Духовные пьяницы. Миражи настоящего. Бутылка 4

БУТЫЛКА №4


ГРОЗА В РАЮ

Пока ты читаешь эту строчку,
на Земле происходит больше
100 гроз, 1 землетрясение,
4 младенца делают первый вдох,
читаются 200 тысяч СМС,
Земля пролетает по орбите
29,7 км, на Солнце взрывается
600 миллионов тонн водорода,
священный звук ОМ продолжает
длиться, духовных пьяниц
становится больше…

Мастер: У нас, сынок, когда нужен дождь,
всем аулом приглашают уважаемого Рахима-ака.
Он очень старый и очень бедный — из имущества
у него только одежда, которую он носит, и чашка
для подаяний из панциря черепахи. И вот, когда
нужен дождь, каждый кидает в его чашку медную
монетку. И все знают, что через три дня пойдёт
дождь. Все так верят в чашку из панциря черепахи…
Дело, конечно, не в ней, но дождь всё равно идёт.

Энергия земной атмосферы в пересчёте на мегатонны превосходит все мыслимые мощности человечества, но тем не менее человек способен управлять природными процессами силой ума — погода податлива, если ум подготовлен и достаточно силён. Суть в том, чтобы почувствовать, войти в движение погоды и слиться с ним: ты бездействуешь в согласии с её неспешным изменением и только слегка ускоряешь или замедляешь естественный ход событий, немного подправляешь его. Для этого важно научиться чувствовать «развилку», точку бифуркации, когда процесс равновероятно может пойти в одну или в другую сторону.

Подлинное же искусство заключается в том, чтобы ясно понимать, что ты почти ничего не можешь добавить к совершенству погодных явлений.
И никогда не влияйте на погоду лично для себя, только когда перемены в ней насущно необходимы многим людям.

Эго всегда всё делает наперекор кому-то или чему-то — в этом его суть. Если не учитывать незыблемую самодостаточность природных процессов и,  например, ветреный день резко превратить в солнечный, то в качестве отката можно схлопотать бурю с человеческими жертвами. А вашей душе оно надо — отвечать за содеянное? Значит, если погоду надо изменить значительно, то и воздействовать на неё нужно в течение нескольких дней подряд.

20 июня, 19:47. в полях под Юрлово, к северо-западу от Москвы.
Останавливаемся на краю поля под деревьями, сбрасываем рюкзаки в траву и валимся сами.
В приготовлениях и разговорах проходит около часа. Мы успеваем разобрать поклажу, поставить палатку, сшитую из купола парашюта, найти дрова и развести огонь.
— Слушайте, похоже зря мы с костром-то затевались, сейчас ведь ливанёт! — Джемал смеётся и поправляет горящие сучья.
И правда, свет быстро меркнет. Над нашими головами нависает гигантская туча, налитая как спелый синяк.
Продолжаем обустраиваться. Теперь уже грозовое варево ворочается и ходит почти до самого горизонта. Между косматыми боками туч быстро исчезают полоски мутного света. Бежать некуда.
— Всё, Сафар, похоже, третий звонок.
— Пора, садитесь.
Сам сажусь на землю, подобрав под себя ноги, успокаиваю и замедляю дыхание.
Рванул ветер, понёс через поле травинки, листочки и земляную пыль с дороги. Зашумели деревья. Закрываем глаза. ожидание пробирает до мурашек.

Первые капли, крупные, как виноградины, ударили по углям в костре — вскипели, глухо зашлёпали по рюкзакам, по курткам. Я вдруг ясно представил, как они зарождались в гигантском холодном семеннике дождевого облака, как летели вниз к земле, набирая скорость, сливаясь с другими каплями, полётное время примерно шесть-семь минут…
Внезапно, совсем рядом оглушительно жахнуло и сквозь закрытые веки полыхнуло красным. Началось. Зашумел тёплый ливень.

— Да не занимайтесь вы ерундой! — это голос Бодхи. — Упустите самое интересное!
Приоткрываю глаза: некоторые вскочили с мест и судорожно пытаются соорудить себе хоть какую-то защиту из промокших курток и рюкзаков.

Остальные сидят, скрестив ноги, мокрые и неподвижные, словно изваяния. На лицах удивление, настороженные улыбки. Светик сидит, приоткрыв рот. Лила напряжённо хмурится и улыбается одновременно. Улыбаюсь сам и снова закрываю глаза.

Скорость звука — триста тридцать метров в секунду. По задержке между вспышкой и раскатом грома можно подсчитать расстояние до ударившей молнии — одна секунда, две, три… Но сейчас никакой задержки нет — мы в центре грозы и небо рушится прямо на нас.

   Практика. В любой момент времени, в любой ситуации осознай,
что ты находишься в центре океана звуков. Слушай звуки,
доносящиеся со всех сторон, сверху и снизу. Стань слышащим
громкие звуки, тихие звуки, ближние, дальние, ясные, отражённые…
Осознавай себя в центре океана звуков, без различения,
без суждения, с тотальным вниманием и бдительностью.

Новый удар грома, гроза, словно сваи, вколачивает в землю миллионвольтные разряды.

«Вот я, Господи!» — при каждом ударе молнии тело непроизвольно сжимается. Наверное, это и есть «страх Божий» древних.

Наблюдай за дыханием. дыши медленно и спокойно: «вот я, Господи!». Наблюдай, как страх исчезает и тело начинает впитывать энергию грозы, словно она бушует внутри тебя, словно ты объемлешь её своим сознанием и управляешь ею.
Кинетическая энергия бьющих по телу капель преобразуется в нервную энергию и стекает в позвоночник. при каждом ударе грома кровь на миг будто вскипает и по телу проносится волна колких мурашек. Энергия неба накапливается в нервной системе...

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Сонька радостно вопит и прыгает, воздев руки к небу.
Пьяницы почти одновременно с криком вскакивают и начинают носиться по полю, раскинув руки, кружиться и прыгать. Кто-то поскальзывается. Через минуту наши ноги и спины оказываются покрыты крапинками грязи, ещё через полторы — мы грязные с головы до ног.
Вот мы, Господи, мокрые и пьяные от счастья, танцуй вместе с нами.


   Мастер: Сынок, мой Наставник часто говорил мне, когда
я был таким же, как ты сейчас, — вернись под кожу, живи
под своей кожей. Я не сразу почувствовал как это и что это
значит.

Поджарый загорелый Бодхи с закрытыми глазами вдохновенно танцует на месте, шлёпая ногами по грязи, и что-то бормочет. Эфенди уронил в грязь мобильник и теперь картинно сокрушается («мы его теряем! мы его теряем!») и жмёт на кнопки так, словно делает ему массаж сердца. Джемал берёт в ладони Сонино лицо и целует. Она обвивает его руками. сейчас они — Небо и Земля.

Наверное, никакой другой энергии во вселенной (она же — ци, жизненная, она же — сексуальная, она же — энергия творения, любви) просто нет. И весь проявленный мир — следствие её танца: недостаток любви не даёт мирам развиться, избыток их разрушает. Равновесие…

Голос Лилы выдёргивает меня из глубин Вселенной:

— Какие они красивые, Сафар, — она стоит близко и тоже смотрит на Небо и Землю. Её волосы прилипли к лицу, завязанная над пупком мокрая ковбойка раскрылась, оголив плечи. Я чувствую жар её влажного тела. — Как хорошо!
— Да, хорошо! Просто там, за лесом, осталась дурёха Москва, а здесь — гроза в раю. Вот мы, Господи! Танцуй вместе с нами.


   Практика. В течение дня в любой момент времени осознай
себя и скажи мысленно: «Вот я, Господи!». Скажи эти слова
из самой глубины сердца.
И почувствуй, что мы всегда на ладони у Бога — «назираемы
свыше».

Ливень отпустил, гроза ушла в сторону города. Мы снова сидим, закрыв глаза, вокруг мокрого кострища, прибитого небесной водой. довольно быстро над нами возникает и ширится круглая полынья предзакатного света.

— Говорят, «Бог, всё видит». Да потому что смотрит он нашими глазами.
— Ой, как-то неудобно даже.
— Вот тебе и ой, теперь не забалуешь.
— А по-моему это самая лучшая новость — знать, что он единственный получатель видеосигнала с твоей сетчатки.
— Интересно… он добр, он — любовь, а я под его взглядом пытаюсь быть хитрым, скрытным. Забавно… «Господи, угадай-ка, что я прячу за спиной?» А потом удивляемся: «Как ты догадался?» Детский сад какой-то.
Джемал смотрит в глаза Сони и наконец произносит:

— Я тебя вижу, Господи.

Затем мы выжимаем и сушим вещи, пьём чай, разговариваем.

— Бодхи, а почему тебя прозвали Бодхи?
— Это после грибов ещё, когда я их в первый раз… Давно это было… Наутро обнимался с деревьями. В общем, так дерево называется, под которым просветлился Гаутама Будда.
— Круто. А знаешь, как оно по-русски называется?
— Как?
— Фикус религиозный.
Пауза.
— Да, это на меня похоже.