Я буду использовать мозжечок

-Ты дружила с кем-то, в ком тьма покрывает весь поддон души?
-Это было чем-то вроде прекрасного опиума: он разрушает иммунитет, но дарит душевное успокоение.
-Значит, да?
-По логике вещей, это не было дружбой.
-А чем же тогда это было?
-Скорее, забвением. Увлечением. Болезнью. Саморазрушением.
-У тебя щека мокрая, ты намочила.
-Ты - мой внутренний голос.
-Разве это важно?
-Важно то, что тебя ранит окружающий мир. И меня ранит. Он ранит нас обоих. Остается зализывать раны, ведь если их оставить открытыми, как знать, чья ещё соль туда может попасть?
-Это тот самый момент, когда специи не придают вкуса, а усугубляют.
-Нам остаётся самое сложное.
-Что?
-Вырвать человека из сердца, где он пророс корнями своего внутреннего мира.
-Давай сделаем это. Сейчас?
-Да я вроде готова сейчас, давай попробуем.
-Сейчас?
-Да, сейчас.
-С кем ты разговариваешь? - голос из-за спины.
Девочка оборачивается. В дверях - отец, на лице которого эмоции нарисовали некую озадаченность.
-С зеркалом.
-Тогда вставай и помоги маме накрыть на стол. Гости скоро придут.
-Но у меня заноза, - встрепенулась девочка.
-Так поддень её иголкой или потерпи. Что ты как маленькая, - отец почесал в затылке и вышел из комнаты.
-...в сердце. Человек. Его больше не будет ни здесь, ни там. Только в сердце, - девочка внимательно взглянула на себя в зеркало. -Который раз не вышло.
-Ты что, не слышала? Поддень иглой. Да получше, чтобы и следа не осталось. Рана заживет. Ты выживешь.
-Ты всё ещё здесь?
-Я и не уйду. Я обречен быть с тобой всю жизнь. Тяготиться твоими тяготами. И спасать тебя от саморазрушений.
-Меня ждут.
-Тогда стоит повременить?
-Стоит спросить у мамы, какие ставить тарелки.
-Но у тебя заноза...
-Я буду использовать мозжечок.