Збруев, Олег Янковский и многие другие.
Правда, первое впечатление от пляжа было несколько неожиданным: длинноногие телки, которых навезли в Сочи тогда совсем еще новые русские, вроде затмили наших экранных красавиц. И сами новые тоже пытались выглядеть лучшими мужчинами пляжа. Но это продолжалось недолго. Как не говорите, а интеллект при внимательном рассмотрении впечатляет больше, чем анаболические мышцы. И быстро все встало на свои места. Особенно когда на пляж вышла член жюри несравненная Ирина Алферова. Она накануне предстала перед кинообществом в ослепительном вечернем платье. Но на пляже, без платья, она была еще прелестнее. Мужчины смотрели на нее, оцепенев от изумления, но оторвать взор от этой неземной красоты было невозможно. Когда же на пляже появилась известная телеведущая обольстительная Светлана Сорокина со своими роскошными формами, окончательно стало ясно, где истинная женская красота.
Да и знаменитые киномужчины выглядели в обнаженном виде не хуже, чем на экране в гриме королей или мушкетеров.
Но даже в таком звездном окружении подольчане были на высоте. Неизгладимое впечатление на окружающую киносреду произвел Вячеслав Склонин. Даже знаменитые кинодивы смотрели на него с нескрываемым интересом. А мы этот интерес всячески подогревали, пустив слух, что он – русский эмигрант из Голливуда.
Когда же на пляж выкатились мы с Уманским, журналист Нелли Ржевская, стоя в позе Афродиты, изрекла:  "Смотрите, подольчане! Наши маленькие крепыши смотрятся здесь лучше всех".
Аплодировали все, даже звезды-сопляжники.
С этого момента большая доля внимания перекочевала к Уманскому. Алексей Александрович, должностное лицо, рыбак и охотник, неподражаемый рассказчик, отличный пловец, итак  был заметной фигурой. А тут еще – его день рождения. Мы отметили это событие всей подольской делегацией очень весело и красиво. А в перерывах между тостами, байками и анекдотами я "по просьбе трудящихся" исполнял грузинские песни в два голоса со своим магнитофоном. Увы, другого выхода не было, так как не было с собой гитары.
Но этим дело не кончилось. Главным затейником веселья был все-таки сам Уманский. Он придумывал всякие розыгрыши и мистификации, иногда (шутя, конечно), со ссылкой на руководство фестиваля, в том числе и на Марка Рудинштейна. Я посвятил "новорожденному" шуточные стихи, которые начинались так:

На фестивале я спросил у маски:
"Как ценится в Сочи подольская марка?"
Гордо ответил председатель Уманский,
Ссылаясь при этом на мнение Марка… и так далее.

День рождения Уманского по своим юмористическим масштабам уступал только дню рождения Александра Абдулова, который по  традиции отмечался в Сочинском цирке в прямом смысле всем кинематографическим миром. Сама атмосфера цирка настроила всех на веселый лад. Весь вечер на манеже были не только клоуны, но и сам "виновник" торжества красавец Александр Абдулов, величественный Влад Листьев, неподражаемый Леонид Ярмольник. В действии участвовали все звезды российского кино, телевидения и эстрады. От безостановочного смеха у всех болели животы и челюсти, и, пожалуй, это было единственной "неприятностью" в этот дивный вечер.
А на вечерних просмотрах конкурсных фильмов в Зимнем театре в центре внимания оказалась моя дочь Нина Вишнева. Бог наградил ее незаурядной внешностью. Но дело даже не в роскошных вьющихся волосах или небесно-голубых глазах. Она своим изобретательным умом сумела придать своей внешности тот особый шарм, который выделял ее даже в таком звездном окружении. Дело еще  в том, что в то время  Нина сотрудничала с фирмой эксклюзивного  трикотажа "Сирин".  Ее попросили продемонстрировать на фестивале несколько новых моделей. Вот она их и демонстрировала на себе, т. к. других манекенщиц у нее не было. Так что каждый вечер она приходила на просмотр в разных нарядах. Причем специально приходила за несколько минут до начала сеанса, когда зал был уже полон. Звезды кино падали от удивления.
Нина на фестивале была уже второй раз, поэтому многие ее знали. Знали ее и по газете "Тет-а-тет", и по авторской программе "Воображала", которую она вела на радио Роксе. Она запросто общалась со многими звездами, была на "ты" с Владом Листьевым, другими известными представителями теле - и киномира.
Кстати скажу, что Нина Вишнёва сегодня – один из ведущих журналистов русского телевидения  в Нью-Йорке.
Но вернемся к фестивалю 1993 г.
Ночью мы тоже не скучали и даже не спали: ходили на интереснейшие встречи с таинственным названием ПРОКК. Расшифровывается эта аббревиатура очень просто: профессиональный клуб кинематографистов. Это что-то вроде ночного клуба с концертом и бутербродно-алкогольным столом; клуба, где и исполнители, и зрители – те же звезды кино и эстрады.
Алкогольных напитков было очень даже в меру, но, как  водится, у всех с собой было. Поэтому к утру иногда наблюдался некоторый звездопад, что, впрочем, не сильно омрачало общую атмосферу.
В первый вечер мы со Склониным пришли в зал пораньше, чтобы занять места для остальных подольчан. Сели с двух сторон длинного стола. Но пока земляки собирались, к нашему столу подсело такое созвездие, что мы не стали говорить ничего о цели нашего здесь пребывания. Слева от меня оказалась Ирина Муравьева, справа – Анатолий Ромашин. Склонина окружили Нонна Мордюкова и Галина Польских.
Поговорили, чокнулись, выпили за киноискусство, за "Кинотавр" и его создателя. Ромашин оказался хорошим собеседником. Он мне долго объяснял как вреден дрожжевой хлеб, и чем коньяк лучше водки. Он в качестве иллюстрации наливал себе из своей фляжки коньяк и дегустировал. Я почтенной публике преподал урок о пользе натуральных виноградных вин, о способах их приготовления, хранения и, конечно же, – потребления. Расходились в доску друзьями.
Под утро совершенно обалдевшие от бессонницы, мы шли спать хоть на пару часов, а утром начиналось все  сначала. Но, несмотря ни на что, на усталость никто не жаловался. Все торопились побольше общаться  с южным солнцем, ласковым морем и звездным обществом.
А какое раздолье было журналистом?! Материал можно было собирать в прямом смысле на ходу.
Однажды на пляже одна знакомая журналистка подошла к известному режиссеру и, включив диктофон, сходу стала надиктовывать:
– Я беседую с известным советским кинорежиссером Марленом Хуциевым. Марлен Мартынович! Скажите, пожалуйста, какие у вас ближайшие творческие планы?
Режиссер широко улыбнулся и сказал:
– Я не знаю какие планы у Марлена Мартыновича, тем более что я  –  Георгий Данелия. – Журналистка смутилась, но быстро "перестроилась" и взяла интервью у Данелия. И никаких обид.
И вообще дни проходили очень бурно и интересно. Но ведь от избытка хороших эмоций тоже устаешь.
Однажды днем я решил уединиться в номере и немного отдохнуть. Но не удалось: мне принесли приглашение на загородный пикник. Вздыбленные автобусы уже ждали у порога.
Проходила эта встреча звезд и созвездий на территории одного из загородных санаториев Сочи. На месте к своему большому удивлению я обнаружил, что из подольчан приглашен я один. Почему, я не знаю. Может быть это случайность, может, учли мое спонсорское происхождение. В любом случае вечер был незабываемый. Я пообщался и познакомился со многими выдающимися деятелями кино и эстрады. Тепло поговорили мы со знаменитым композитором Микаэлом Таривердиевым. Посидели, покурили. Он очень красиво и со вкусом курил трубку. По-детски смущался, когда я хвалил его музыку.
Пообщался с писателем-юмористом и кинодраматургом  Аркадием  Ининым (с которым мы позже успели перейти  на "ты"), с известным кинокритиком Георгием Капраловым.
Интересная беседа состоялась с известным артистом театра и кино Александром Пашутиным. Я подошел к нему, зная, что он страстный гитарист, к тому же – семиструнник, как и я: надеялся, что у него и есть гитара и удастся поиграть. Именно потому, что было хорошо на душе, очень хотелось поиграть, потревожить струны любимого инструмента.
Разговор я начал из далека:
– Александр Сергеевич! Семиструнников остается все меньше. Давайте создадим клуб семиструнной гитары. – Он отозвался очень живо:
– Это очень интересная мысль, очень! Надо подумать над этим. Тем более, что я люблю семиструнную гитару, давно дружу с ней. Знаете, я дома оставил гитару, которую мне совсем недавно сделали на заказ. Чудо! Звучание – сказка! Я скучаю по этой гитаре  больше, чем по жене. Очень скучаю.
– Я тоже не взял свою восьмиструнную гитару и тоже очень скучаю.
– Как восьмиструнную? – удивился он.
– Дело в том, что моя гитара тоже сделана на заказ по моим  чертежам. Строй семиструнной гитары, а восьмая струна – низкое "ля".
– Слушайте, это же так интересно! Нам надо обязательно встретиться и поиграть вместе.
Мы обменялись визитными карточками и договорились, что по возвращении в Москву  созвонимся и встретимся. Конечно, созвонились. Я передал через дочь Александру Сергеевичу несколько фотографий, сделанных в Сочи. Но встреча так и не состоялась. Наверное, в этом виновата не только наша занятость, но и то что, говоря словами Пушкина, "мы ленивы и нелюбопытны". Может быть и так...
Конечно, в промежутках между морем и ночными бдениями мы все-таки смотрели кино. И надо сказать, что я для себя сделал несколько открытий. Во-первых, кино стало совершенно свободным. Во-вторых, это свобода выразилась в том, что обязательными  атрибутами новых фильмов стали раздевания, половые акты и сленго-матерный язык. Конечно, если эти кинопроизведения перевести на нормальный русский язык, то вроде и нечего. Тем более, что в большинстве из них заняты великолепные актеры...
Нас кое-кто убеждал, что сам Пушкин любил выражаться крепкими словечками. Я не сомневаюсь в этом, но думаю, что Александр Сергеевич в матерном языке упражнялся, так сказать, в нерабочее время, то есть в качестве своеобразного хобби. А в рабочие часы он все-таки говорил и писал на изысканном русском языке и старался даже памятник себе воздвигнуть нерукотворный, или хотя бы с повесой Евгением Онегиным пообщаться.
Так или иначе, но мы все-таки посмотрели ряд хороших фильмов, например, "Анкор, еще Анкор" Петра Тородоровского, "Увидеть Париж и умереть" Александра Прошкина и другие. Справедливости ради отметим, что в этих  фильмах тоже встречаются,  извините, скверные слова. Но это, как я уже отмечал, – результат внезапно нахлынувшей свободы, что-то вроде возрастной болезни. И очень хочется верить, что со временем это пройдет. То есть все плохое и вредное пройдет, а хорошее кино останется...


Рецензии