Навигаторы времени

          
      
     Надежда летела на своём автолёте над Москвой,  возвращаясь домой из научного центра. От открывающегося внизу вида захватывало дух. Там проплывали парки и жилые комплексы, реки и стадионы. И, как только она поднялась в воздух, в лицо ей подул свежий ветер, и все рабочие проблемы остались в прошлом.

   Однако, при приближении к дому, внезапно ей от чего-то стало тревожно на душе. Щелчок – и она ощутила внезапное аварийное подключение. Соединение прошло в экстренном режиме, и она сразу же «увидела» общую картину.

    К её сознанию подключился внук Димка. Он теперь стоял перед экраном своего любимого стереоплейера, как это часто бывало, как только он возвращался домой из школы. Только, на этот раз он был чрезвычайно взволнован. И несвязно пытался что-то сказать ей. Впрочем, и говорить ничего было не нужно. «В вашей системе обнаружен опасный вирус», - такая надпись висела теперь перед ним на экране.
Смутное предчувствие страшной беды охладило руки, заставила слишком быстро стучать сердце. «Стоп! Провертеть запись обратно. Показать», - приказала она компьютерной системе, подключённой к её сознанию.

 И вот, прокрученный назад Димка, отображаемый в её голове, подключает игровую приставку, нажимает пару кнопок и надевает 3-d шлем, моментально оказавшись среди звёзд. «Ура! Игра не «висит», так что – вперёд, воины Галактики!» – кричит её внук, и с азартом начинает виртуальный бой.

Димка любил играть за систему Центавра, против Ориона. Центуриане были немного похожи на древних римлян, только были ещё выше и мощнее, и вместо древних мечей имели лазерные. Но смешнее всего было то, что сражались они с крупными, громоздкими рептилиями, одетыми в скафандры… Вдобавок, Димкиного героя звали Марк Туллий Цицерон, объединитель галактического союза…

«Ну, вперёд! Стартовать – и в бой! Покажем этим злобным ящерицам!» - и Димка яростно застучал по кнопкам клавиатуры воображаемого звездолёта. Тот оторвался от планеты и понёсся в космическое пространстве, а экран дал голографическую окружную панораму планет, звёзд и галактик, реально снятую НАСА и талантливо вмонтированную компьютерщиками в свою фантазию.

«Опасность! SOS! Опасность! SOS!» – завопили внезапно его наушники, а весь видимый им мир залило кроваво-красным.

  Стоп! А ведь это уже не игра. Включена реальная система тревоги... Вирус? Димка снял шлем и отключил приставку. На стене-экране большого домашнего компьютера теперь светилась такая же надпись, как и та, что транслировали наушники подключённого к нему стереоплейера. Это означало одно: реальную аварию, высшую степень опасности. Что же случилось?

    В это время, Надежда была уже в дверях, успев посадить на крышу автолёт и спуститься сюда на лифте. Ключ от этой квартиры, принадлежавшей семье её сына, был у неё в сумке.

- Бабуля! – Димка, весь в слезах, кинулся к ней, уткнулся в её живот, зарылся в складках шелкового платья. - Там…Там… Ну, ты ведь, наверное, всё сама видела… Я ведь подключил соединение с тобой.

- Да, Дима, я это видела. Но пока ещё не поняла, что же могло произойти… Тебе нельзя больше играть, теперь вся наша система заражена вирусом.

   Она сбросила туфли и следом за внуком поспешила в кабинет сына, Димкиного отца. Там взглянула на экран главного компьютера и запросила у системы подробные данные о нарушении. Потом опустилась в удобное вращающееся кресло. И, через минуту, всё поняла.

 - Дела... Через твою игру, вирус проник в серьёзную компьютерную систему и пробрался в файлы твоего отца... Где он сейчас?

 - Папа полетел на Марс… Командировка у него. Срочная, - тихо сказал Димка.
Ещё несколько мгновений она безвольно смотрела на экран, на котором заставкой всегда транслировался коллаж попеременно земных, лунных и марсианских пейзажей.
«Спокойно, только спокойно, Надежда Анатольевна, – мысленно уговаривала она сама себя. - Впрочем, я не на работе, а потому, не подключена к системе стабилизации будущных вероятностей… И что же тогда делать? Попробовать войти в систему прямо так, напрямую, без дополнительных приборов? Быть может, получится… Если только, не расплавится мозг.

 Вначале, нужно войти в базу общих данных… Что произошло? Выходит, что мой внук… Только что запустил в космос спутник. Реальный спутник. Вирус, которым была заражена игра, совершил через компьютер внука подключение к нашему главному компьютеру... А тот был соединён со станцией управления полётами, где работает Генрих, отец Димки.  В результате, мальчик запустил не космический корабль центуриан - в своей игре, а... Отправил в Космос реальный спутник. Который может столкнуться с земным транспортником, летящим на Марс. Звучит невероятно, но… Все бывает в первый раз. И система вирусов уже сама размножается и совершенствуется… Значит, есть теперь такой вирус, причём, попадающий даже в приставку для игр».

- Баба Надя, что с тобой? – виноватый Димка потёрся щекой о её плечо. Он впервые видел её такой. Бабушка откинула назад голову и закрыла глаза. Её красивое молодое лицо было крайне сосредоточенно. Аж губы побелели.

- Не мешай мне, Димочка. Пойди пока на кухню.

Благодаря компьютерной программе, совмещённой с её мозгом, она теперь мысленно пробиралась в пространстве средь пучков золотящихся нитей судьбы, пространственных чёрных ловушек, визуальных миражей и линий пересечения. Вначале - проделала путь назад: этот пункт обязателен. Главное - не пороть горячку... Итак, вот источник! Внедрение вируса в шлем для игры точно произошло через сеть... Через школьный мини-девайс внука. Это не было случайностью: намеренная диверсия. Источником была конкурирующая фирма, желающая провала той космической миссии освоения Марса, к которой относилась и станция, на которой работал Генрих... Его вызов в экстренную командировку тоже был делом их рук: отец Димки срочно вылетел в путь, на том самом транспортнике... Стоп. А теперь, надо просмотреть все линии вероятности будущих событий. Опять-таки: главное, без паники. Абсолютно трезво и спокойно... Итак... Есть ли путь, ведущий к спасению? Или, уже пройдена точка невозврата? Кажется, надежда существует. Маленькая, тонкая нить спасительной вероятности... «Абсолютно верно, ещё существуют две возможных вероятности. И мы не дошли до точки их расхождения. Две!» - заключила Надежда.

А теперь, надо было действовать мгновенно. Она мысленно представила табло и набрала номер. Он засветился. Время пошло. Только бы не ошибиться!Ни телефоном, ни номером, ни человеком. Счёт идёт на секунды. И только бы никто из участников не «протормозил»!

- Артур Борисович? – её голос слегка дрожал, - Свяжитесь срочно с космопортом.
В её голове моментально, горящими символами, возникали цифры, параметры, данные…
- Звоните в одиннадцатый отдел, скажите, что вышел в космос автоматически запускаемый спутник… Его нет в объявлениях, и ещё не будет на экранах... Потом объясню… Пусть они сменят направление полёта транспортника F- 325 из квадрата д-4 в направлении на д-15, ровно в семнадцать двадцать. Не перепутайте, повторяю. Затем…

Продиктовав следующие данные, она снова сосредоточилась и закрыла глаза. Больше она не успеет сделать ничего. Оставалось только ждать.
Вот маленькая точка движется в пространстве, приближаясь к разветвлению возможностей… Кажется, она проскочила… Свернула на неопасный путь. Траектория сильно поменялась... но, это ничего, они проскочили - и это главное. Потом или выровняют, или отменят  полёт.

   И - новый вызов, будто внутри головы:

- Надежда Анатольевна?

- Да.

- Это Артур Борисович. Всё уже нормально. Только что, транспортник сделал разворот и лёг на свободную земную орбиту… А в чём дело? Как это произошло? Почему запустился автоматический спутник? И почему вы были в курсе?

- Вирус. Мой внук отправил спутник в космос, находясь в игре. Как это возможно, сама пока не знаю… Надо теперь дома срочно переустанавливать всю систему. Внедрять новые пароли.

- Свяжусь со специалистами, вам помогут. Надо сделать всем предупреждение. О том, что появилась новая разновидность вируса… Как вы себя чувствуете?

- Вроде бы, уже ничего.

- Берегите себя. Вы – уникальны. Вам такое удалось… Своими силами, без всего нашего оборудования... Если захотите, приходите сейчас в отдел. Здесь я, Звягинцева и Мишулин. Кофе попьём. В нерабочей обстановке.

- Да, наверное, я заеду. Мне нужно срочно отдохнуть и расслабиться. Буду часика через полтора. А вначале, немного прогуляюсь.

 А потом, она полностью отключила связь и огляделась: «Надо ещё раз всё проверить... Так! Порядок. Система полностью отключена. А Димка сам уже разогревает на кухне еду». Заглянув к нему из прихожей, она сказала:

- Всё уже в норме, Дим, но абсолютно ничего больше не включай. Систему переустановят нам завтра, я договорюсь.

На глазах у Димки навернулись слёзы.

  - Я так испугался!

Надежда поцеловала внука и вышла в прихожую. Накрасила губы, подвела глаза, причесалась. Оценивающе осмотрела себя и вышла к лифту.
Ей было шестьдесят два. «Если есть в мире боги, то они - большие экспериментаторы, - подумала Надежда, – Думаю, это всё же они подарили людям возможность обновления организма и долгой молодости, а не всякие там крема и таблетки. Правда, этот дар работает только у предрасположенных. А чаще, наоборот, теперь можно встретить на улице и абсолютно старую, всего лишь сорокалетнюю женщину. Происходит генетическое расслоение человечества на два подвида… Можно об этом уже с уверенностью говорить».

*
На улице вовсю цвела сирень, буйно пахло жасмином. «Как я люблю это время, так быстро, мгновенно проходящей весенней радости! Как и молодость, как первые чувства, всё это так мимолётно», - подумала Надежда.

- Девушка! Вы – москвичка? Вы не подскажете, как попасть в музей Восточного искусства? – обратился к ней незнакомец, молодой парень лет двадцати.

 «Вероятность поступления этим летом в ВУЗ – ноль процентов, вероятность…, - неожиданно для самой себя начала просчитывать она и вдруг побледнела, - О, боже! Парень может сегодня погибнуть.  А я... Просто, забыла отключиться от «вселенского компьютера» - как в шутку это называю… Или же, я просто не смогла отключиться? После всего того, что сегодня случилось».

- Саша… Вас зовут Александр? – спросила она.

- Да, - удивлённо подтвердил тот.

- Поверьте мне… Не ходите сегодня туда, куда собирались. В особенности, избегайте Красной площади и ВДНХ. Впрочем…Знаете, что? А вы можете составить мне компанию? Поедем на Арбат. Там, в театре, кажется, сегодня идёт отличная постановка Шекспира.

- Но, билеты продаются на месяц вперёд. А «лишний» у кого-то выпросить – совершенно не реально.

- Считайте, что у меня там…допуск первой категории.

- Подруга там уборщицей работает? Вам повезло. Кстати, как вас зовут?

- Надежда. Так что, вы… Составите мне на сегодня компанию? Просто так, без обязательств и дальнейших встреч?

- Да, конечно! Я пока никого в Москве не знаю. И сегодня совершенно свободен.


Она была рада, что не надела брюки. В том старинном театр соблюдали негласный дресс-код, и она ему, к счастью, сейчас вполне соответствовала. Абитуриент Саша, приехавший из далёкой провинции, тоже. Он был в строгом костюме. Сейчас так москвичи по улицам не ходят, разве что в театр…

Арбат, как всегда, был наполнен гуляющими толпами молодёжи, музыкантами, парами, прямо на улице танцующими танго, жонглерами, ролевиками и косплейщиками всех мастей и просто туристами, толпившимися у лавок с сувенирами.

Сопровождающий её кавалер смотрел на всё это широко расширенными глазами.

- Я не так представлял себе Москву… Думал, что здесь везде роботы, машины, аппараты, везде компьютеризация, пластик и бетон… Когда смотрел видео – так всё и было.

- К счастью, это – только на окраинах, и Москва – давно уже не административная столица, а только культурная. Здесь теперь стараются сохранить старину, определённый колорит, дух культуры. Как и в Петербурге. Центр Москвы теперь закрыт для проезда быстрого наземного транспорта, оставлен пешеходным и для карет.

- Я это знаю, Надя. Но, определённые шаблоны в голове всё же были.

- Как ни странно, здесь удалось воссоздать, воскресить то, что когда-то считалось утерянным. Дух старины, что ли… Определённую атмосферу. И приезжим, иностранцам особенно, нравится именно здесь, на Арбате. Здесь и отдохнуть можно, и в кафе посидеть, и сувениры купить.

- Матрёшек? – засмеялся Саша.

 – И матрёшек – тоже. Хотя, лично я их просто ненавижу…

У кассы она протянула в окошко свой пропуск высшей категории. Такой давали учёным её института. Никогда им не пользовалась: не то, что совесть не позволяла, а просто не хотелось выделяться, выпячиваться чем-то среди других людей.

  Но не сейчас… Первое, что взбрело в голову – пойти именно сюда. Чтобы вырвать этого, ещё полчаса назад абсолютно ей незнакомого молодого человека из почти неизбежной, фатальной вероятности. Лишь тонкая, зыбкая ниточка надежды выводила его судьбу прочь от трагедии - и вела к широкой ленте довольно значительной судьбы. Катастрофа  грозила ему ещё примерно два часа... Как раз то время, что можно провести здесь, в театре. Где, вне сомнений, с ними ничего не произойдёт. Просто, не может произойти.

  Почти неизбежность. Почти... Это странное «почти» иногда меняет полностью всё. Вот и сейчас – тоже. Тоненькая ниточка тянулась прочь от почти неизбежного крутого разворота с двумя возможными вариантами смерти: быть сбитым машиной - или зарезанным маньяком. Тянулась к другой, почти невероятной вариации полной приключений, интересной жизни. Следование к этой линии по нестабильной цепочке – как совершение квантового скачка. Должна произойти реализация такого события, которое полностью изменяет человека, делая его другим, неизбежно и навсегда…
Она чувствовала, что её спутник был близок  к преодолению пропасти. Катарсис должен случиться сейчас… Или – никогда. Хорошо, если причиной явится просто спектакль. На него и была вся надежда. Искусство и красота всегда, во все времена, спасает мир.

В этот день давали «Ромео и Джульетту». И Саша, казалось, был до того сильно погружен в происходящее на сцене, так бурно сопереживал актёрам, что не обращал внимание ни на что остальное. До этого дня, он не был в театре никогда.

    А в антракте, она потихоньку вышла, пробираясь меж рядов и тихо извиняясь: многие ещё оставались на местах.

- Артур Борисович, непредвиденные обстоятельства, – извинилась она перед коллегой.

- Всё в порядке, Надежда. И сколько же лет вашему «непредвиденному обстоятельству», кокетка?

- Вы наблюдали за мной? Ну…это совсем не то, что вы подумали.

- Шучу. Я волновался за вас, вот и вошёл в вашу сферу. Случайно.

- Вы на меня не обижаетесь? Что я не приехала?

- Нет, конечно! Целую ваши руки. Хотите, мы всё-таки встретимся? Приезжайте после спектакля просто ко мне в гости. А вернее – приходите. Вы же помните, что я живу совсем рядом с Арбатом, в самом центре?

   А потом, она увидела Сашу в фойе, среди многоцветной и многоголосой толпы. Он стоял у окна, у толстой синей портьеры, и был очень взволнован.

- Действительно, нет в мире ничего сильней любви. И важнее её, - сказал молодой человек, как только Надежда Анатольевна приблизилась к нему.

- Шекспир – гений. На все времена.

- Знаете что, Надя? Я должен буду вернуться, – задумчиво сказал Саша. - У меня была…есть…девушка. Я решил, что нам надо расстаться, улетел в Москву, даже не прощаясь с ней. Я хотел стать учёным. Решил, что не до встреч, не до любви, не до семьи.

- Вы можете с ней связаться?

- Да. Хотя, я временно убрал её контакт… Но ещё помню номер, наизусть.

- Свяжитесь с ней срочно! И…возвращайтесь домой. Учёным вы станете. Обязательно. Но, не сейчас. Сейчас это невозможно. А пока, вы должны вернуться и помочь вашей девушке и её семье.

- Вы правы… Я тоже это вдруг  почувствовал.

  Они досмотрели спектакль, и Надежда торопливо, но искренне попрощалась с Сашей и смешалась с толпой на выходе. Потом – растворилась в ночи Арбата, с его розоватым светом фонарей и вечной притягательной тайной. Множеством огней и салютов расцветала весенняя Москва, наполненная томительным ароматом ночи. Возле того дома, куда она направилась, благоухал жасмин, и улица была мокрой от только что прошедшего дождя.

*
- Хотите вина? – мягкие серые глаза её друга смотрели ласково.

- Вы же знаете, что я не пью… Пожалуй, налейте.

- Вы пунктуальны, как все женщины, достойные внимания. Помните, как мы с вами познакомились? – спросил Артур Борисович, утопая в мягком кресле.

- Конечно, помню. Вы встретили меня, глупую девчонку, в аэропорту Шереметьево-5.

- Ну уж, совсем глупую… Вы прошли такой сильно накрученный тест, и мы вас срочно вызвали к нам. Тогда каждый наш человечек был так важен…

- Да. А я… Так боялась тогда Москвы… Она была такой страшной для меня, неприветливой, модернизированной и…холодной. Но, нигде больше не было институтов экспериментального будущего. А я…уже чувствовала, или – просто знала, что буду или совсем бесцветной мышкой, или…

- Навигатором времени?

- Да. Хотя, я не знаю, почему мы называемся именно так. Мы – просто те, кто выбирает наилучший вариант из всех возможных. Не знаю, где: во времени, или в каком-то интегральном пространстве…

- Ну… Мы же говорим: время Пушкина, время Шекспира… Время – это определённая культурная среда, которую создают люди. К тому же, мы чуточку управляем и реальным временем: тормозим своё, внутреннее, когда быстро, в авральном режиме, принимаем решение и делаем выбор вариантного будущего. Но…А когда вы всё же перестали бояться?

- Чего? Москвы? Почти сразу же.

- Нет. Не Москвы. Ответственности за выбор.

- Вначале, я наоборот совсем не боялась. Когда училась, и когда мы были первыми навигаторами. Я ещё не знала толком, что мне предстоит, во что мы вмешаемся и что будет от нас зависеть… Думала, что просто буду решать судьбу конкретных людей. Предполагать и советовать им наилучшие из всех возможных вариантов.

- Вот сегодня… вы тоже «вмешались» в судьбу. И даже – без всяких дополнительных приборов.  Вы –  большая загадка, Надежда.

- Иногда, когда настроение было на подъёме, или – наоборот, после стресса, у меня и раньше получалось читать без приборов, вне института, судьбы людей, попадающихся мне навстречу. Но я не была уверена, что считываю правильно. И не позволяла себе вмешиваться. Впрочем, тогда не шло речи о спасении жизни.

- Я желаю, чтобы вы всегда были «на подъёме», Надя! Так, выпьем же за это, – и он плеснул в её бокал немного красного вина.

 Надежда посмотрела на шефа сквозь гранёный бокал. Прозрачный, он отдалённо напоминал шары из хрусталя, какими в древности пользовались люди, вероятно, её профиля работы.

    - Повторюсь, что будучи студенткой, я и не предполагала, какая задача будет стоять перед нами всеми. И вдруг, мне сказали, что от нас зависит судьба целого города. Меня взяли в проект без всякой предварительной подготовки, одновременно с моим обучением. А потом, была изматывающая работа, дни и ночи напролёт. Просмотр всех возможных вариантов, всех разветвлений, выбор ключевых точек, способов изменения, выявление нужных людей, притягивание и осуществление маловероятных событий…

- Но мы все были тогда на подъёме!

- Да. Это нас и спасало. И мы… Всё-таки, были уже тогда навигаторы. И нам удалось это. Мы выбрали…Возможно, самый лучший из всех возможных вариантов. Мы «прожили» его в интегральном пространстве. А потом, провели город через тернии…

- Да. Мы прошли. Думаю, что сегодня об этом можно уже с уверенностью сказать, - ответил её друг, старый профессор, который выглядел по-прежнему где-то на тридцать шесть, - Но, хватит о работе. Лучше поговорим о Шекспире…

       *
Вглядываясь в сложный узор маленьких граней-ромбиков своего бокала, Надежда вновь и вновь уносилась мыслью в далёкое прошлое… Теперь – в тот миг, когда произошло событие, навсегда изменившее её саму и мир вокруг. Где так же, как и сейчас, цвела сирень, и где, закрывая глаза и проваливаясь во тьму неизвестных измерений, самый любимый ею человек, её первый учитель, впервые коснулся её сознания не по вмонтированным чипам-передатчикам с номерами и каналами, а напрямую, силой своего мозга, лишь только слегка усиленной приборами.

 Она тогда почувствовала, находясь среди линий и переплетений судьбы, что больше не висит здесь одна, но идёт по тропе вслед за кем-то, как слепой за поводырём. Открывает мир, полный чувств и звуков, распахнутый и существующий вечно. Он, её друг, был теперь внутри той мыслимой Вселенной, создающейся ими, в которой ранее каждый блуждал в одиночку, не сознавая до конца того, что и это – есть действительно какая-то реальность, а не виртуальное отображение или фантазия. Учитель с тех пор в той модели мира показывал ей все варианты и сплетения, возможности и вероятности, и они проживали их, одна за одной, от самых страшных и безысходных - и всё выше, насколько только хватит сил вырасти и подняться…

А вскоре, за ними сюда прошли и другие. Им тогда показалось, что их так много, тех людей, что одновременно с ними тоже видели это пространство – однако, их всё же так катастрофически не хватало… Они тянули серебряные нити тех связей, по которым должны будут пройти потом в реальности, отыскав нужных людей и убедив их в целесообразности определённых поступков и намерений. Они должны были создать в воображении новый мир, найти выход там, где ранее была стена…

  А он остался там навсегда – её друг и учитель.  В том недоступном мире, в центре сияющей сферы осознанного коллективного разума, за пределами всего земного… Близкий и родной ей человек. Самый близкий. Самый родной. Она теперь не всегда могла с ним связаться, но так часто ощущала просто его присутствие в своей жизни. Именно он создавал сферу мира и благополучия над этим городом, и ему нельзя было мешать. Ведь все мы рано или поздно нуждаемся только в покое и прощении. И – ни в чём более. Он и был теперь этим покоем, существующим где-то. Центром созидательной силы. В интегральной реальности. В белом пространстве тишины и света.

    - Надежда! Вы сейчас – где? В каких эмпиреях духа? Вы вовсе не хотите говорить со мной о Шекспире? – Артур Борисович иронично-обиженно всматривался в её лицо, - Вы задумались - или же намеренно создали между нами стену? Не замыкайтесь, не надо. Хоть иногда, вам просто необходимо выговориться.

  - Я не создаю эту стену. Она просто есть, - ответила Надежда.

  - Если нельзя пройти сквозь эту стену, то мне надо через неё перепрыгнуть, – шутливо ответил Артур Борисович. - Да, мы с вами никогда не говорили о нём… Потому, что до конца не знаем, могло ли тогда быть иначе. И до конца не знаем, что же с ним стало, – продолжил он грустно и совершенно серьёзно.

  - Вы поняли, о ком я сейчас думаю?

  - Конечно. Я ведь не идиот, – вздохнул он глубоко.

  – Я полагаю, то, что случилось, то, что с ним произошло, было неизбежным. Иначе, увы, не бывает. Помните легенду об Осирисе? Зло, темнота всегда номинально побеждают. А силы света приносят себя в жертву. И только благодаря этой жертве, мир живёт дальше и становится на время чуточку лучше.

  - Иначе – нельзя?

  - Наверное, нет…

 Они немного помолчали.

- Надежда, а как поживает вирус в вашем компьютере? – Борисович намеренно хотел переменить тему, развеселить замолчавшую в раздумьях коллегу. - Вирус, который переместил вашего внука из игры в реальную компьютерную базу, и вовсе не  игровую?

- Я больше не включала тот компьютер. Надо теперь переустанавливать всю систему. Но, как всегда, как везде… Самый главный компьютерный вирус – это горе-изобретатели, которые создают новые и новые агрессивные программы ради собственной наживы, чтобы продать потом антивирус и вновь обогатиться. Вирус в их головах и вирус в компьютерах имеет одинаковую природу. Античеловеческую по сути и агрессивную по поведению.

- Тогда, назовём его, этот ментальный вирус человечества, Сетом. Между нами, конечно, и раз уж зашла речь о египетской мифологии. Назовём именем злого и разрушительного египетского бога.

-  Итак, СЕТ... Сознательная Единая Тень? Предположим...

- Подобрали расшифровочку? Что ж, вполне ему подходит. Но… Кто же тогда у нас Осирис?

- Ну, тогда не кто, а что... Допустим, Общее Сознание И Разумная Интеллектуальная Сеть, - навскидку, ответила Надежда. – Полагаю, она уже создана нами и отныне существует. И все мыслящие существа рано или поздно вольются в неё, предоставив реальность самой себе. Уйдут в тот мир, куда не проникают тени...

    Сказав так, она теперь видела только грани своего пустого бокала, филигранного, гранёного, как отшлифованный алмаз. Они плыли перед её глазами, теряя очертания, вместе с потерей фокусировки на реальном мире. И она неумолимо проваливалась в собственные воспоминания… В их грани и в их осколки.

   *
  Вот совсем маленькая девочка стоит перед зеркалом со странным названием «трельяж». Это – одно из самых первых её воспоминаний. Бабушкин старый трельяж. Она поправляет коротенькое платьице, рассматривает своё лицо. «Странное имя: Надя. Какое-то чужое… Не моё», - и она придвигается ещё ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть себя, и сдвигает маленькие две створки трельяжа, целиком оказываясь внутри зеркального пространства. Заглядывает в глаза своего отражения, проваливаясь в чёрную глубину зрачков. Сдвинутые зеркальные створки трельяжа заключают в себе маленький мир: часть пустого трельяжного столика и девочку в зеркале. Здесь есть ещё только маленький флакончик с надписью «Духи». Надя в свои неполные пять читать умеет, но читает эту надпись с ударением на «у». «А взрослые говорили мне, что их не существует… Нет, я же знаю, что они есть: везде вокруг, быть может, действительно, даже в этом флаконе. Они невидимы, но растворены и в предметах, и в растениях, и они наблюдают за нами, днём и ночью. А мы все перед ними – как на экране», - думает она.

  Сдвинутые зеркальные створки отражаются друг в друге, многократно повторяя эти отражения, и все они уходят всё дальше и дальше, в самую глубину зеркального коридора, и сосчитать их, понять, где они заканчиваются, совершенно невозможно… Они никогда не заканчиваются, эти отражения…

  И это и есть варианты судьбы...

                *
  Воспоминания Надежды перебрасываются на годы вперёд, в круглый зал со стеклянными стенами и потолком-полусферой. С высоты птичьего полёта, отсюда открывается вся Москва, с начинающимися зажигаться в сумерках огоньками окон и белыми осветительными шарами вдоль прозрачно-голубой ленты дороги.

  - При решении социальных вопросов и вопросов, касаемых техногенных катастроф, важно быстрое реагирование и сонастроенность действий команды. Мы – невидимый фронт. Нас не существует. Мы не действуем и не вмешиваемся. Мы лишь вовремя подаём информацию, правильную информацию тем людям, которые способны отреагировать на неё должным образом. Мы – соединяющее всех, связующее звено. И, поскольку нас как бы здесь нет, то нас нельзя взять на пеленг, внедрить в наши ряды вирус, перепрограммировать. Блоки, запреты, ошмётки старых схем и блокирующие установки также нас не касаются. Мы действуем так, как хотим, как велит нам правильно осознанный высший моральный принцип. Лишь высшие архетипы сознания управляют и руководят нашим словом и делом. Нас не существует в пределах внешнего мира – и лишь потому, что нам нет пока определения. Мы входим внутрь общей системы управления – высшей, кристальной сферы духа. Скорее, мы даже создаём эту нашу общую сферу, где нет лжи, войны, ненависти и предательств, где мы предстоим друг перед другом лишь теми, кем действительно являемся. Без иллюзий и лицемерия.

    Поскольку, если мы лжём, мы формируем второй мир, иную мыслесферу, отличную от реальной, и действуем лишь в той мыслесфере, не имеющей отношения к действительности. И мы расщепляем наше сознание на реальность лживую и реальность подлинную, и живём в том мире, откуда нет возврата к подлинной реальности. Мы создаём ложную сферу – и мир принимает её и живёт по принципам лжи и обмана. Внутри иллюзии.

    Но, как только мы выходим за пределы своего и чужого, временного и вечного, детства и старости, знания и незнания, внутреннего и внешнего - то  мы оказываемся в точке внутреннего света, из которой видим иные миры и события. Находясь в нашей точке внутреннего света, мы зафиксируем это состояние приборами, чтобы получить возможность возврата к ней в любой момент и любое время, при любых условиях и любых воздействиях извне. При этом, мы объединим все наши вневременные сознания в единую сферу с помощью кристалла, который теперь лежит в центре и фокусирует наши духовные устремления. Теперь, где бы мы ни были, мы сможем связаться с нашим духовным общим центром, с нашей точкой покоя, сферой молчания, и она даст нам глубокую внутреннюю силу и подключит нас к единой вселенской компьютерной базе, совершающей быстрый поиск наилучшего варианта из многовариантных возможностей. Этот компьютер, таким образом, явит себя проявлением соединения с живой мыслящей структурой, созданной сложением наших общих волевых усилий. И эта сфера теперь существует вне нас с вами - и, пока она существует, мы сможем действовать, каждый имея ментальную силу многих, при авральном к ней подключении, и каждый сможет предвидеть, прогнозировать, просчитывать все варианты. Это – белая сфера нашего коллективного разума.

   Это был он. Её учитель. Тогда он впервые заговорил о Сфере...

- А если… Кто-нибудь чуждый отключит главный механизм?

- Что ж… Остаётся надеяться, что этого никогда не случится. Контроль и охрана близ этого места достаточно жёсткие, и здесь никогда не должно быть посторонних...

*
И всё же, это случилось. Когда криминальная верхушка как-то пронюхала, откуда именно направляются действующие силы противоборства и лишь заподозрила неизвестное им неподчинение. Они всегда боялись учёных.

   Беда пришла неожиданно. Когда их проект ещё не успел заработать на полную мощь, и не все данные были введены в его базу. И тогда, ночью ей приснилась горящая, раскалённая сфера, внутри которой был заключён он, её учитель. Она протягивала к нему руки - но их тут же охватили языки пламени.

  - Не входи сюда, Наденька! Достаточно будет одного меня. Но, всё будет хорошо, - успела услышать она слабый голос, коснувшийся её сознания. Затем огонь поглотил всё вокруг, застил глаза, растопил воздух, наполнил всё красным, жарким пламенем… Но она упорно тянулась вперёд, в глубину огня,  пока не почувствовала, как её руки коснулась другая рука. Чужая ладонь была шершавой и холодной, как лёд.

     Надежда проснулась, с силой глотая воздух, будто задыхаясь от дыма. Было тихо. За окном шёл дождь, и дробинки мелких льдинок тоже стучали о подоконник и отскакивали во тьму ночи. Этот дождь, казалось, был бесконечным...

                *
…И снова её память прыгнула куда-то далеко назад, гораздо дальше времени того сна... Лет на сорок от сегодняшнего вечера. Туда, где они были вместе, и только вдвоём. Она и её друг-учитель. Такое было лишь однажды. Во дворе Сретенского монастыря. Вокруг была тишина и покой. Лишь художники-реставраторы, копировавшие здесь иконы, изредка проходили мимо. Синь первозданного неба, и колокольня… Поющая, сверкающая чистотой тишина.

- Я пригласил тебя сюда, Наденька, чтобы научить тебя внутреннему покою, которого тебе не хватает. Ты – очень сильный, волевой человек, но жизнь твоя начиналась сложно, и ты нередко противопоставляешь себя несправедливости мира. Но, чтобы лучше понять мир, нужно полное слияние с ним. С его сущностью. Этому помогает чувство гармонии. Я часто прихожу именно сюда, чтобы почувствовать покой вечности. Необозримую тишину, из которой неизбежно рождается вдохновение.

 Проходящий мимо парень - семинарист с красивым, одухотворенным лицом и довольно длинной для молодого человека бородкой лукаво улыбнулся молодыми весёлыми глазами:

- Здравствуйте, Профессор! – напевно, поставленным голосом, произнёс он.

- Здравствуй, Михаил! Как твои дела?

- Отлично! Заканчиваю икону, с Божией помощью. Благодать и умиротворение! Поток светозарный…

- Удачи тебе!

- И вам… Бог в помощь!

… Она теперь часто приезжала сюда. На протяжении всех этих долгих лет, после того, как его больше не стало. Первое время – чтобы просто удержаться в этом мире и как-то жить. Потом – чтобы иметь достаточно силы в трудном следовании своему пути. А теперь – лишь в память о прошлом. И всегда - чтобы почувствовать то единение с миром и ощущение жизни, которое не может быть прервано даже болью утраты…

*
     - Я до сих пор не знаю, как действует наша система, поскольку она  существует теперь даже вне компьютера… Да, это уже – действенная, живая реальность, покинувшая пределы технического устройства. С чувствительностью к переплетению нитей судеб и к многовариантной реальности. Да, все мы, члены экспериментальной группы, имеем чипы, связывающие нас между собой и мгновенно подключающие нас к единой системе. К нашей ноосфере... В последнее время, многие из вас стали замечать, что, имея такой опыт внешних связей, начинают достигать «подключения» друг к другу, даже не входя в систему. То есть, чисто телепатически. Конечно, не будь технических моментов, таких телепатических подключений не произошло бы, хотя мы и подбирали в группу людей, генетически предрасположенных к телепатии. Но, благодаря нашему эксперименту, наработка телепатических способностей становится реальностью. Более того, заложенная нами база данных, выдающая возможности и оптимальные решения, существует уже вне компьютера и кристаллов памяти, лишь поначалу обусловившись ими. Мы открыли неизвестную дверь, создали что-то вроде коллективного разума, внепространственного и вневременного – а, возможно, просто случайно с ним соприкоснулись и вошли с ним в контакт. Но, так или иначе, для существования стойкого соединения с этим предполагаемым «коллективным разумом» нужен канал, и пока он существует только здесь. В этом нашем центре. Мы, на любом расстоянии, соединяемся с точкой входа, только пока существует этот мощный центр. И мы все подключены к нашей ноосфере и связаны ею воедино. Нас пока мало: лишь наша рабочая группа, но в будущем, как я предвижу, будет создан целый институт. К сожалению, не только мы предвидим это. Учёные всегда противостояли тем силам, что имеют власть в этом мире и творят беззакония, и потому учёных во все времена пытались или уничтожить, или использовать в своих целях. Тернист путь знания.  Так и сейчас, нашей деятельностью уже заинтересовались некие структуры, желающие править вечно. А потому, нам надо продумать, как в дальнейшем обезопасить всю нашу деятельность. Пока что, я не знаю, как это возможно. Однако, сейчас уже поздно. Вам всем пора расходиться. А я… Посижу здесь ещё, в тишине, и подумаю. У нас осталось очень мало времени, друзья, – так, попрощавшись с ними со всеми, он однажды выключил главный свет, оставив лишь отдельные маленькие огоньки по периметру, и сквозь прозрачную полусферу потолка стали видны звёзды синего ночного неба. Таким он им и запомнился.

      Учитель остался один, когда чуть позднее сюда ворвались люди в чёрных масках. Он находился сознанием внутри ноосферы. Его убили выстрелом в затылок. Учитель умер мгновенно. Ворвавшиеся начали крушить и ломать всё вокруг, устроив адский разгром.

   Но члены их группы по-прежнему, чудом, всё равно были связаны с тех пор друг с другом. И вскоре поняли, что их погибший учитель стал именно тем каналом, тем соединением и подключением, той точкой в пространстве, что дала им всем связь с общей ментальной сферой, что отныне существовала вне времени и вне пространства. Так вышло, что он остался там, в момент своей смерти. И стал её частью.

    Надя и все другие его ученики по кусочкам, по крупицам собирая данные, воскресили уничтоженную компьютерную базу и воссоздали заново Сферу. Вернее, снова соединились с ней, с той сферой, в которой он теперь остался навсегда, с которой  слился сознанием. А также, они воссоздали и расширили до размеров института свой центр. И продолжали претворять в жизнь идеи учителя...

                *
    ...В последнее время, он часто снился ей. В этих снах учитель шёл через пустое пространство и садился рядом с ней на лавочку.

   - Знаешь легенду об Осирисе и Исиде? – спросил он однажды.

   - Нет. Я мало что знаю о легендах Египта.

   - Злой бог Сет уничтожил Осириса, разметав части его тела по всему свету. Их все нашла Исида, собравшая его тело заново и оплакавшая его. Осирис возрождается с этих пор, с каждой новой весною.

   - Странная легенда.

   - Все легенды – странные. Быть может, она о том, что такое истинная любовь. Только она собирает нас по кусочкам, когда мы уходим. И только она способна соединить части разорванного мира в единый образ. Ты – моя Исида. Ты держала меня за руку в момент моего ухода… Но миф также о том, что при создании чего-то нового, для обновления мира, всегда необходима жертва. Миф о жертве присутствует в земной истории постоянно, проходит через неё красной нитью. История Земли скачкообразна, имеет значимые точки, кульминации. Не о всех знает историческая наука. Более, о них ведает религия. И всё повторяется. Вновь и вновь, хотя и в разной форме.

    - Где вы теперь?

    - Я…Здесь. Внутри сферы. Я сам и есть часть этой сферы. Та её часть, которая связывает, соединяет её с вашим миром.

   - Мы теперь общаемся даже чаще…Чем при жизни.

   - Да, Надя. Теперь я всегда свободен. И мы теперь всегда будем вместе, как только ты вспомнишь обо мне… Всегда.