Азбука жизни Глава 2 Часть 32 Сила духа

Глава 2.32. Сила духа

Ребята, тактично оставив нас наедине с Дмитрием Александровичем, ушли отдыхать после концерта. Я сидела напротив маэстро, наблюдая за его благородным, усталым лицом. Сколько в нём выдержки — но это же нормальное состояние профессионального музыканта. После всех сегодняшних эмоций, которые мы с Эдиком улавливали в нём во время выступления, он наконец расслаблялся.

— Вы сейчас настолько гармоничны… как, впрочем, и всегда на сцене. Какие бы произведения ни исполняли, в вас чувствуется незыблемая внутренняя выдержка, — сказала я.
— Я провёл всю жизнь в концертных залах. Но вот эта девочка, — он мягко улыбнулся, — до сих пор потрясает меня силой своего духа.
— Спасибо.
— За что?
— За «девочку».
— А ты и правда выглядишь очень молодо. В некоторых нарядах от Дианы — просто девочка.
— И напоминаю вашу Ксюшу?

Я заметила, как ему стало приятно при этих словах.
— С первой же встречи я отметил твоё главное качество — искренне интересоваться мнением других.
— И когда их мнения совпадают с моим, я радуюсь. Ещё в детстве рано перестала верить в сказки — точнее, читала их долго, но видела в них философский смысл. Меня куда больше увлекали мысли мудрецов. И, надо сказать, моё мнение с ними тоже рано начало совпадать.
— Поэтому так много и читала?
— Но философию как науку терпеть не могла. Когда жила в Петербурге у прадеда, часто слышала споры его друзей. В четыре года уже что-то понимала в их дискуссиях. Всегда была на стороне прадеда — не потому, что он родной, а потому что его слова покоряли мудростью.
— Поэтому и с детьми, особенно с Игорьком Тиночки, ты на равных?
— Этот маленький гений восхищает меня своими знаниями и жаждой учиться. Но я не раз замечала Тине: его друзям по гимназии может стать завидно.
— Была рядом с ними не больше двух недель, а уже всё подметила?
— Да. Игорёк за один день может получить пятёрки по всем предметам. Учителя любят его спрашивать и наблюдают за ним с интересом. Сам он этого не замечает. Как-то раз я забирала его по просьбе Тины после занятий. Он с одноклассником Олегом попросил зайти на минутку в сквер. А там оказались ребята из продлёнки соседней гимназии.
— И ты сделала выводы?
— Да. Оба в идеальной форме. Но к ним тут же пристала малышня, началась возня с мячом, которая быстро переросла в озорство. Воспитательница пыталась увести детей, но Игорь и Олег уже вовлеклись в игру. Я спокойно наблюдала, успокаивая преподавательницу, а она смотрела на меня с удивлением, когда Игорёк применил к одному из мальчишек приём корейской борьбы. Её шокировало, но я объяснила: это просто осознанное баловство. Он же с четырёх лет занимается. Рядом стояла мама одного из детей и тоже смотрела на меня — как я усмиряю всю эту ватагу и убеждаю педагога, что волноваться не о чем.
— Тебя, выходит, больше заинтересовал Олег?
— Да. Его снисходительность, уже совсем не детская, и странная дружба с Игорьком. Олег на его фоне кажется взрослым. На следующий день я снова забирала Игорька. Олег, проходя мимо, улыбнулся мне той же снисходительной улыбкой. Я невольно зафиксировала этот взгляд. А когда выбежал Игорёк, спросила, не поссорились ли они, раз вышли в разное время. И наш гений вдруг заявляет: «У Вики суперлогика!» Мы с одной из мам переглянулись, пока он спокойно объяснял, что Олега просто отпустили раньше, а он сам задержался, чтобы спросить задание на послезавтра. Я удивилась, а Игорёк деловито добавил, что завтра у него три часа занятий в двух кружках Дома творчества и на уроки времени не останется. Хотя делает он их быстро. А потом в машине, по дороге домой, он вдруг заговорил о сестрёнке Лерочке — почему та в третьем классе не хочет учиться, а только играет в куклы. Меня это развеселило. Я рассказала, как сама таскала кукол в школу — их часто дарили, и я по несколько дней не могла с ними расстаться. Но это затянувшееся детство спасало меня от юношеского максимализма. Как и Игорьку, мне хотелось везде успеть, и я на переменах делала письменные задания, чтобы не брать их домой. «Лерочка очень талантливая, — сказала я ему. — Это надо ценить. Детство у неё тоже скоро пройдёт».
— Так ты отвела его от осуждения сестры?
— Ещё как! Он тут же вспомнил, что сам был отличником с первого по четвёртый класс только потому, что за ним постоянно следили папа и бабушки. А языки ему легко даются благодаря прабабушке Татьяне.
— Он, как и Тиночка, тоже называет её так?
— С ней иначе нельзя! Она вся — в своей педагогике, даже сейчас. Это у неё от природы.
— И Ксюша такая же. Не хочет бросать преподавание.
— А вам очень хочется привязать её к себе?
— Я так долго к этому шёл…
— Поняла. Наша Ксюша такая же непробиваемая, как её внучка?
— Но ты не имеешь права не играть. Ты даришь зрителям столько радости, просто появляясь на сцене.
— А Ксения Евгеньевна, появляясь на кафедре в своих элегантных костюмах, которые так достойно носит, доставляет удовольствие студентам. Так что миссия у нас одна.
— И ты не жалеешь, что в ней погибла прекрасная пианистка? Да ещё с такой сценической внешностью…
— Дмитрий Александрович, она счастлива и полностью реализовала себя. Когда я изредка приходила домой рано, то всегда заставала её за инструментом.

Дмитрий Александрович задумался, его взгляд стал отстранённым. Я поняла, что этот разговор не завершён — для него нужна другая обстановка и гораздо больше времени. И он, кажется, тоже это понимал.