Эскиз кризиса экзистенциализма

Суббота, осень, падает листва… эскиз кризиса
Опубликовано в рубрике Конспект | Сентябрь 26th, 2015
Сентябрь 26th, 2015«Суббота.» Пожалуй, это единственное, что он мог об окружающем прошептать. Даже не прошептать, а выдавить на него, чтобы хоть что-то стало предельно и ощутимо ясно… Ясно, что весёлого ни на золотник не накопилось. Его жуть как мало! Ни невесёлого, следовательно, ни на сантим знакомый понаслышке не прибавилось, ни… — словом, ни то ни сё состоялось как нельзя лучше, как всегда. Чтобы не добавить больше…
Именно, чтобы не усугублять проклятия, причитаний не добавить больше…

Предвоскресная пора,тупо начинавшаяся с ноля завтраком-ужином столь же послушно-тупо дни комкала-делила… Продолжающаяся с шести утра, суета, загнувшаяся на старте, — для поклонения сну, призраку режима, — в жизнь топала в очередном приступе неивстовства вся не та. Она лишь,  будто злюкой непроспавшейся, отражала очередную свою странность, и билась смиряющим сердцебиение мотор-ров минувшей недели онлайн-прайм-тайм-сериалом.

На заоконном рисунке дня — грубая, бульварная, чтобы не выразиться несовершенней, грязно-зелёная берёза, небо — синей дыркой в никуда, с восьми до десяти езда, прослушивание «принятого решения» о расставании с «работой», вонь шоссе Энтузиастов (Вот бы сунуть их в этот «энтузиазм» на два часа при работающих 98 лошадях, воняющих дружно с прочими гадящими в стопорном потоке «стадами»!)

Над головой — тесный потолок, лампочка экономистка, брызжущая, не сказать чтобы «ясным» светом… А-а-а, скорей уж, электрическим потусторонним купоросом; она словно крадёт остатки света, продравшегося из-за густой листвы бульвара…

А на мониторе ноутбука ерунда букв прославляет «живой» романчик об ушедшей в мир иной татарке; с «вечной» темой, притом вроде как из мёртвого второго тысячелетия. Надуть должны страницы дива нового переживания глубокой ниши души «героини»: не там, не вовремя, не подходящей нынешним стандартам, не для того родившейся  — в период «раскулачивания»…

«Россказни «художничающего» потомка…» — самое удобоваримое из его суждений.

Он грузил слова смыслами, вкладывал в них, что мог подобрать, но они не слушались и заранее отказывались кого-нибудь за что-либо брать…

Как и ему им было в этой смуте наплевать на всех и вся.

«Не только голова, но и слова — забавные мешки, за которые не знаешь, как и взяться…»

«Дрянь, дрянь, дрянь — всё дрянь…» — тёмно-серое «чмо» извилин гундело и бродило всесторонне.

Он решил сбиться с собственного пути и перейти к общим местам, чтобы с окружающим как-то слиться. Этакое, в настоящий момент приближения к длительному штурму очередных препятствий, проверенной панацеей ощущалось, глаже бесполезной ругани происходило…
«Что-то там было, после увольнения и «принятиого решения»… Ага, при павдении цен на нефть на глобальном рынке правительственно-дохерархическая братва нагоняет цены на голытьбу подножную. Некуда смываться бедолагам, и они кормят своё подкапотное поголовье за всё хорошее, что мнится и не мнится… Дорожающий «фураж» — не голодные ещё вилы… А куда нынче ищущему пятый угол без «мустанга», где, за соседской калиткой счастье и финики? НЕ было их за МКАДОМ до недавней поры, а теперь без Интернета и «хвостов» с утра дол вечера и по столице не сыскать «комбикорма» для выживания… Тьфу, сплошь скотоводство… Ну и терминология…  Хотя, один момент…» — он даже хмыкнул. «Ага, — интересно, а не приплетут ли конспирологи, что и хреновину подъёма цен на бензин в условиях лихорадочного поиска работы во время этого «кризиса» якобы креативщики бабла просчитали и огранили?
… А ведь выдаст на гора какой-нибудь «эксперт»-блоггер. Ему так и так придётся… с пурги ведь кормится… Всё-всё, отстал от сермяги! Пока хмыкнул, не стоит нагребать ворчания… Давай пообобщаем совсем отстранённо…»

Он открыл свой сайт и замер в ожидании подсказки свыше…:

«О! Об экзистенциализме освежим… Что ещё нужно организму, когда изо всех щелей сквозит…» Он забил, полагаясь, что вывезет пробуждающаяся тяга к абстрактному: »

«О!» да экзистенциализм в социальных несусветных дебрях
Экзистенциализм. Да, «О!» видит для себя (Для себя и толькО! Прочь «глобальность» и потустороннюю для жизни «объективность», тётку слухов, что не обнять, не пнуть. Если она — смерть реальных ощущений да плод тщетных воздаяний, так её, приятели надежд, считаем нет. Она меньше шанса выигрыша в рулетку!) только две позиции, а именно: сей момент, точку взрыва восприятия и вдохновения, вызывающий его, «О!», как междометие, из небытия и, второе, состояние равнодушия, погружения в себя, примирение с окружающим, которое не рождает «О!», не отрицает, позволяет плыть в русле этики нейтралитета всех разумных прав и не трогает егО. Момент насилия, ввиду его свинства, ведущегО только из могилки в могилку «О!» рассматривать не хочет, только признаёт и его право на существование. Тут, конечно, не стремясь судить о правомерности его применения, «О!» урОд. Но это не тОт урОд, чтО урОдует кОгО-тО прОтив егО вОли или во благо неких благородных сук…
…на том о датском Егоркином горе, КЬЕРКЕГОРЕ философствующем, и закончим туточки. А то как бы не пришло в голову чужие домыслы ломать.
*
Дальше он, по заведенному порядку, обследовал со стороны себя.
«ОТЛИЧИТЬ ДУРАКА ОТ УМНИКА ВЕСЬМА ПРОСТО. Умник все время «забывает», что произносит… что всего лишь талдычит чужие не раз прежде высказанные мысли… а, если «вспомнит», так тут же хитро «переврёт», придаст им "свойствеенный" себе оклад, чтобы не "перегружать" слушателя ссылками и «отвлечёнными» местами — прохвост да прихвостень учёности! Дурень же высасывает из пальца собственные "найдёнышей, ублюдков" и вспоминает мучительно, не обидел ли кого, кто прежде до того же договорился да так же проговорился.
О! Теплей…»

Оттенки некоего смысла сказанного — к обеду его удовлетворили, и тот, забрезжив чем-то ощутимым, заставил проявиться аппетит.

«Если бы он знал, как трудно даже за него, животное, бороться…» — подумывал оно приятеле слюнок, жаря яичницу с кабачками. Чуть усмехнулся, подглядев себя со стороны.

«Что уж говорить про то, чего стоит его кормить…» — вздыхало естество бедняги.

Выделяя полезную слюну, оно воспитывало ум «своёй полезностью» — впрок, мал по малу… Как через многоточия себя в колею жизни забивало, мостило непонятный, не выраженный, дальнейший бренный путь — куда-нибудь.

«Сейчас есть три России: моя, твоя и путинская» — пришло с Твиттера. «…и четвёртая — сама не своя…» — с комментарием ретвитнул он.

«Он не приносил пользу, — он паразитировал так — плодотворно. Иначе ему было, ну-у — никак!» — «О!» о плодоносящем, себя кормящем пять минут спустя земном друге.