Посланец из Эдема. Гл. 2-19 Неприятная встреча

               

     Симон сообщил тестю, что на  Пасху  они приедут к нему всей семьей. Радости старика не было предела: наконец-то он увидит  внука, с которым в разлуке целых полгода - это для него чуть ли не вечность! - постоянно был занят работой. Любимцу всей семьи Якову  было  на ту пору три с половиной года. Он рос шустрым, красивым, умным и любознательным мальчиком, правда, несколько избалованным родными. Да и как же не побаловать, не потискать такое прекрасное дитя в своих объятьях?
       И вот за две недели до этого великого праздника Стефания попросила  мужа  съездить в город  на Восточный базар,  взяв с собой  в помощь Софью, молодую женщину, служившую у них горничной. Во-первых, они  давно не были на базаре, а во-вторых, назрела нужда купить необходимые  вещи, в-третьих, там много чего интересного можно будет увидеть. Конечно, Симон не мог отказать жене в такой просьбе.
       - Давай возьмем и сына, -  предложила  она мужу. - Он уже не такой маленький. Пусть с нами покатается, мир посмотрит, а-то думает, что весь мир величиной с  наш двор. А там, на базаре, что-нибудь  и для  него купим.

       В субботу  старый  Авдей   снарядил коляску, а в воскресенье около десяти часов утра   повез добрых  своих господ на базар. До города надо было добираться примерно час при средней скорости езды. Сытые лошади весело бежали рысцой по наезженной грунтовой дороге, выбивая копытами   небольшие клубочки пыли.
    Маленькому Якову  было очень интересно. Он озирался по сторонам, удивляясь увиденному, непрестанно спрашивая родителей: "А что там?" или " А кто там?", "А долго еще ехать?".  Мать и отец едва успевали отвечать на все его вопросы, и  Стефания просила любознательного сынулю хоть немного помолчать.
     - Мам, а "немного" это сколько? - поинтересовался Яков, и все засмеялись.
    "Уж больно мы развеселились с утра, - подумала Стефания. - как бы потом не плакать".

      Прибыв на базар, хозяева с Софьей отправились выискивать нужные товары, Авдей же остался  их ждать на месте, за воротами, где уже стояло немало конных экипажей, и еще подъезжали один за другим. Его делом было проверить коляску, не расшатались ли колеса за время поездки и протереть её снаружи и внутри от осевшей вездесущей пыли. Словом, подготовить коляску к обратному пути.
       И вот наши  герои оказались на Восточном базаре.  Их  окружили  ослепительно яркие краски, веселая сутолока, разноязыкий гомон, бесконечные ряды, где торговали, кажется, всем, что есть на свете.

     Что интересно, оказавшись на восточном рынке, человек сталкивался с целым миром вещей, слов и значений. Перед ним как бы расстилался цветастый ковер с изображением не только разных стран и народов, но и разных времен — здесь покупались  и продавались вещи новые и самые древние. Купив что-то, человек мог мысленно очутиться и в Китае, и в Индии, и в Византии, и даже в далекой,  загадочной Руси.
        Но не только купленные вещи уносили человека в неведомые ему пространства и времена. В базарных чайных собирались странники, исходившие полмира, и дервиши,  носители скрытого знания.

       Не только вещи и слова привлекали на базар городской и сельский люд. Здесь происходили различные поединки, мог появиться  правитель города и его помощники.  Прямо на площади в торжественных случаях происходили богослужения, казни, карнавалы, ритуальные действа, вершился суд.
        Почему так происходило? Потому что  в средневековых городах Востока базар был средоточием их социальной, политической и культурной жизни. Он располагался на центральной городской площади рядом с дворцом правителя и главным культовым сооружением.
 Базарная площадь как бы символизировала центр мира, была его сакральной точкой.   
     Базар был понятием, вмещающим в себя нечто большее, чем просто место для торга.
         Юродивые и дервиши своим смехом, потешными рассказами, своеобразным поведением придавали рынкам особую карнавальную атмосферу, таившую в себе сатиру  и критику,  которых боялись и монархи, и священники.  Кроме  того, на любом восточном рынке было множество хитрецов, насмешников, острословов. Сама карнавальная атмосфера рынков способствовала хитрым проделкам и уловкам. Чего там почти не было, так воровства, ибо пойманный воришка вскоре прощался с рукой тут же, на ожидающем преступников месте казни, где палач в свободное время  от нечего делать ловко жонглировал своим инструментом для казни перед публикой, демонстрируя свое высшее мастерство.
 
       Но вернемся к нашим героям.  Стефания хотела купить красивый индийский  шелк на новое платье, так как её праздничные платья порядком  потеряли свой вид.  Она неторопливо ходила по торговым рядам с тканями на любой вкус, перебирая глазами  груды рулонов на прилавках и стеллажах, боясь пропустить или не  заметить нужную ей расцветку,  а Софья  с Яковом на руках хвостиком следовала за ней. Симон несколько от них поотстал. Пользуясь случаем, он решил сделать подарок жене  к празднику - купить красивые коралловые бусы.
      У одного богатого прилавка, заваленного  множеством шелковых тканей, Стефания остановилась: ей понравилась  одна расцветка, и  она захотела её посмотреть. Софья в это время спустила с рук ребенка, чтобы дать рукам отдохнуть.
      - Покажите, пожалуйста, мне вон ту ткань, - попросила Стефания купца.
       Купец, статный широкоплечий мужчина,  одним махом развернул перед ней приглянувшуюся ткань:
        - Смотри, красавица! Тебе к лицу будет. Лучше этой ткани  не найти... О, Аллах, кого я вижу!
        Красавица подняла глаза на продавца и обомлела: это был тот самый Измаил, в доме которого она работала и который оставил о себе самое горькое воспоминание.  Она не сразу его узнала, да и неудивительно: он несколько поправился и отрастил небольшие усы и бородку, которые придавали ему возмужалый вид.

       - Нет, это нам не подходит! -  тут же придя в себя, Стефания  обратилась  к  служанке:
       - Идем отсюда, Софья!  Посмотрим  ткань в другом  месте.
       И вдруг  Яков  подал  голос.
        - Мама, хочу  на ручки! Я устал, - и потянулся к ней.
        - Иди сюда, мой мальчик! - Софья хотела было его взять к себе на руки, но Яков, как нарочно, проявляя каприз, желал, чтобы именно мама его взяла.
       Стефания взяла сына на руки и повернулась, чтобы уйти, но услышала оклик Измаила:
        - Постой, красавица! Я тебя узнал...
        - Вы обознались. Я вас никогда не видела, - бросила она ему через плечо.
        - Нет, не обознался. А позволь тебя спросить...
        - Мне не о чем  с вами разговаривать! - она, крепко держа ребенка, крикнула служанке:
        - Софья, уходим отсюда! Здесь для нас нет  ничего. Да где же Симон?  - Стефания стала озираться по сторонам и о, счастье!- она увидела его, спешащим к ним и поспешила ему навстречу, а Софья - за ней.
      Торговец только досадливо покусывал усы, увидев картину встречи бывшей своей возлюбленной с мужчиной, по всей вероятности,  мужем.
      - Что, птичка упорхнула? - вынырнул откуда ни возьмись юродивый. - Ай-яй-яй, как жалко! А у птички-то птенчик. Только птичка-то непростая - орлица, которую стережет мощный орел. - как бы издевался над ним юродивый.
       - На тебе пиастр и чтобы я тебя не видел! - Измаил бросил нищему монету, и тот, схватив её, исчез, растворившись в толпе.
      
 
        - Мам-мам, а кто был тот дядя? - стал спрашивать её Яков.
        - Никто, дорогой мой. Просто продавец. -
        - А куда мы уже уходим?
        - Мы сейчас с папой пойдем в другое место. - и сразу же обратилась к подоспевшему к ним  Симону, - Милый, ну почему ты отстал от нас?
        - Хотел сделать тебе приятный сюрприз.
        - А со мной сейчас случился неприятный сюрприз. Дома расскажу.
        - Хорошо, дорогая. А ты купила себе ткань на платье?
        - Нет еще. Давай сейчас вместе выбирать, только ты, пожалуйста, не отходи от меня.

       Более четырех часов они протолкались на этом базаре, но уже ходили все вместе, не отставая друг от друга. Яков кочевал с одних рук на другие, так как был порядочно тяжеловат. Они посмотрели показанное бродячими артистами небольшое театральное  представление какой-то сказочной истории с глупым и жестоким королем, красавицей принцессой и влюбившемся в неё трубадуром. Потом они все покатались на карусели. Проголодавшись, купили восточную сладость - пахлаву и спелые сладкие финики, которые хорошо утолили голод.
       Словом, если не считать эту неприятную встречу Стефанию с бывшим возлюбленным, поездка оказалась очень удачной. Стефания выбрала себе красивую шелковую ткань на платье, Симону купили кожаные сапоги, а Якову комплект из атласной  курточки и штанов зеленого цвета.  Софью и Авдея тоже не обидели: ей купили понравившееся серьги с речным жемчугом, а ему - светлую полотняную рубашку и угостили сладостями. Симону даже было жалко старика, что тот все это время находился сторожем при их экипаже, на что тот благодушно ответил, похлопывая застоявшуюся лошадь по крупу:
    - Мне не на что обижаться. Ведь это моя работа.
    
      
      Пока были на базаре, Стефания забыла про неприятную встречу  с Измаилом, но по дороге домой это вспоминание вновь нахлынуло на неё, зарождая в ней смутное  предчувствие чего-то нехорошего."И откуда он взялся только? И надо же было на него наскочить! Ведь сколько других было рядов, нет, - пошла, как будто кто подтолкнул,  именно по тому, где он торговал.  Нет для меня  человека  хуже, чем он...О, ни за что  на свете я не хотела бы  увидеть  его снова!..
      Хуже всего, - думала она, - то, что он видел меня с Яковом, как ребенок называл меня мамой и просился на руки. Ведь не дурак, чтобы не догадаться, что это его сын". 
      Маленького Якова, не менее уставшего, чем взрослые, и получившего много впечатлений,  от монотонный езды и тряски сморил сон, и он всю дорогу  проспал у Симона на коленях. Софью тоже  обуревал сон, с которым она пыталась безуспешно бороться. Голова её то и дело то падала на грудь, то поднималась ненадолго.
      Глядя на спящего сына, к концу  поездки Стефания несколько успокоилась.  «Ну, что я себя заранее будоражу? Может, он просто  поинтересовался? Сдался ему мой сын!» - подумала она, но тревога в глубине сердца  осталась.  Да и не могла исчезнуть после встречи с этим человеком.

       Дома Стефания рассказала мужу, кого она увидела на базаре. Симон тоже серьезно отнесся к этой неприятной новости, разделяя  опасения жены, и велел  ей с сыном в его отсутствие не выходить на улицу. Кроме того, они решили завести еще одну сторожевую собаку и предупредили слуг не впускать незнакомых людей и докладывать о подозрительных.            

               
             
                продолжение http://proza.ru/2021/03/25/1255