Настоящий полковник. 6 глава

Предупреждение. ГОМОСЕКСУАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. Читать только после исполнения ВОСЕМНАДЦАТИ ЛЕТ.

* * *


Выслушав мою просьбу, Тимофей тяжело вздохнул и тихо промолвил: «Ведь не отстанешь, пока всё не узнаешь. Ты такой упёртый. Ну, да это по нынешним временам и хорошо. Поставленных целей надо с огромным упорством достигать, тогда все вершины по жизни станут доступными, много чего сможешь добиться.
Ладно, слушай…
Только не перебивай! И так волнуюсь. Дай бог слова найти правильные в оценки того, что со мной произошло в недавнем прошлом…
Это я в твоих глазах был таким богатырём: Алёша Попович, Илья Муромец и Добрыня Никитич вместе взятые, как на картине художника Васнецова.
Герой!
Победитель!
Это, защищая тебя, таким становился. А так – целая кошёлка подростковых и юношеских комплексов. Говорил от этого косноязычно. Это потом, уже в армии, кучу книг прочёл, обстоятельства способствовали. Никому не говорил, тебе первому, я ведь в Армию-то уходил девственником. Ни с одной девчонкой ничего не было. До дрожи в коленях боялся их полапать. Так и дрочил себя ночью на сеновале, что летом, что зимой, отсидев вечер в сторонке на дискотеке.
За все свои восемнадцать лет ни разу дальше районного села никуда не выезжал. А тут, город. Огромное скопление людей. И хоть трусом никогда не был, но в новой обстановке совсем растерялся и ушёл в себя. Короче стал такой бирюк - бирюком, молчун – молчуном, но спорым, да работящим, быстро схватывающим и чётко выполняющим поставленные задачи.
Как ни странно, но именно эти качества стали определяющими в моей солдатской Судьбе.
Хоть и попал в среду служивых людей дрищ – дрищем, но высоким, да с широким разворотом плеч и, что немало важно, властным взором. Видимо этого было достаточно, чтобы меня направили в учебку, аж в Грузию. Там обучили на радиста, а в качестве заменяющей военной профессии на водителя.
А потом попал служить в ВВС. Ну, конечно же - не лётчиком. На военном аэродроме так ни разу и не был. Направили меня в метеорологическую службу. Ведь для полётов требуются точные прогнозы погоды. Вот и распределяли нас по точкам, да в такую тьму – таракань, где ближайшие люди жили за сотни вёрст.

А знаешь, это уже там, на точке узнал впервые, откуда такое словосочетание появилось. Удивительно, но в комнате, где находилась аппаратная, был большой шкаф с книгами. Говорят, что его оставили учёные, когда передавали армейским спецам научную базу, а сами пошли дальше, изучать Север. А книги эти…, они многих из российских парней, что там служили, культурнее сделали. В том числе и меня. Именно там, вычитал в энциклопедии, что: «Впервые Тмутаракань упоминается в «Повести временных лет» от девятьсот восемьдесят восьмого года, где говорится о распределении земель между сыновьями князя Владимира Красное Солнышко. Он не только крестил Русь, но, являя пример потомкам, отправился покорять Северный Кавказ. Заодно захватил порт хазарского каганата, доставшийся в удел седьмому сынку - Мстиславу Владимировичу, которому, при вступлении в княжение, не было и шести лет.
Люди там жили разные. В основном хазары. Они ходили в длиннополых одеждах и стягивали курчавые волосы золотыми обручами.
А вообще история Тмутаракани началась около двух с половиной тысяч лет назад. В древности ходили слухи, что город основал некто Симандр, большой любитель морских путешествий и назвал город Гермонасса в честь жены. Основав городишко, умер, а градоначальницей стала его супруга.
Потом пришли гунны где-то в шестом веке. Но они были варвары и не смогли оценить красоту античную, вот и уничтожили здесь много прекрасного.
Дальше власть перешла к византийцам, которые обозвали град Таматархой. А позже, он стал одним из главных городов возникшей Великой Булгарии. Древние булгары активно торговали и разнообразно сотрудничали с Византией - великим соседом. Это, однако, не помогло им, когда сюда пришли хазары. И городище стало частью Хазарского каганата аж до десятого века, получив и новое имя Самкерц.
Ну а в девятьсот пятьдесят шестом году хазар, как известно, победил русский князь Святослав. Русичи город называли Тмутаракань. Ну, а в одну тысячу четыреста семьдесят пятом году Крым и всю округу захватила Турция. Язык они ломать не стали и назвали место - Тамань. К моменту возвращения этих земель Потёмкиным название так прижилось, что менять его не стали.
Так что, говоря «тьма - таракань» мы подразумеваем страшно далекое место, где-то в дикой глуши. Общий смысл слов понятен каждому, а вот где именно она находится, не знает почти никто. А ведь это, как оказывается город, который существовал ранее, да и по сей день, но уже с именем Тамань».

Разные по количеству солдат были метеорологические точки. Где и более десяти, поскольку необходимо было снимать показания с выносных пунктов. Так там ребята за день по пятьдесят километров наматывали. Были как наша, два или три человека. Но одно неизменно-общее – это круглосуточное дежурство с передачей данных каждый час. При распределении пополнения, могутный такой сержант, как медведь – сибиряк и такой же молчун, выбрал меня, взамен говорливого дембеля, заявив: «Хороший был напарник – орёл, но болтун. А ты как раз по мне. Поедем служить на сопку».
И поехали…
На вездеходе часов семь по тундре. Я по наитию думал, что за нами следы останутся, как от гусениц трактора, ан нет. Прибыли. Высокая такая каменистая гряда. Мы с сержантом потом часа три таскали мешки и ящики с продуктами, да сменными частями оборудования и горючкой для дизеля. Ведь только раз в месяц такая оказия бывает. А так – тундра…, да мы - двое…
Отдохнули чуток. Показал хозяйство. На самом верху стоят такие будочки на деревянных распорках, а жильё-то чуть ниже, в закрытой от ветров впадине. Помещения небольшие, но всё необходимое есть: аппаратная, жилой кубрик, кухня, дизельная и даже баня. Вода из артезианской скважины. Что удивило так это уборная. Вишь, как хитро его обозвали - биотуалет. Я о таком и не слыхивал никогда. Ходишь по нужде, а раз в месяц выносишь в отведённую яму, такую плотную массу дерьма, как лепёшка, главное без всякой вони. Вот брат, какая сила наука, что только не придумают, прямо как у космонавтов. Перед моим приездом такое установили, как эксперимент, специально учёные мужики для установки приезжали. Во, как!

Здесь мне предстояло служить полтора года…
По мне так хорошо! Подальше от высокого начальства спокойнее, а работой тяжёлой не испугаешь, чай сам из крестьян, привык трудиться без выходных.
Одно меня мучило. Всё так скомпоновано, что и затаиться негде. И ни на одной двери, кроме входной, запоров нет, даже в уборной. А уже невмоготу…
Х*й сутками торчит, сдрочнуться бы. Уж более недели не тешил себя со всей этой передислокацией через всю страну. Конечно, можно бы и на улице, да на другой день с утра такой ветрище и холод навалился, что снимать показания идёшь, одеваешься как на зимовку, где уж себя оголять да расчехлять, чтоб стояк поласкать рукой.
Потом как будто приловчился. Пока сержант спит, сутками ведь дежурим, по-тихому в аппаратной себя ласкал. Но опять никого удовольствия, чуть ли не в застёгнутых штанах рукой шуруешь, а так раздеться хотелось. Да, напарник-то так чутко спит, яко охотник, что любой шорох или звук его мгновенно пробуждает, и он летит к источнику оного. Оно и понятно, ведь я новичок, могу по незнанию чего и не так сделать, а аппаратура дорогущая чай.
Как тут кайф словить в таких экстремальных условиях?
Ну, никак не получалось расслабиться, да так, чтобы с чувством, с толком в удовольствии ублажить себя, как бывалоча на сеновале отцовском. Всё скомкано – быстро, так лишь пар спустить, чтоб хотя бы яйца не так ломило. А то ведь дошёл до того, что боль жуткая при любом касании ими ткани трусов.
Через некоторое время, приглядевшись, понял, что не у одного меня такие проблемы. Но оба молчуны.
Страдаем..., терпим…, и молчим…
Всё разрешилось само собой, как часто бывает в жизни – просто и обыденно.
Странные мы люди – россияне, вначале упорно создаём проблему на пустом месте, а потом так же упорно её решаем. А ведь можно всё обсудить и понять друг друга, да и найти приемлемое решение, не доставая правой рукой левое ухо…
Зачем, когда есть для этого левая рука, чай ведь так сподручнее?

В субботу, как и положено солдатам – баня. А поскольку на расход воды было ограничение, то мыться надо быстро и сразу обоим. Я уже тебе говорил, что помещения были небольшие, а баня в особенности махонькая. В коридоре – раздевалке только бочком и то обязательно заденешь другого, либо задом, либо передом. Пока раздевались, так натолкались, что у меня встал, яко у жеребца, как тут скроишь.
И что делать?
Сказать, что не пойду, голова болит. Смешно. Уж лучше сразу заявить, что у тебя «месячные»…
Целый водевиль получается!
И такая злость навалилась. На себя. На сержанта, которого так необычно Мироном кличут. На службу. Даже на министра обороны. Ну, на хера спрашивается, такие тесные помещения делать?
У мужиков без баб от любого касания живого тела х*й столбом встаёт. От злости плюнул про себя на ВСЁ, убрал руки с паха, и гордо подняв голову, остальное и так торчком, чуть не парадным шагом потопал … в помывочную – парилку...
Через минуту таким же жеребцом нарисовался сержант...
Вот, бляха – муха, прямо дефиле голых мужиков, как на гей – параде в загнивающем Западе выходит. И такое-то…, в отдельно – взятом подразделении великой и могучей Армии Союза Советских Социалистических Республик!
Да это просто УЖАС …, или АНЕКДОТ …
Сели рядком на полку, а она такая, что бедро о бедро, нога об ногу трётся. А этот предатель – Хулио Херилович Ялдищев только сильнее головку поднимает и залупляется в немом оскале расширенного отверстия семенного канала.

А – а – а!
Пошло всё… на кудыкину гору!
Гори оно синим пламенем!
Обхватил пятерней по-хозяйски и с таким воодушевлением да желанием наяривать стал, что стыд и смущение разом исчезли. И даже кураж появился. Боковым зрением вижу, а сержант - не отстаёт…
Мало того. Перехватил руку, правой дотянулся до меня и возложил её на восставшую гордость – толстенький такой корень. Стал нежно – крепко обхватывать да скользить, типа, на правах начальника…
Вау!
Какой кайф!
Только отчего такое не равноправие. В народе бают: «В бане все едино голые, так какие уж тут могут быть привилегии». Решительно протянул свою, уцепился и стал, как себя, ласкать его. Ох уж и ор у нас стоял, когда разом зафонтанировали. Но, даже кончив, рук не убрали, продолжили ласку, да ещё и головы развернули, чтоб получше разглядеть аппарат соседа.

И как-то растворилось, исчезло стеснение. На кухне пили чай только в трусах. Там и состоялся решающий разговор, который определил для меня правила сложившего бытия – жития, того, что не касается несения службы. Они, оказывается, давно уже сложились. Насколько долгонько - неизвестно, поскольку их в своё время для Мирона озвучил Юрий – теперешний дембель и уже гражданский человек, который принял «эстафету», прибыв на службу в данную точку. Но мне, отчего–то кажется, оно там со времён учёных как наладилось…, так и существует…, неписаным, но неизменным законом…
Вот что мне поведал сержант, предварительно уведомив, что разговор с глаза на глаз, без всяких там, б*ядских бабских штучек: «Я прибыл сюда взамен дембельнувшего сержанта, Юрке ещё год было служить. Он уже поднаторел и всю технологию службы, как «Отче наш» знал. Вот и вводил в курс дела. Лето было, жара. Ходили почти голышом в одних труселях. В такой одежонке трудно скрывать то, что эпизодически, помимо воли хозяина, вскакивает во весь свой полный рост.
У Юрки, мелкого такого, но острого на язык парня, членик был небольшой, даже во вставшем состоянии всего сантиметров десять, да к тому же ещё и тонкий. Узрев как-то мой сильно выпирающий стояк, долго вокруг и около ходить не стал, а прямо в наглую предложил отсосать. А чего отказываться, дрочить то уж надоело. Что и было сделано в кубрике через минуту. Сказать, что это было ХОРОШО, значит просто соврать.
Это было ох*ительно КЛАССНО!
На следующий день я уже сам заявил: «Давай, земеля, порадей, шибко хочется. Посмотри, как встал!» На что этот наглый совратитель, который оказался ещё и искусным интриганом, заявил: «Хочется? Мне тоже. Но теперь другой расклад: я тебе, а ты - мне. А если нет, то соси себе сам. Я не буду, хоть убей!»
От такого решения у меня челюсть отвисла. Да чтоб у этого мелкого в рот взять, да никогда. Чай не пидор…

Но, на следующий день, опять стал к нему подкатываться. Примерно как в той песне: «Я к нему и так и этак, со словами и без слов», ну, её ещё Николай Караченцов поёт в фильме, как его, а «Белые росы». А он упёрся. Или обоюдно, или никак…
Вот чёртов нахалёнок!
Через неделю резко изменил тактику. По вечерам стал устраивать прямо настоящее шоу. Скидывал полностью одежду, демонстрируя Природой данную фактуру. Чего только не выкаблучивал: и потряхивал, и потирал, и залуплял, и театрально с ахами и охами, изображая кайф, дрочил.
А этот раз*издяй сидит как сыч напротив – и молчит. Глаза по блюдцу, изо рта слюни аж текут, язычком свои алые губки облизывает, взор от моего балуна не отводит и себя за свой стручок: то двумя пальчиками, то кулаком, до оргазма доводит.
А я смотрю на этот алый бутончик губ и шаловливый язычок, и сам просто реально так представляю, как он ими мой толстый и длинный жезл ублажает. Чай не «с гулькин хер», есть на что посмотреть, почти двадцать один сантиметр, с крупной такой, мясистой головкой.
Вспоминаю, как по первому разу им губы Юрику раздвигал…
Как его гибкий красный шалунишка - язычок по уздечке круги нарезал, оставляя влажные следы...
А потом заглатывал и заглатывал…
Особо классно, когда моя залупень из полости рта входила в узкое горлышко. До визга щенячьего, до матерка озорного доводил. Так славно!
Удовольствие зашкаливало. И ведь обоим хорошо было. Какого рожна этому уё*ищу ещё надо, а?
Спустя десять дней, таких вечерних представлений, обозлился. И ему пару «лёгоньких лещей» отвесил, дабы не побить, а поучить, да в чувство привести, ну и сопротивление сломить…
Ни хера! Сидит на кровати: глаза полные слёз, голос дрожит, ручонки подрагивают, но ведь всё равно, упорно стоит на своём. Жалобным голосом упрямо талдычит: «Хоть убей! Либо обоюдно, либо никак. Каждый сам по себе. Наедине с Дунькой Кулаковой».

Вот ведь выб*едок! Дал вкусить торт «Птичье молоко», а потом заерепенился и хочет посадить на замшелые сухари без воды. Да я, и без его советов себя наяриваю каждый вечер, но дрочка только временно снимает напряжение, не давая радости и того восторга, которое испытывал при сексе с Юркой.
Хотелось вновь почувствовать: тепло человека, ласки рук, жар тела, влажность обволакивания зёва, тесноту скольжения в горле. Вот ведь упрямый искуситель, обладатель глубокой глотки, способной принять моего обалдуя полностью, вобрав до самого лобка, так что яйца о подбородок бьются.
А потом мне его стало жалко…
Такой маленький, слабенький, а я мальца за мужика держу. Да он ещё пацан малахольный и таким надолго останется. А за то, какой характер! Пытай не пытай – не предаст и своих не выдаст. И вот ТАКОГО славного мальчонку, как гестапо мучаю. У, палач! Вырос на сибирском добре натуральном «в коломенскую версту», дал Бог тебе силушку немереную, медвежью, так что теперь, каждого гнобить будешь? Ты ведь не кровавый цепной пёс Малюта, чьё имя стало нарицательным во все времена для всех россиян.
На Руси давно известна поговорка: «Не так страшен черт, как его малюют», но при Грозном она видоизменилась. Московские люди, а за ними и все остальные, стали приговаривать: «Не так страшен царь, как его Малюта». Под царём естественно, понимался здравствующий государь Иван Васильевич, а под Малютой – его правая рука - Григорий Лукьянович Бельский-Скуратов. Из служивых он, обычный войсковой сотник. Из-за своей жестокости, нечеловеческой верности, яко пёс, и готовности выполнить не то, что приказ, прихоть и стал КАИНОМ во плоти, цербером кровожадным.

Это что же, и я такой получается?
Да Юрасеньку надо оберегать, жалеючи. Вон ведь сидит, такой махонький да взъерошенный, как воробей, так и хочется его обнять, да пожалеть. И с каждым днём стало мне его всё жальчее и жальчее.
Короче, дней через пять сдался...
Подсел, обнял, прижал, поцеловал. Миролюбиво произнёс: «Ладно, нахалёнок и интриган. Твоя взяла. Давай кроватки сдвинем, да возляжем в любви и согласии. Соси у меня, жаль ты моя, а потом, так и быть, тебя вылижу, как щеночка махонького да беззащитного …».
А он так хитренько поглядывает и игриво – затейно бает: «Давно бы так. Чего столько времени ломался, сколько его потеряли. Как говорится: «Один раз не пидарас». А потом, я же тебя, пока, не е*аться зову, а так по минетику…
Для начала хотя бы раз в день, а дальше как получится. Да и не переживай ты так. Уж не ведаю, кто такой МУДРЫЙ был, но, сколько стоит, сея точка в тундре, столько лет мужики служивые, таким образом, себя ублажают, баб-то на сотни километров рядом нет. Так что не ты первый, не ты последний …».
Мы с ним быстро кровати сдвинули, все, что было из одежды, скинули и легли. Слышу, опять вещает, ишь, как пацанчик-то раскомандовался, яко генерал: «Мирон, а Мирон, чтобы ты меня не надул, давай ка возляжем валетиком на бочок и обоюдно, разом, засосём одновременно. Хорошо?»
Ну, и что делать? Убивать этого наглеца? Тогда вообще не с кем будет даже слово молвить, не то, что вместе кейфовать, да и жалею я этого пацанёнка…
А шло бы оно всё и ехало!
Уж коли так Судьба уготовила, что нету баб, так не помирать мужикам…
Лады, иди сюда! И обхватил его маленькие, но довольно мягонькие половинки попки, вобрал его тоненький стручок в ротешник, как спрятал, от всяких невзгод.
Вот с тех пор и закрутилось у нас любовь – морковь. Да так разохотились, что в иной раз и днём устраивали сесксотерапию каждые три – четыре часа. Служба из медляка преобразилась и стала романтическим вальсом в быстром темпе.
Год пролетел незаметно…
Вот сейчас где-то на гражданке, мой ласковый нахалёнок …
Теперь, нам с тобой решать надо, как «дальше жить в нашей избушке, где всего две живых зверушки»…
Как станем выживать в таких вот вынужденных условиях?
Гробить своё здоровье монашеским обетом целибата или жить в согласии и радости обоюдного секса. Я тебе сосу, ты мне. Ответа разом не требую. Утро вечера мудренее. Подумай, обмозгуй, переспи с мыслью о неизбежном, а завтра и решение примем.

А чего, думать-то долго? Сразу вспомнился подслушанный разговор отца со своим младшим братом, который более пяти лет отсидел за непредумышленное убийство. На стройке робил, буря разыгралась, крановщик погиб, а дядька прорабом был, вот и стал «без вины виноватым». Я во время их разговора на печи лежал, там и затаился. И каждое словечко помню, особенно это: «Самое страшное там, за колючим забором, когда х*й стоит. Постоянно – е*аться хочется, а не с кем. Бабы то в отдельных тюрьмах сидят, в других зонах парятся. А ты с юности ещё должен помнить, что если пару палок в ночи не брошу, спать не могу. Что делать?
Но жизнь, она и в тюрьме жизнь. Притёрся, пригляделся. Там есть такие общие «петушки». Да вот, б*ядства душа никогда не принимала. Нет, не моё...
Но ведь все живые. Сдружился с парнишкой молоденьким, почти мой ровесник, и как-то мы с ним переплелись. Он при библиотеке пристроился, а я как бы стал самым лучшим читателем. Вот там по-тихому, он в меня, я в него. Всё было: и в рот, и в попку. За то не озлобились оба и не оскотинились, сохранили свою психику на нормальном уровне. Так делали шито – крыто, что до окончания срока обоюдные поеб*шки оставалась только нашей тайной. Знаешь, брательник, оказывается это так клёво …, ни о чём не жалею!»
На следующее утро дядька уехал из деревни навсегда. Завербовался на Крайний Север. И правильно сделал, деревенские, ему бы всегда напоминали, что сидел, да и относились бы с недоверием.
А там новое место, незнакомые люди, никто никого не знает. Он работал и учился. Женился. Теперь где-то там – на Северах, большой начальник. У меня оказывается куча двоюродных братьев – аж три, и две сестрёнки есть. Так, что пять лет с мужиком жил, а ничего дурного не пристало. Вон сколько потом ребятишек настрогал.

Вот и мне надо соглашаться. Если уж что не по нраву станет, откажусь, перейду только на ручную работу. За то без всякого стеснения да шараханья друг от друга. Мысли быстро промчались в голове, и я объявил своё решение.
А уж через минуту, сдвинув кровати, облапав друг друга за зад, лежали валетиком и полировали две большие елды: он – мою, я – его. Ты меня не первый день знаешь, уж если решение принимаю, то выполняю честно и до конца.
Это уж, если в воду нырнул, то надо плыть, а то ведь и потонуть можно…
Ваня, я и не помышлял, как это сладко! Ну, да теперь и сам ЭТО знаешь, тебя ведь от моего х*я клещами не оторвёшь…
Полгода пролетели как неделя. Мне за это время вначале ефрейтора присвоили, а потом и звание младшего сержанта. Некстати так пришёл дембель Мирона, только полное понимание наступило у нас, как две половинки одного целого стали, как вот и срок расставаться…
Замену ему определял сам. Приглядел с нового призыва мальчонку, так на тебя похожего. За то и выбрал. Хоть меня и отговаривали, мол, он москвич, а они все с выпендрёжем, намучаешься. Но в реальности всё наоборот оказалось. Добрый такой пацан, покладистый, с первых минут всё угодить пытался. Заботился обо мне, как о родной кровиночки. Я ему даже и не пытался ничего говорить, о сложившихся из поколения в поколение порядках совместного проживания. В первую же ночь на составленных ещё при Мироне кроватях ласково обнял, прижал, раздел, и уцеловывать стал. А Федя, всхлипнув, радостно присосался к моей елде...
Как к мамкиной сиське в детстве, даже не настаивая, чтобы я ему тем же ответил. Да так мастерски, что обалдел. Потом много чего из его техники минета перенял. А мальчонка, вобрав до капельки мою кончу, не успокоился, пока не добился, чтоб мой Змей Горыныч, опять свою раздувшую головку поднял. А уж как убедился в твёрдости, приподнял себя и на эту каменную палку сел попкой. Я аж задохнулся… и от неожиданности, и от ощущений. Первый раз по-настоящему е*ал. Это уж потом его под себя подмял, ножонки на плечи водрузил, и жарил долго…, до разноцветных кругов в глазах.

Этот год стал для меня лучшим за все прожитые ранее. Даже на дембель ехать не хотел. Готов ради своего Феденьки на сверхсрочную службу остаться, хотя о любви и слово не было сказано, но жили в согласии, понимании и регулярном сексе. За всё это время Фёдор ни разу не отказал, даже намекать не надо было, сам постоянно ластился и прижимался. Он оказывается ещё в Москве лет с шестнадцати постоянно жил с парнями…
И в этом была его Судьба, и его предназначение...
Он был классический пассив, который за великое счастье считал, если его х*ёк поласкаю ротиком, да периодически свою попку ему подставлю. Уж больно сильно мне понять хотелось, отчего он так стонет подо мной, от чего цепляется с безумным взором, яко клещ, отчего просит, чтоб не кончал и подольше трахал…
Наверное, и остался бы на сверхсрочную, а чего на пьяных родителей постоянно смотреть, чай не Гагарин с Терешковой. Меня их образ жизни до белого каления доводил…
Единственное светлое пятнышко из моей юности это был ты, вот твой образ и блазил и манил, как свет маяка. Но понимал, время идёт, ты взрослеешь, приеду, а вдруг уже тебе и не нужен буду. А тут пришло сообщение о трагической смерти обоих родителей. И меня раньше срока демобилизовали. Последнюю ночь, Феденька с меня и не слазил ни секунды. Даже когда уже не стоял, ласкал и ласкал хер…
А утром завыл, яко раненный пёс, упал на колени, обхватил ноги и скулил только одно: «Не уезжай, останься со мной, не бросай, люблю ведь тебя…».

Вот и вернулся…
Рад, что тебя нашёл. Ты меня на плаву жизни держишь. Вот только одно «НО», после армии меня на девок и баб не тянет..., вообще…
А тогда…, увидел тебя в поле на восходе солнца и разом зазвучали слова песни когда-то услышанной и отчего – то сразу запомнившиеся:
«Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то повенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная, ты моя женщина!
Ни веселая, ни печальная.
Словно с тёмного неба сошедшая,
Ты и песнь моя, обручальная,
И звезда ты моя, сумасшедшая.
Я склонюсь над твоими коленями.
Обниму их с неистовой силою.
И слезами и стихотворениями –
Обожгу тебя горькую, милую.
Что не сбудется - позабудется
Что не вспомнится – не исполнится...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или мне это только чудится…»
Шишка в штанах кровью налилась, вцепился в тебя, трусь стояком по твоей попке, в голове туман, еле с собой справился.
А дальше и хорошо, и лихо...
Не то, что сказать, намекнуть тебе о своих чувствах не мог.
Единственное, что можно было, всего в себя вкладывал в заботу, в то чтобы у тебя было даже лучше тех, у кого живы мамка с папкой.

Ну, а уж коли так теперь всё сложилось у нас, то знай – ЛЮБЛЮ ТЕБЯ и всегда ЛЮБИТЬ буду. Как брата, как самого дорогого и близкого мне человека. С тебя никаких клятв требовать не буду, ты ещё только на подходе к тому времени, когда понимаешь ГЛАВНОЕ. Я впервые в жизни такие слова кому-то говорю и впервые так безумно влюблён.
А всё, что ДО ТЕБЯ было - это просто мой путь познания самого себя. И в этом процессе у меня были добрые попутчики, которые в силу своей человечности отдали мне жар своих сердец. Сколь жить буду, стану помнить и благодарить за испытанные удовольствия. Они многое дали и многому научили, помогли в выборе. Были стартовой площадкой для полёта ЛЮБВИ к тебе. Мой самый лучший человек!»
Тимка обнял меня и нежно стал целовать…

Любил ли его, так же как он меня? Не знаю…
Мне он был дорог, как старший названный брат. А потом у каждого должен быть человек, кто вводит в эту удивительную страну, где царит СТРАСТЬ и ПОХОТЬ. Я его в тот момент ХОТЕЛ постоянно.
Тем более, как оказывается, мы ещё так многого не успели попробовать. И когда стал меня уцеловывать, то мгновенно полыхнуло в паху и, схватив его за так же восставший хобот, потянул в постель.
Тимофей в тот момент был для меня таким же ПРОВОДНИКОМ, как его сослуживцы, на незнакомой и неизведанной дороге по пути в Рай.
Да и соломинкой, которая держала на плаву, не давая захлебнуться в тоскливом море Одиночества. А ещё членом семьи, что вытащил из страхов Сиротства. Ведь мы были вдвоём, а это уже так МНОГО…
Тимыч, как Мартин – гусак из мультфильма «Заколдованный мальчик» по мотивам сказочной повести Сельмы Лагерлеф «Чудесное путешествие на гусях», который помог мальчику Нильсу стать лучше, чем тот был раньше. Тим, открыл меня в моём же теле. Восстановив способность организма функционировать, исходя из законов Природы. Ввёл в чудесную страну СЕКСА, раскрыл прелесть любовных утех.
Видимо уж так сложилось в истории человеческих отношений, что обязательно должен быть ТОТ, кто раскроет секреты Жизни, так чтобы в один момент парнишка из гадкого утёнка превратился в прекрасного лебедя.

Тимофей Кузьмич Добров в те времена был для меня всем: мамой, папой, бабушкой, дедушкой, братом. Примером для подражания в жизни, в труде и спорте. Я восхищался его добротой, открытостью, мужественностью, силой, сексуальностью. Да он стал для меня ЛЮБОВНИКОМ, ну не оттого, что силой, либо обманом совратил парнишку. Наоборот это я его использовал, как избалованный и самовлюблённый Нарцисс, герой одного из древнегреческого мифа. Согласно Овидию, в которого были влюблены и юноши, и девушки. Он отвергал их – прекрасный, холодный, гордый.
У каждого нормального мальчика процесс полового созревания идёт постепенно. И каждое очередное открытие в изменении тела, становится событием, которое постепенно становится реальностью. Очередной ступенькой взросления.
На меня свалилось ВСЁ разом. Потому во мне и проснулся монстр, которому секса надо было много и с каждым прожитым днём ещё больше.
Жертвой этого безумства стал Тимка. Я не по одному разу приставал к нему в ночи, не прося, а требуя. В выходные, ещё и днём. А он, любя меня без памяти, считал за честь исполнить любую прихоть.

И это я, однажды решил, что надо Тима того … трахнуть… в попку…
Что и сделал, пытаясь ночью вставить в дырку - вероломно, дерзко и на сухую…
Да ещё и грубо, жёстко, влечёмый раздирающей меня Похотью. И опять мой брат, и любовник оказался на высоте. Он не только терпеливо сносил мои неумелые и неуёмные приставания, но и мягко показывал, как ЭТО надо делать. Вылизывая с любовью всего, как котёнка, язычком внедрился в разрез булочек, и обволакивал норку то ласковыми то жёсткими касаниями, раздвигая стеночки.

Это позже узнал, что сей процесс, называется римминг. И в одной умной научной статье вычитал, что сие «…предварительная ласка - прелюдия к сексу. Хотя при умелой стимуляции может привести к оргазму. Этот элемент сексуальной техники, который используют, как гетеросексуальные, так и гомосексуальные пары».

А потом стал растягивать пальчиками, ласково массируя вход в норку. Это было классно! Но вот стеночки раздвинуты и его длинные пальцы, вначале один, потом два, углубившись, нажали на ЧТО-ТО и, боже…
Если раньше я парил от ласк, не испытанных доселе, то теперь сам стал этим воздухом, озонируя, всё, всех и всея…
Мой клиночек, как-то аж раздался, стал толстым и длинным мечом. Его покалывало так, что казалось, если ничего не предпринять то лопнет. И в попке свербеть начало, появилось желание, чтобы в неё поглубже влезли и пощекотали, может тогда зуд исчезнет. Готов был уже сказать об этом.
Но, видимо, у старшего и такого мудрого брата были другие намерения…
Это я уже сейчас понимаю, что он, беспокоясь о моём будущем, решил дать вначале опыт в качестве АКТИВА.
Потому и подлез под меня, распластавшись лягушкой с высоко вздёрнутой попкой. Вот и конкретный объект для реализации только что полученных навыков. В точности повторял то, что несколькими минутами ранее, наставник проделал со мной.
Любовник, когда посчитал, что готов к совокуплению, обхватил мой сочившийся стояк и направил в себя. Другой рукой, нажал на попку, дабы побудить к движению. Напор был решительным, но медленным - удавчиком вполз в туннель. И чем глубже, тем приятнее становилось. Возникало нестерпимое желание резко вгонять и вытаскивать…, и иметь долго - долго…
На самом деле хватило где-то на двадцать толчков, и я с рыком излился. В этом зверином рычании была гордость самца. Как объявление миру о свершившемся. Как результат того, что смог достойно выполнить предначертанной природой задачу.
А вот выходить не спешил, хорошо было ТАМ. И вновь вдавливал ещё не совсем опавший член, пока он не вывалился сам.

Вот и ещё одна ступенька освоения НОВОГО преодолена. Пусть и в несовершенстве исполнено, но сам факт случившего уже говорил о многом.
Правда, за всё это время я больше думал о себе, чем о партнёре. И опять Тимыч мягко внушал так, чтобы я не только услышал, но и понял, что СЕКС это удовольствие для двоих, а не для одного. И чем ты больше стремишься доставить удовольствие партнёру, тем больше вернётся к тебе. Иначе это приведёт к тому, что одному станет настолько не интересно, что приведёт к потере влечения. От неудовлетворения, от того, что его желания остались не реализованные…
Осознал.
Стало стыдно от того, что так и поступал. Как невоспитанная хрюшка, напрочь забывал о том, что Тимофей такой же парень. И ему важно для собственного «Я» так же утверждать себя в роли самца – ё*аря…
А мне, видя как тащится брательник, когда его пялю, хотелось понять от ЧЕГО. И уж такой мой характер, что в башку войдёт, ничем не вымараешь. Хочу изведать. Да на основе личного опыта либо принять, либо отвергнуть...
Всё вместе и подвигло меня к решению в ближайшее время подставить свою попку на раз*ёб. Я уже дозрел, до времени, чтоб лишить себя целки»…
Других вариантов, как Тимофей и не предполагалось. Он ЭТО право заслужил всей своей ЛЮБОВЬЮ ко мне. Вот только за что он мог полюбить такого, как я…
Как это вообще – ЛЮБИТЬ?



ЖДИТЕ ПРОДОЛЖЕНИЯ. Оно обязательно будет…


Рецензии
Откровенно и трогательно. Настоящее.

Соловьёв 2   21.01.2016 19:33     Заявить о нарушении
Благодарю, уважаемый собрат, за слова поддержки и одобрения...

С каждым днём убеждаюсь, насколько удивительная штука - ЖИЗНЬ. Вот к примеру я всегда считал себя человеком сдержанным, а вот слова данной рецензии, кажется такой кратко - простой растрогали. Да чего уж там, чуть до слёз не довели...

Сколь живу, постоянно осмысливаю и стараюсь понять отчего такую силу воздействия имеет СЛОВО...
Вспоминаю слова, ставшие крылатыми, те что из комедии «Горе от ума» Александра Сергеевича Грибоедова: «Ах, злые языки страшнее пистолета!»
Действительно, нравственные страдания, которые навлекают на человека клеветники, да разные злопыхатели порой бывают нетерпимее, чем физические муки. Так утверждают те, кто сие испытал...
Как тут поспорить?
Недавно на одном из форумов прочитал слова, которые настолько понравились, что даже скопировал. Вот только жаль, имя автора не указано. Я бы с удовольствием пообщался: «У каждого из нас существуют сотни потребностей, десятки ожиданий. Но чего, по сути, все мы хотим, просыпаясь, каждое утро, уходя на работу или приходя оттуда, встречаясь с родными и друзьями?
Элементарных и простых, как вода, вещей. А потому самых необходимых. Как здорово проснуться и почувствовать, что у тебя ничего не болит: ни в душе, ни в теле - а еще, что ты кому-то нужен, важен и незаменим
Как здорово - сделать любое дело и прочувствовать его необходимость! Даже если сделал что-то не на все сто процентов, а на тебя не рычат, тебя не ругают, тебе улыбаются и тебя поддерживают.
Иногда получаешь от кого-нибудь или, наоборот, даришь кому-нибудь «волшебный пендаль». Но главное, как! Вот это КАК и является обратной связью. То, как мы реагируем на происходящее, что выливается не просто переживаниями внутри себя, а внешним поведением. То, как мы иногда даем советы и рекомендации, оцениваем проделанную работу, комментируем происходящее.
Но почему у одних глаза горят, а у других они потухли? Почему у одних вечные шутки-прибаутки, а у других извечные жалобы?
За счастьем нет необходимости бежать за тридевять земель. Все намного ближе и проще: «Хочешь быть счастливым — будь им».
Как, спросите Вы...?
Оглянитесь, что хорошего с Вами происходит, что доброго Вы видите вокруг?
Быть может, это и не самый быстрый способ обучить себя позитивному взгляду, но один из самых верных.
Сила мысли - неисчерпаема! Еще Апостол Павел говорил: «Вера — от слышания». Мы
верим в то, что говорим, верим в то, что слышим. Именно поэтому,
так важно мыслить позитивно, замечать лучшее, верить в хорошее, говорить
приятное».

На все двести процентов согласен с вышеизложенным. А вас БЛАГОДАРЮ...
Владимир Семёнов.

Семенов Владимир   08.02.2016 10:53   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.