Апельсины

14. АПЕЛЬСИНЫ

Не пиши ты мне письма слезливые
Не звони никогда, не проси
Я оставил ту боль сиротливую
Когда молча уехал в такси

Все замки я закрыл и окна
От души своей сжёг ключи
Сургучом запечатал плотно
Так что даже их не ищи

Не хочу тебя знать и не буду
Не хочу даже думать о том
Что любовь словно козни  вуду
Выжгла сердце калёным мечом

Всё забудется - только лишь верю
Верю в то, что в конце пути
Моя дочь мне откроет двери
Просто скажет: "Папа, входи!"

«Крик» (М. Куц)

Ночной экспресс уносит меня в далёкий Ярославль. Дождь барабанит по стеклу, мокрый перрон, постылый сосед в полумраке купе. Всё осталось где-то позади. Слёзы душат, нестерпимая боль не даёт продохнуть. Опять фальш, опять подлый обман, опять в жилах цианид! Но, как же так? В какой момент? В какой треклятый миг я вдруг стал для неё чужим? Ведь я... Впрочем, ответов не будет никогда... Диалог с самим собой не имеет смысла, ибо шизофрения - это болезнь. Лучше поспать... Нет - лучше выпить и забыться навсегда, не помнить, не знать, не существовать, просто разлететься на мелкие корпускулы к чертям собачьим и обрести блаженство где-то там – в вечном молчании космоса, слиться с мирозданием. Ох, сука, как же тяжело дышать! Как же это тяжело, господи! Солёная вода предательски сочится из глаз. «Ну только не это! Твою мать! Нет! Соберись! Нельзя!» - мозг шлет последний SOS измученному сердцу. Стук колес уходящего поезда уже отсчитывает последние секунды старой жизни. Любовь ушла! Навсегда… 
- Бутылку водки! – вваливаюсь я в вагон-ресторан.
- Здравствуйте! Что-нибудь ещё? – усталый официант в накрахмаленном переднике поднимает полусонные очи.
- На Ваше усмотрение! – нехотя отмахиваюсь я, падая на первый же стул.
- Хорошо! Одну минуту! – удаляется он.
Ох, ну как же хреново! Да еще и эта командировка! Вчера узнал об измене жены. Подлая и двуличная неблагодарная стерва! Кровь снова приливает к лицу, ладони сжимаются до хруста в костях. Как же так? Почему? Впрочем, сокрушаться слишком поздно: Мессалина уже обесчестила себя. Ее полуобнажённое фото, интимная переписка с каким-то страшным толстым ублюдком, похотливая улыбка дешёвой потаскушки на лице, а главное – ни тени раскаяния! И эту женщину я любил, стоял с ней перед алтарём, ее лоно  подарило мне дочь, а она… Стоп! Хватит! Холодная стопка «Столичной» тупо заполняет ослабшее естество. Одна, вторая, третья… Только бы не останавливаться! Только бы не думать, не рассуждать, не сожалеть, не оправдываться... «Только бы…» - шепчет холодный разум. «Если бы…» - откликается горячее сердце. Муки Тантала воистину легче, чем стрелы Амура! Голова становится тяжёлой, веки наливаются свинцом, кровь густеет. Ну, по последней - и всё!
- Дайте, пожалуйста, счет!  – прекращаю я самобичевание, плеснув в нутро последние остатки.
- Да, конечно! - откликается бармен
Вложив пару ассигнаций в тиснёный жёлтый конверт, покидаю приют усталых путников. Ну, теперь спать! Алкоголь не лечит душу, но как снотворное действует безотказно. Проходящий мимо товарняк нещадно колотит по грунту. Amen! (да будет так!)
Развод – это страшное слово из шести букв, пропасть шириной в бесконечность, черный туннель непонимания и отчуждения. Такое случилось и со мной, уважаемый мой читатель. Все вытекающие последствия этой любовной обструкции жирной чертой разделяют на жизнь на «до» и «после», где «до» - это три христианские добродетели, а «после» - мать истины сомнение. Редкий счастливец находит в себе силы начать всё сначала и, отбросив в топку нервический бред рогоносца, сжать яйца в кулак, гордо продемонстрировав жизни средний палец! Однако причинно-следственная связь остается на подкорке навсегда, и тут лишь амнезия с эвтаназией в помощь… Доверие - не лот аукциона, а честность – не геном создателя. Увы! Падать легче, чем взлетать, а упав, не все способны подняться. «Всё, что не убивает нас, делает нас сильнее!» -заветы старика Ницше, пожалуй, дороже меланхолических соплей о вечной любви. А посему присаживайтесь поудобнее, господа, я начинаю!
Итак, как все вы уже поняли, моя «любовная лодка разбилась о быт», и, погрузив «нажитые непосильным трудом» вещички в грузовик, я благополучно отбыл вместе с ними в свой отчий дом на окраину Москвы. Родители мои, конечно, были не в восторге от столь резкого возвращения блудного сына в родовое гнездо, но доводы рассудка оказались весомее скоропалительных эмоций. И вот я уже по-хозяйски попиваю чаек на материнской кухоньке, страдая, аки юный Вертер, и оплакивая отвергнутое мужское эго истого альфа-самца.
Четыре месяца мытарств по судебным инстанциям пролетели незаметно, наложив законное вето на дальнейшие брачные отношения. Получив в паспорт синюю отметину о расторжении семейных уз, я оказался абсолютно не у дел. Предательство жены совсем некстати совпало с увольнением с работы, а организованный с двоюродным братом транспортный бизнес, благодаря откровенному фарисейству последнего, просвистел мимо меня. Такая патовая ситуация при ином раскладе могла бы закончиться где-нибудь в Склифе, а то и в Кащенко, но родительская забота и здоровая наследственность уберегли меня от бесплодного самоедства.
И, конечно, пришла весна! Как природа пробуждалась ото сна, так и я уже вполне сносно смог перципировать окружающую действительность. Аромат новой, еще неизвестной доселе жизни уже щекотал нервишки, продуцируя выплеск андрогенов при виде распрекрасного пола. Ну не мог я, будучи нормальным мужиком, оставаться один! Неудача в личной жизни не могла стать препоном для дальнейшего общения с женщинами, хотя и не без предупреждения DANGER (опасность, англ.) на каждом милом личике.
В ту пору, от полной безнадеги, а скорее забавы ради, зарегился я на сайте знакомств. Анкета, фото в фас и в профиль, шутки, прибаутки и ненавязчивый формат общения позволяли мне пленить на любовном фронте потенциальных невест и претенденток на руку и сердце. Но чем дольше длились эти вечерние бдения у компа, тем безысходнее становились будни. В душе я прекрасно понимал, что весь этот интернет-контент цифровых няшек так же далек от реальности, как и английская королева без шляпки и грума на козлах. Глубины я не чувствовал, а в брод идти не хотелось, посему и приходилось намывать золотые песчинки вместо того, чтобы искать настоящий самородок.
И вот в один из таких онлайн-трансляций решил я подключить к своей анкете платную услугу по более детальному сканированию барышень портала. Помимо роста, веса, объема груди и цвета волос, я мог найти теперь женщину как со схожими интересами, так и с соответствующим уровнем IQ, ибо изъясняться на «языке глухих» мне порядком поднадоело.  Круг поиска заметно сузился, зато появились реальные перспективы завязать интересное знакомство. Страница за страницей я пристально вглядывался в лица на экране, словно пытаясь разгадать ребусы человеческих судеб или постичь их скрытые замыслы. Эта любительская физиогномика и забавляла, и удручала одновременно, ибо сие гугление не давало пока никакого сколько-нибудь ощутимого результата. Сварив в турке очередную порцию бодрящего кофе, я снова прилип к монитору. «Так – это не то, и это нет, и это, и это тоже. Стоп!» - чуть не вылил я себе кипяток прямо в штаны. Статная кустодиевская красавица с дерзким взглядом из-под соболиных ресниц сразу зацепила за живое моё мужеское начало. Пальцы судорожно застучали по клаве, КПД мозговой активности взлетел до сотки, а кадык лихорадочно задёргался. Спустя пару часов «интенсивной терапии» от малейших сомнений не осталось и следа: «Это она!!!».
Обменявшись мобилами, я перешёл в решительное контрнаступление:
- Юль, а может, мы поболтаем по телефону? Так ведь удобнее! Как думаешь? – окончательно осмелел я от счастья.
- Ну, можно… – прочитал я желанный Antwort (ответ, нем.).
- Ну тогда я звоню? – произвёл я контрольный.
- Звони, конечно! – получил я желанное дозволение.
- Привет! – сказал я.
- Привет! – просто ответила она.
Вот так в мою жизнь и вошла Юлия. Избранница моя, помимо эффектной внешности, оказалась весьма эрудированной особой, имела красный диплом, да и вообще производила впечатление достаточно цельной и не по годам развитой личности. Наша встреча лишь укрепила меня в этом суждении. Прогулки по ПКиО, разговоры по душам, поцелуи на «чертовом колесе», страстные объятия в полумраке кинозала – я вновь поддался ощущению той сказочной любовной эйфории, которая внезапно овладевает человеком в моменты абсолютного счастья. Все переживания последних месяцев словно исчезли без следа. Я искал её глаза в окне метропоезда, я целовал её замерзшие на холоде ресницы, я растворялся в мелизмах её голоса и прикасался к шелку её волос. Я снова научился любить, и я заново начал жить… Вихрь невообразимо свежих и ярких эмоций закружил нас в горячем аргентинском танго прямо на просторах родной среднерусской возвышенности. Наши психеи слились в самадхи, а любовное томление измучило наши чресла. Сокровенная кульминация была уже близка.
"Нет более прекрасного времени в жизни, чем самые первые дни любви, когда с каждой встречей, взглядом и надеждой что-то новое и радостное поселяется в твоей душе", -  Сёрен Кьеркегор.
Итак, в один прекрасный день, когда родители моей избранницы «уехали на дачу», мы и решили провести свое очередное свидание в более интимной обстановке. Охладив бутылочку шампусика и закинув сетку отборных бразильских апельсинов на заднее сиденье своей «Волги», я взял курс на юго-восток мегаполиса. Спустя полтора часа стояния в адовых московских пробках я наконец-то появился на пороге уютной подмосковной обители в паре километров от МКАД.
- Привет! Ну как добрался? – встретила меня моя дама.
- Привет! Застрял немного, ну а так… Нормально, в общем! – запнулся я при виде соблазнительного декольте хозяйки дома.
- Ну тогда раздевайся, проходи! – вдоволь насладилась она произведённым эффектом, как бы невзначай поправив бретельку на лифе.
- Да-да, конечно! Вот только реквизит! – чуть не выронил я принесённые с собой лакомства.
- Ну реквизит-то давай мне, так уж и быть! -  засмеялась Юля, ловко подхватив цитрусы с аперитивом.
- Ага!.. – вовсе поплыл я, уловив исходящий от неё сладкий мускус Nina Ricci.
- Давай только без обмороков мне тут! – ухмыльнулась красавица и, развернувшись на высоких шпильках, процокала на кухню.
Ну и дела! Скинув чёботы, я переместился в залу. В глубине «красного уголка», у самого окна, был уже сервирован дастархан. Лениво зевающий на софе кот, наглухо задёрнутые тяжёлые портьеры, мирно тикающие ходики, стулья Бендера – все это придавало мизансцене характер абсолютной безмятежности, словно украденной с картины Федотова. Вскоре подоспела и Юлия. Поднос с апельсинами занял на столе своё законное место, пробка от шампанского взлетела к потолку, а «жемчужные нити» крохотных пузырьков со свистом вылетели из горлышка. Междусобойчик стартовал!
- Ну-с, со свиданьицем! – произнёс я первый тост, разливая брют по бокалам.
- Со свиданьицем! – одобрила Юля.
- Слишком сухое! Тебе не кажется? – закашлялся я, хлебнув из хрусталя.
- Есть немного! – хихикнула она.
- Тогда нужен срочный антидот! – потянулся я к ней за поцелуем.
- Анти… Что? – лишь только и успела проронить Julie, прежде чем оказалась в моих объятьях.
Её медовые губы прикоснулись к моим губам, её девичьи округлости вздрогнули от прикосновения моих ладоней, её трепетное сердце консонансом забилось с моим. Так сладкоистомный Эрос вступил в свои права…
Когда полумрак гостиной рассеялся, бурные страсти поутихли, а аромат феромонов выгрузился из кэша, я покинул ложе любви. «Ни мачинки, ни росинки во рту не бывало» уже битый час. Организм был полностью обезвожен.
- А мне принесёшь шампанского? - услышал я за спиной голос своей симпатии.
– Ну конечно!  - крикнул я ей на ходу.
- И конфетку! Да, и еще апельсинчик не забудь!  – разошлась она не на шутку.
- Всенепременно! – развеселился я.
Однако беглый взгляд на праздничный стол оптимизма поубавил. Пить, кроме шипучки, было уже нечего, а утолять жажду французской кислятиной мне совсем не хотелось. Оставались лишь апельсины. Очистив от кожуры пару плодов, я двинул прямиком на кухню. «Так, а где тут у нас ведро?» - по привычке открыл я дверцу под раковиной. Отыскав заветную емкость, я с облегчением выкинул в неё ненавистную цедру.
- Дорогой, ты где там? – услышал я нетерпеливый голосок.
- Уже лечу, мой пупсик! – откликнулся я и вприпрыжку подрапал обратно.
Свидание удалось на славу! Понежившись ещё с часок под одеялом, я стал собираться. Компрометировать свою девушку перед родителями значило доказывать несерьёзность своих намерений, а этого хотелось мне меньше всего. Расцеловавшись на прощанье, я отправился восвояси.
Вечером позвонила взволнованная Юля:
- Миш, все очень плохо! Они все узнали! – начала она дрожащим голосом.
- Что узнали? Кто узнал? – не сразу понял я.
- Родители! Они увидели это… Ну, корки от апельсинов! И тут же всё поняли! – запричитала она.
- Не понял! Какие корки? Я же их выкинул в ведро! – не сразу уловил я взаимосвязь.
- Ты выкинул не туда! Не в то ведро! Вернее, не в помойку! – зарыдала она.
- Юль, а при чем тут кожура от апельсинов? И вообще, как они что-то могли понять по апельсиновым коркам в ведре? – попытался я выстроить логическую цепочку.
- Они надавили на меня, и я им все рассказала про нас! Ну, что у нас всё было! – опять заплакала она.
Мой разум окончательно перестал понимать происходящее. При чем тут апельсиновые корки? Почему они вызвали такую бурную реакцию её родственников? И, главное, почему личная жизнь взрослой двадцатилетней женщины вызывает такое негодование со стороны мамы с папой?
- Папа сказал, что тебя убьёт! Он тебе ноги оторвёт! – подытожила Юлечка, хлюпая носом.
- Вот это мы приехали! Интересно, за что же я такое заслужил? – начал заводиться я.
-   Не знаю… Ууу… Мне плохо! Все, я позже позвоню! – быстро положила она трубку.
Поворот энкодера Hi-End системы оцифровал разбитые мечты в породистый британский саунд:

And now you've given me, given me
Nothing but shattered dreams, shattered dreams
Feel like I could run away,  run away
From this empty heart

                         Johnny Hates Jazz ("Shattered Dreams")

История сия, однако, имела продолжение. Спустя пару месяцев мы встретились вновь. Распростёртые объятия, лобызания, клятвы Фидес, знакомый блеск её карих глаз. 
- Мы начнём всё сначала! Мои родители больше не будут против! - сказала она.
- Конечно! Всё будет хорошо! - ответил я.
Но эта наша встреча стала последней. Я проводил её до подъезда. Она помахала мне вслед, а я, улыбнувшись на прощанье, с лёгким сердцем ушёл. Теперь уже навсегда…
Дверь мне открыла мама.
- Сынок, раздевайся, мой руки, проходи на кухню! Сейчас будем ужинать! – захлопотала она прямо с порога.
- Да, конечно! – открыл я кран с водой.
На столе лежали апельсины. Взяв один из них, я подошел к окну и отворил его. Сразу стало свежо.
- Прощай! – кинул  фрукт я прямо вниз.
- Сынок, ты чего? – испугалась мать.
– Да так... Показалось... – обнял я ее.