Хлеб моего детства

              Из нас троих детей, я была старшей. Старой занозой в памяти сохранилось: голод и мать.
        Ни мама, ни мамочка, а просто мать, строгая и суровая. Усталый отец приходил лишь поздними вечерами. А на рассвете уходил - «мантулить на всеобщее благо». И так все долгие годы ссылки…Мать разрывалась, стараясь ему помочь. Время было голодное.
       Сталин умер, но легче не стало. Единственный сарайка - магазин был пуст. В дальнем его углу понуро стояли два пыльных мешка. В одном резаная соломкой сушеная свекла, в другом сухие морковные полоски. И то и другое - вкуса омерзительного.
       Хлеб привозили не каждый день. Долгие часы я проводила под стеной магазина с химическими цифрой на ладошке, карауля очередь. Летом, в жару, цифры быстро расползались, превращаясь в мутное пятно. Женщина, смотрящая за очередью, слюнявила химический карандаш и рисовала номер на руке, повыше. Номер был похож на татуировку, слава Б-гу, смываемую.
      Отлучаться из очереди было опасно, назад могли не впустить.     Днем две-три переклички и ночью – одна в пять утра. В одни руки отпускали килограмм хлеба. К моменту подвоза сбегались семьями. Вспыхивали громкие ссоры, доходившие до потасовок. Очередь удваивалась, утраивалась. Прибегала и мать, я радовалась, с ней было безопасней.
       Вместе с водителем в хлебной машине приезжал милиционер. Он хмуро осматривал вздрюченную толпу баб и детей и молча отходил в сторону.
       Гремел дверной засов. Очередь ураганом врывалась в сарайку. Вносило и меня, главное было не замешкаться.
        С ужасом вспоминаю, как однажды, уронив хлебный довесок, я не задумываясь, нагнулась за ним. Плотная людская масса сомкнулась надо мной, сдавила и подняться я уже не смогла. От боли и ужаса закричала. Продавец раздраженно швырнула на прилавок хлебный тесак и прекратила продажу.
         Меня вытащили, поставили на прилавок и пустили «по головам». Прижав к себе хлеб, я пробиралась к выходу, ступая обтрепанными сандалиями по женским косынкам, по усталым плечам.
        Через час торговля кончалась. Хватало не всем. У входа уже писали новую очередь, на следующий привоз.
       Позже, во избежании смертоубийства, прорубили в боковой стене магазина дырку, величиной с форточку. Прикрыли ее железными прутьями. Сквозь них совали потные копеейки, взамен получали горячий, живой хлеб.
        До самой форточки я еще не доставала, чтобы отдать деньги мне приходилось вставать на стопку брошеных под ноги кирпичей…
 


Рецензии
Трудно жили! Но не озверели, не дали затоптать ребенка.
Я вот все удивляюсь нашим бабушкам и мамам - такое лихолетье пережить и не утратить чувство сострадания, доброты, участия!
А сейчас вроде бы и пережили меньше, но сколько звериной злобы, раздражения в людях.

Галина Санорова   29.11.2016 01:14     Заявить о нарушении
Я полностью согласна с Вашим мнением. Детство мое прошло в ссылке /на отца написали донос/, но даже там в самое голодное время поделиться последним куском хлеба было нормой. А сейчас, когда жизнь изменилась к лучшему, появилось такое страшное явление как терроризм, поражающий своей совершенно бессмысленной жестокостью.
Спасибо за отзыв, желаю Вам успеха. С уважением, Ирина Актавина

Ирина Актавина   29.11.2016 18:51   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.