Как мы шли

- Шепчемся? - спросил четвероклассник Паша.

Он остановился на пригорке, увидев знакомую компанию. Ученики первого класса: Марина, Оля, Слава, Петя.

Петя ответил:
- Будем волшебничать.

- Мы не просто так у нас план есть!
– сказала Оля и показала рукой справа от себя.

«Планом» была спиленная кем-то, зачем-то небольшая осина, но так и оставленная на земле.

- Буратино начитались, - вздохнул разочарованно Паша.

Слава диковинным образом перевернулся на скамейке и за пару прыжков очутился рядом с поваленным деревом. Похлопал обеими руками ствол осины.

- Хороша осинка.


- Осина в воде не тонет, в огне не горит и... - начал Петя рассказ.

- И коня на скаку останавливает, – продолжил Паша.

- При чём тут лошадь? Лошади сено ложками не едят, - сказал Петя.

- Петя хотел сказать, что изделия из осины прочные, - объяснила серьёзная Марина.  - Мы решили делать только ложки, ложки всем нужны.

- Какие ложки! Двадцать первый век на дворе. Вы в лесу живете? Первый класс вас сильно пошатнул? Ложки сейчас серебряные, железные - прочнее всех ваших подберёзовиков! – сказал Паша.

- Подберёзовик это гриб, а не дерево. Деревянной ложкой вкусно грибной суп есть, - сказала Оля.

Школа состоит из двух зданий.

То ли по  недосмотру, то ли по злому умыслу (нераскрытому вовремя) было спроектировано и построено двухэтажное здание школы. Проект этой половины школы напоминал нечто среднее между замком и сооружением инопланетян: витиеватые карнизы и разнокалиберные башенки, шпили и круги, непонятно для чего предназначенные выступы украшали здание.
Некоторые считали, что здесь зашифровано послание архитектора потомкам, но большинство склонялось к более прозаической версии: «Картина писалась от несварения желудка гения».


Второе здание школы пристроили рядом с первым и насколько первое было необычно, настолько второе шаблонно. Серая приземистая трёхэтажка, меланхоличная до каждого отдельно взятого кирпичика, становилась ярче только от внутренней школьной жизни.

- Я знаю к кому обратиться. Раньше в старом здании проводились уроки труда по столярному искусству, - рассказал Паша. - Отправимся на разведку.

- Осину здесь оставим? – спросил Слава.

- Нет! Здесь её оставлять нельзя! Придём и нет, – резко ответила Марина, как будто со всех сторон толпились конкуренты только и ждущие, когда они уйдут.

Конечно, все с этим согласились.

Команда стартапа подошла к входу старой школы.

Всё им благоприятствовало:
зашли быстро и поднялись на этаж.

Внутри здание старой школы представляет собой не меньший раритет, чем снаружи: стены без всякой видимой системы декорированы.

- Что такое? – Слава обратил внимание на открытый высокий ящик, стоящий в углу, из него торчали какие-то блестящие и тёмные разноформенные предметы.

- Это рыцарские доспехи, мечи, трофеи лёгкой конницы, - предположил романтичный Петя.

При ближайшем рассмотрении рыцарскими снаряжениями оказались: запчасти, металлический чайник, шнуры, зонтики и прочие обитатели кладовых.

Столярную мастерскую нашли неожиданно быстро. Петя и Слава затеяли поединок на старых зонтиках. Слава с боевым кличем: «Отхожу на нейтральную полосу, приготовься к рукопашному бою!» - открыл дверь мастерской.

- Баклуши. Ложек вроде нет, ложки только у нас будут, - заметил Петя.

Все разбрелись по мастерской, подпрыгивали, рассматривали инструменты. На этот шум к ним и пришли.

Григорий Романович, перешагнув определённый возрастной рубеж,  перешагивать порог школы собирался.

Новый учитель всё не находился, а дети желающие учиться столярному искусству - находились и Григорий Романович взял на себя кружок.

О Григории Романовиче ходили в школе разные слухи, что он участвовал чуть ли не в наполеоновских битвах,
был вроде за белых, потом за красных и прошёл всю войну на танке.
Сам он эти слухи не развеивал.
Родился он во время войны в небольшом северном городке и первый танк увидел в 18 лет. Трехгодичным отбытием в роте связистов его отношения с армией и завершились.

Григорий Романович зашёл в мастерскую.

- У нас есть свой первоначальный капитал
- осина, - заявил Петя.
Дети принесли осину.

- Мы ходим в лес и дерево нам дарит, - сказал Григорий Романович

Дома Марина поделилась новостью.
 
- Мама, мы записались на кружок искусства и сказку придумали. Жила-была Досада...

- Досада? Раздражение, неудовольствие в смысле?

- Да. Была она девушкой раздражительной, всё ей не так.
Приходит в магазин платье купить: «Мне, пожалуйста, изумительного зелёного цвета».

- Досада Ивановна у нас самое прелестное платье, изумрудный оттенок, - предложила продавщица.
 
- Ой ой, изумрудное это не то, не то...

- Уважаемая Досада Ивановна расскажите, какое вы хотите?

Досада не хотела всем досаждать, но так уж получается.

- Такую яркость я увидела во сне: ночь полнолунная, на небе жёлтое сияние, на земле отражается зелёным. И так мне этот цвет понравился, но мне не совсем такой нужен. Если к этому прибавить оттенки авокадо и васильков, расцветающих ранним утром, то получится именно тот зелёненький, который я так полюбила.

А у продавщицы имя - Выгода, но Досада об этом не знала.

Выгода Петровна отвечает:
- Ой, конечно, я вас так понимаю, вам нужно платьишко на заказ. У нас есть дизайнер по имени Время. И сон ваш станет явью.