Наёмник

Наёмник

Марк повесил трубку. Сегодня в кафе к нему навязалась какая-то чересчур любопытная девушка, увидевшая в нём то ли перспективного спортсмена, то ли малоизвестного певца, и дала номер телефона, просила вечером позвонить. Поговорили... так, что чуть было не рухнула вся конспирация. Надо быть осторожнее. Она наверняка записала весь разговор, и если против него что-то найдут, то будут иметь ещё одного много знающего свидетеля. Впрочем, завтра он работает во вполне себе обычном режиме — устроился водителем в одну из фирм, перевозящих богатых персон, вроде завтрашнего «клиента». Платят за дело много, достаточно, чтобы не бедствовать и откладывать на собственную пенсию, ведь официальной работы у него нет. Скромная однокомнатная квартира, оформленная на «мёртвую душу» (формального владельца Марк никогда не видел), давно служила ему надёжным убежищем. Соседи на этаже — милейшие старички, от которых Марк слышал только доброжелательные приветствия и вопросы о том, не собирается ли столь импозантный молодой мужчина жениться и заводить семью? Марк каждый раз ловко уходил от прямых ответов, и поэтому не чувствовал никакой опасности относительно своей конспирации. Бывало, что они приглашали его к себе на чай, от чего не всегда была возможность отказаться, и тогда в ход шли тщательно проработанные легенды, настолько правдивые, что, кажется, даже сидя на электрическом стуле он мог бы повествовать их также спокойно и не был бы уличён во лжи. Многоэтажный дом, где жил Марк, находился в тихом и благополучном районе, отчего правоохранительные органы не появлялись здесь без особой надобности. Конечно, когда это случалось, в его душе начинала свербить некая тревога, но опыт показывал, что чаще всего они приезжали по какому-нибудь совершенно обычному бытовому преступлению: случилась ли драка изрядно подвыпивших приятелей, мелкая кража какого-нибудь хозяйственного инвентаря, побит ли автомобиль ненавистного соседа, и т.д. Иногда, правда, быстро расходились слухи, что какая-нибудь дама жестоко расправилась со своим неверным мужем, или наоборот, но действительно серьёзных преступлений здесь не совершалось, по крайней мере о них никто не помнил. Таким образом, окружающая обстановка была очень благоприятна для деятельности Марка.

На следующий день Марк рано поднялся (он умел чувствовать время с точностью до пяти минут), бодро размялся, позавтракал, одел деловой костюм, нанёс грим, обеспечивающий его неузнаваемость вне дела, и, поставив на дневное дежурство диск с хитами Элвиса Пресли, выдвинулся на работу. Он приехал в парк, взял записанную на него служебную машину, и отправился к бизнес-центру, где должен был встретить одного крупного предпринимателя, чтоб отвезти его в отель. Тот вышел из здания с небольшим опозданием, что было вполне соответствующим его статусу и важности решаемых дел, поспешно уселся в машину через открытую Марком боковую дверцу. В автомобиле он расстегнул пиджак, тяжело выдохнул и, казалось, был совсем прочь завести лишённый политики разговор с водителем, выплеснуть уйму полученного на деловых переговорах напряжения. Машина тронулась и мягко заскользила по асфальту. Марк предложил кофе; получив в ответ «А коньяк есть?», многозначительно улыбнулся в зеркало заднего вида. Клиент безмятежно отпил из чашки, чувствуя приятное расслабление; впрочем, его взгляд скоро стал совсем рассеянным; он уронил чашку с кофе и грохнулся боком на диван. «Точно по расписанию,» - подумал Марк и свернул с начального маршрута. Хотя можно считать, что как такового «начального маршрута» и не существовало, так как предварительный расчёт не допускал отклонений и был составлен исходя из личных качеств клиента; единственным путём движения был тот, который был заранее спланирован, и теперь осуществлялся. Через полчаса такого же неторопливого передвижения по городу, автомобиль подъехал к месту назначения — это был заброшенный заводской цех в одной из окраин, в старом, не облагороженном районе, заселённом в основном маргинальными элементами. Скоро, конечно, бизнес должен был бы выкинуть их всех в пригороды, но пока мало что менялось. Марк доложил диспетчеру о выполнении задачи и о том, что едет на обед. Когда действие снотворного закончилось и клиент начал приходить в себя, Марк открыл дверцу автомобиля и наставил на ничего не понимающего бизнесмена дуло револьвера, ласково попросив того выйти из машины. Разумеется, клиент возмущался, бурчал проклятия и бросал угрозы в лживого ублюдка водителя, но повиновался, вышел, трясясь от страха, схватив обеими руками портфель, и сел за небольшой стол, стоявший посреди пустого помещения. Он боязливо смотрел на Марка, ожидая от него какого-то следующего акта насилия над собой; когда Марк сел напротив жертвы и стал осматривать свой револьвер, та находилась уже в предобморочном состоянии.
 - Ну что, ты уже осознал, зачем ты здесь, или тебе подробно пояснить?
Клиент не мог выдавить из себя ни слова.
 - Так и будем молчать, да?
 - Н..н..нет...
 - Если хочешь, можешь считать меня своим ангелом-хранителем, пришедшим дабы облегчить твою участь на Страшном Суде. Ибо грехи твои не могут оправдать ни небесные властители, ни земные. И они послали меня, чтобы дать тебе последний шанс доказать своё право на существование — сыграть со мной в смертельную игру. Учти, что я нахожусь сейчас почти в равном с тобой положении. Видишь этот револьвер? В нём шесть камор, в одной из которых находится патрон. Взвод курка автоматический, тебе нужно только нажать на крючок. Ни я, ни ты не знаем, где находится патрон. (Марк прокрутил барабан по рукаву). На правах более опытного игрока и посланца судьбы позволю себе сделать первый ход.
Марк поднёс револьвер к голове и упёр ствол себе в висок. Он холодно глядел прямо в ставшие необычайно круглыми и выразительными глаза бизнесмена; напряг указательный палец, и механизм стал медленно шевелиться: спусковой крючок тихо поддавался, а курок отошёл от рамы оружия и зловеще набирал кинетическую энергию. И вот он ринулся вперёд и ударил по раме. Выстрела не было.
Клиент сглотнул слюну. Его трясущаяся рука еле-еле удержала поданный Марком револьвер и поднесла к виску. Оружие так тряслось, что выпущенная пуля могла попасть с одинаковой вероятностью и в шею, и в висок, и в стену цеха. Несчастный страшно напрягся и зажмурился; нажал на крючок. Раздался металлический щелчок.
Он испустил громкий выдох и опустил револьвер на стол, грохнув им об столешницу.
Марк в свою очередь спокойно поднёс его к виску. В лице клиента возникла некоторая надежда и даже секундное торжество над судьбой и её посланником. Они вновь скрестили взгляды, но уже с иным настроем. Возник некоторый азарт. Но когда Марк бесстрашно щёлкнул пистолетом, резко всё поменялось. Клиента словно ударило тяжёлым мешком по голове, он согнулся и уставился в неизвестную точку на столешнице. Во второй раз движения его руки были несколько увереннее, да и оружие успело согреться от накала сосредоточенной на одном квадратном метре страсти, так что прикосновение дула к виску уже не было холодным олицетворением смерти.
 - Знай, что вероятность выстрела с каждым ходом увеличивается.
Клиент как будто на мгновение овладел собой. И просто закрыв глаза, нажал на крючок. Снова пусто.
Тут он почувствовал себя так, будто навсегда ушёл из костлявых рук старухи с косой. И уже не скрывал ехидной улыбки от своего мучителя. Уверенно подал ему револьвер, считая себя победителем этой схватки. «Ну, стреляйся!» - говорило его лицо. Но Марк словно окаменел — ни одна мимическая мышца не дёрнулась. Дёрнулась мышца предплечья правой руки, и снова оружие не дало ни огня, ни дыма, ни трупа. Оставался один взвод до того, как барабан сделает полный оборот.
Клиент обмер, понимая, что вот он, шаг в небытие, вот оно, оружие Верховного Судьи, у него в руках. Он сам разделается с собой, с его воли осуществится возмездие за земные ошибки, и не будет ему спасения вечно. Он мысленно пролистал книгу своей жизни — от первых детских воспоминаний про то, как он в деревне гонялся за птицами с палкой в руке, катался на велосипеде, купался в маленькой речушке, до событий сегодняшнего дня, до почти оконченных и весьма успешных переговоров по крупнейшей сделке в его жизни. И всё так внезапно оборвётся... Ведь он даже не женат, так, крутит роман пару лет с одной известной моделью. Сколько всего ещё можно было бы сделать!.. Могло показаться со стороны, что он совершенно ослеп и не воспринимает ничего. Из глаз покатились редкие слёзы. Последнее усилие в своей жизни он должен потратить на то, чтоб выстрелить себе в голову! Справедливо ли это?..
Раздался щелчок. Клиент обмяк и развалился на стуле, уронив на пол револьвер. Он был без сознания. Марк слегка улыбнулся — расчёт был верным с самого начала и до конца. Барабан был полностью пустым. Гораздо важнее было не устранить несчастную жертву таким экстравагантным способом, а научить её ценить жизнь — свою и других. Потом уже другие люди смогут воспользоваться уничтоженным состоянием этого бизнесмена, Марка это не касалось. Он получал деньги именно за риск и оригинальность своего метода, который давал больше выгод, чем тот, общеупотребительный в среде киллеров.
Марк вызвал «скорую помощь», и за время её приезда успел переместить клиента в указанное место на другой стороне этого разрушенного временем квартала и вернуться к автомобилю. Он поехал в парк, где мог свободно выбрать другой вызов. Но припарковав машину, он оставил ключи вахтенной смене и ушёл из парка.

Вечером, во время традиционного сеанса чтения художественной литературы, раздался звонок телефона. Единственным, кто знал его номер, был работодатель. После третьего сигнала Марк снял трубку и услышал знакомый прокуренный голос жены шефа.«Марк, есть новое дело. Нестандартное, но оплата тройная. Приходи завтра с утра.» Марк положил трубку и выдернул вилку телефонного шнура из стены. «Отдохнуть не дадут,» - мысленно возмутился он и рухнул в кресло. Обещанный «нестандарт» дела был единственным фактором, мешающим ему отказаться. Уже следовало бы начать приготовления, так как дело могло быть и просто срочным, за что же утраивать цену? Окно было занавешено, Марк погасил верхний свет и включил настольную лампочку; открыл дверцы платяного шкафа, вынул из-под нижней полки обувные коробки и нажал кнопки замочков, для постороннего взгляда напоминавших обычные мебельные уголки. Откинулась передняя стенка потайного сейфа, откуда Марк вытащил большой чёрный кейс, поставил его на стол и щёлкнул замками. Внутри лежала неплохая коллекция револьверов разных калибров и марок. «В этот раз одним точно будет не обойтись,» - подумал он. Здесь были экземпляры на все случаи жизни, как крупнокалиберные, способные внушить страх даже сотрудникам спецслужб и подходящие для затяжных перестрелок, так и малокалиберные, идеально пригодные для скрытого ношения и неожиданного открытия огня. Именно такую пару и выбрал Марк, опыт подсказывал, что нужно быть готовым ко всему. Марк проверил оба револьвера на просвет, убедился в их безупречном состоянии, полностью зарядил оба оружия и ещё по одному дополнительному барабану, дабы не давать противнику возможность сманеврировать во время перезарядки, и вложил пушку побольше в плечевую кобуру; маленькую следовало утром убрать в карман брюк. Он погасил свет во всей квартире, проверил обе входные двери и лёг спать. Сон его как всегда был пуст, по крайней мере, ему так казалось, поскольку за много лет он не смог ни разу вспомнить наутро ни одного сновидения.
Утром для простых посетителей бар, как обычно, был закрыт. Марк подошёл к входной двери и постучал. Открыл охранник, подозрительно оглядел гостя и спросил типично  служебным тоном: «Чё надо?» Марк привык к подобному обращению и хладнокровно ответил: «Я к Вере Аркадьевне». Верой Аркадьевной была жена шефа, привлекательная дама лет сорока, являвшаяся хозяйкой бара и принимавшая активное участие во всех делах мужа. Вышибала проводил Марка через зал к угловому столику, где сидела хозяйка — в отсутствие забот она неторопливо выкуривала сигарету за сигаретой. Разумеется, никто не знал о ней больше, чем то, о чём можно было догадаться по её внешности и месту работы — она производила впечатление властолюбивой и даже надменной женщины, умной, с не ушедшими с годами повадками тигрицы. В её фигуре, несмотря на возраст, чувствовалась потрясающая пропорциональность, в походке — лёгкость и грация, отчего с новыми посетителями бара часто случались неприятные инциденты: незнающие значения в баре Веры Аркадьевны неизменно испытывали желание с ней познакомиться. Не трудно догадаться, чем заканчивались попытки особо настойчивых — они либо корчились на полу, закрывая пах руками, либо с треском теряли пару зубов на асфальте перед баром от тяжёлых кулаков вышибал. Вообще-то она не часто бралась за работу мужа, но, видимо, дело обязывало к тому, чтоб вызвать своего лучшего «специалиста» намного раньше обычного и самой провести брифинг. Она поприветствовала Марка, пригласила присесть напротив и закурила. Темнота бара скрывала детали лица, но всё же казалось, будто она не спала несколько ночей подряд.
 - Что за дело? - Марк прервал затянувшуюся паузу.
 - Вот, - она положила перед наёмником фотографию: на ней была изображена девушка лет двадцати двух со светлыми волосами и в очках.
 - Это «клиент»?
 - Да. Заказчик не распространялся по поводу того, кто она. Условия заказа — физическое устранение и отсутствие улик. Ну и тройная оплата.
Марк пребывал в растерянности, потому что это был только второй случай в его карьере, когда требовалось убрать не мужчину. Марк не всегда был столь гуманен, как с тем бизнесменом; бывало, кровь лилась ручьями. Но всё-таки то были достаточно предсказуемые и управляемые личности, в опасную минуту приходившие в состояние половой тряпки; только редкие из них могли противостоять вооружённому и обученному убивать наёмнику: в таких ситуациях приходилось идти на риск и экстренно завершать дело, порой даже уходить от преследования. Но невыполненных дел не было. А тут — девушка, в расцвете лет... Кому же она могла перейти дорогу?
 - Какой срок?
 - До конца недели.
 - Сегодня четверг. Где её искать?
 - Она работает в какой-то крупной компании, живёт на восточной окраине, - Вера Аркадьевна перевернула фотографию и написала адреса «клиентки».
 - Ещё какая-нибудь информация есть?
Женщина помолчала, отведя взгляд в пустоту.
 - Нет, кроме того, что её не должны найти. Совсем.
 - Понял. - Марк привстал со стула.
 - Постой. Аванс. - Хозяйка бара подозвала официанта, что-то шепнула ему на ухо; через минуту он вернулся с толстым свёртком на подносе под салфеткой. Она развернула свёрток и, вынув оттуда две толстых пачки валюты, подала их наёмнику. — Можешь идти.
Марк пожелал ей хорошего дня и под вечно расстреливающим взглядом охранника вышел из бара.

Настало время для тщательной подготовки. Так как на всё дело было менее четырёх дней, провести полную разведку и составить подробный план было невозможно. Оставалось действовать наудачу.
Марк взял одну из машин шефа, предназначенную для его служебного пользования (чем он далеко не всегда пользовался) и отправился по рабочему адресу «клиентки» в центр города. Эта часть резко отличалась от остальных своим стремлением к максимальной функциональности при минимальных затратах. Две ведущие ценности капиталистического общества — время и деньги — как нигде лучше проявляли свою власть над людьми. Хотя Марк сам был деталью этого гигантского механизма, он всё же скорее вносил смуту в его работу — изменялся нормальный ход бизнес-процессов, ухудшалась здоровая конкуренция, менялся баланс сил: как правило, сильные становились ещё сильнее, а слабые ещё больше ослабевали. Хотя иногда, особенно при неудачном истечении дела, всё могло стать с точностью до наоборот, ибо на сторону пострадавшего вставал Закон, заинтересованный в поддержании баланса между всеми участниками конфликта. И здесь Марк как дестабилизирующий элемент в одиночку представал перед Голиафом-Законом, так как каждый раз он рисковал всем, не имея за спиной никакой поддержки: при полном провале всё накопленное, кроме собственного опыта и личностных качеств, уходило в лучшем случае работодателям, откуда оно, теоретически, могло быть возвращено, даже с учётом того, что мера наказания за подобного рода преступления не могла быть меньше десятка-двух лет заключения; в худшем случае, всё имущество конфисковало государство и за грош распродавало, хотя покупателями обычно были тоже не посторонние люди. Некоторым, пусть даже не совсем надёжным, подспорьем в такой ситуации могла бы стать семья, о которой Марк со временем всё больше задумывался, особенно во время таких трудных дел, когда на одной чаще весов лежала собственная безопасность, а на другой — репутация и материальный достаток. Но создать прочную опору для такого «нестандартного» члена общества, как он, было непросто, потому как в основе любых отношений лежит доверие, его мера определяет степень глубины взаимодействия людей и устанавливает духовную связь между ними. Способность доверять не входила в число достоинств Марка. В его работе наименьшее доверие обеспечивало независимость и, соответственно, безопасность.

Марк уже с полчаса наблюдал из автомобиля за входом в одно из зданий бизнес-центра. Конечно, лучшим временем для слежки было обеденное или послерабочее время, когда, по идее, все офисные служащие покидали свои помещения, устремляясь либо в рядом находившиеся кафе, либо по домам. Марк ещё раз достал из кармана пиджака фотографию «клиентки», и только теперь, при ярком дневном свете ему показалось, что лицо девушки ему знакомо. С пять секунд он вспоминал, где и когда видел её. Конечно, это была та самая приставучая барышня в кафе позавчера, на которую он всеми силами старался не обращать внимания, но которой позвонил в тот же вечер. Её звали Марина. «Сошлись звёзды, однако,» - съязвил он просебя. Часы утомительного наблюдения он скрашивал многочисленными просчитываниями возможных ситуаций. Теперь дело сильно осложнялось личным знакомством с «клиенткой», что могло в решающий момент помешать выполнить задачу до конца. Обычно отсутствие видения жертвы как человека, что она подтверждала в мгновение, критическое для неё, помогало воспринимать её только как объект насилия, как цель, которую необходимо было устранить, как сосредоточие профессионального интереса Марка, как источник удовольствия. Теперь же моральная сторона дела начинала всё сильнее давить на него, словно он вошёл в реку, но не для того чтоб насладиться свежестью и мягкостью её вод, а чтобы сдержать её течение своей широкой спиной. Разумеется, очень скоро ему придётся либо подчиниться всё возрастающему напору реки, либо с большим трудом выйти обратно на берег. Марк уже всерьёз думал над тем, чтоб позвонить Вере Аркадьевне, отказаться от дела и вернуть аванс. Но в таком случае его репутация как лучшего «специалиста» была бы подвергнута серьёзному сомнению, и следующее дело было бы уже не столь оплачиваемым, и даже могло заставить себя ждать. В итоге было решено довести начатую работу до конца, ибо при удачном исходе его ждёт достойная оплата и защита «чемпионского» пояса. После такого ему уже всё будет по плечу.

В подобных размышлениях Марк дождался самого часа пик, когда исходящие из центра в окраины улицы были запружены автомобилями. На остановках стал скапливаться народ; как общественного транспорта, так и такси явно не хватало в городе; кроме того, и сами улицы были не способны обеспечить бесперебойную активную жизнь города. На остановке напротив офисного здания в молчаливом ожидании стояли люди. Начался дождь. Спустя пять минут у стоявших заметно повысился интерес к частным машинам; некоторым даже удавалось уехать. Марк подогнал автомобиль поближе к остановке. Тут от толпы отделилась одна фигура и подошла к нему. Он приспустил боковое стекло — оттуда глядело мужское лицо с седой бородой. «За четыреста довезёте?» - «Нет-нет, простите, не могу». Фигура слегка отдалилась и завертела головой в поиске других вариантов добраться домой поскорее. Ещё через какое-то время другая, явно женская, приблизилась к машине Марка и постучала в стекло. Он узнал Марину. «Мне надо на Н... улицу, довезёте?» - «Эмм... да, довезу» - «Сколько возьмёте?» - «Сколько предложите» - «Триста хватит?» - «Да, садитесь». Марк открыл боковую дверь, и девушка села впереди рядом с ним. Хлопнула дверь, и машина тронулась с места. Ехать предстояло долго, на основных проспектах были пробки. Марина вгляделась в лицо водителя, и узнала своего позавчерашнего знакомого.
 - О, так это вы, Антон!
 - Судьба свела с вами опять, Марина, - слегка недовольно заметил он.
 - Почему вы вчера не позвонили, хотя обещали? - она укорительно посмотрела на Марка, улыбаясь своим непропорционально большим ртом. Она не была особо хороша внешне, но естественно симпатична; её бойкий характер и общительность  компенсировали небольшие недостатки внешности, отчего её уверенная карьера не подлежала сомнению. Было в ней и очарование, так как глаза, их движения и блеск, подчёркивали игривость и лёгкость её натуры, и как-то непостижимо приятно дополняли каждое произнесённое слово. - Что молчите?
 - Я был занят.
Мотивы этой девушки были до сих пор непонятны Марку, и внушали некоторую угрозу прежнему спокойному существованию. Впрочем, ему же и надлежало устранить её.
 - Поверните здесь. Эта дорога обычно свободнее, - она указала пальцем на отходящую вправо улицу. - У вас не нашлось десяти минут свободного времени?
 - Я же сказал, что...
 - И чем же таким вы занимаетесь, что нельзя уделить чуточку внимания, когда просят?
 - Я... пишу, это значимое для меня увлечение. Вечер — самое плодотворное время, и мне пришлось бы оторваться от написания очень важного места в моей новой книге.
 - О, что же вы пишете? - усмехнулась она.
 - Детективы. Сейчас этот жанр снова набирает популярность...
Они проехали через широкое шоссе, и дальше дорога стала гораздо свободнее.
 - Вот, теперь налево.
Марк остановился на светофоре, посмотрел налево — поперёк улицы стояли столкнувшиеся машины, вокруг них бродил инспектор дорожной полиции; тут же была и карета «скорой помощи»; обе служебные машины разрезали надвигавшиеся сумерки сигнальными огнями.
 - Путь объезда есть? - спросил Марк, хотя прекрасно знал ответ.
 - Да... давайте прямо тогда...
Одновременно с зелёным светом он нажал на газ, машина издала неслабый рёв и метнулась вперёд. Они въехали в запустелый район, где многие дома, по большей части одноэтажные, были брошены хозяевами или подлежали сносу. Только изредка виднелось висящее на натянутых между домом и забором верёвках бельё; к машине привязалась собака, пытавшаяся напасть на вращающиеся покрышки. Марк понял, что момент настал; необходимо было действовать, потому как он мог не продержаться более в этой непривычной для себя роли объекта пристального внимания. Он пытался включить в себе хладнокровного убийцу, насильника, что так хорошо получалось с другими, жалкими и беспомощными, словно мальками, пойманными в детский сачок. Они извивались, выскальзывали, но не могли сбежать из мелкой сетки; более того, они постепенно задыхались без воды, и теряли волю к сопротивлению. Теперь же Марк как будто схватил бабочку, которую также легко можно лишить и без того кратковременной жизни, но сила прекрасного, заключённого в ней, пробила себе путь к сердцу посягнувшего. Наёмник разозлился на себя, тряхнул головой, стараясь не обращать на себя внимания. Девушка смотрела на видневшийся вдали лес через заливаемые дождём стёкла машины. Они ехали медленно — видимость на дороге совсем ухудшилась.
 - По-моему, надо было свернуть там...
Марк ударил по краю руля, девушка обернулась, спросила «Что такое?». Марк промолчал. Когда она отвернулась, он вынул револьвер с прикрученным глушителем и на секунду застыл. Марина начала что-то говорить, поворачиваясь к нему, и увидела наставленный на неё ствол. До того, как она успела вскрикнуть, Марк выстрелил. В последний момент его рука дрогнула. Издав тихий «пшик», пуля прошила сумочку и врезалась в дверцу автомобиля. Марина закричала и лихорадочно забила рукой по дверце, пытаясь её открыть. Машина остановилась. Из неё вывалилась девушка; она вскочила с земли и побежала прочь. Марк вылез на дорогу и, пытаясь прицелиться, выпустил оставшиеся пять пуль вслед «клиентке». Та услышала хлопки, снова закричала и, прикрывая голову руками, побежала ещё быстрее.

Это провал. Сегодня же полиция узнает точные приметы лучшего киллера города, за которым ведётся охота много лет. Он никогда не мог себе представить, что его карьера кончится столь глупым образом. Завтра же он сам явится в отделение с повинной — может быть, скостят пару лет. Правда, никогда не поздно вообще прервать этот трагифарс — для себя пуля всегда найдётся. Но теперь вдруг совершенно не хотелось лишать себя возможности когда-нибудь снова зажить: может быть, шеф что-то даст после освобождения. Это в случае, если Марк сам не сдаст того с потрохами. Ведь обязательно следователи предложат подобную сделку — и от неё трудно отказаться, когда на кону лучшие годы жизни.