Из Записок ЖуРадио Ведущей, Шуры Передрыжкиной

Глава I. "Прощай, Мой Друг и Товарищ, Петров" или "ДОБРОЕ УТРО, ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ!"

Я - радио ведущая. То есть, конечно, не ведущая, что я говорю?! Так. Работаю на радио. Работаю уже много лет. Ведущая, как говорится, со стажем. А попала я сюда по велению судьбы или же в результате долгих и упорных лет работы – виднее, конечно, со стороны.  Но, могу точно сказать, что Всё в этой жизни я делала сама. Я вообще не люблю, когда за меня что-то делают. Так однажды я пришла на это радио и заслужила это место, как говорится, потом и кровью. Да, Это моя первая и единственная, пожалуй, победа в моей бестолковой жизни великой неудачницы. Но все, конечно же, подумали, что по блату. А знаете, мне как-то и всё равно: пускай думают, что хотят, я никогда не озадачивалась слухами, и какое мне дело, может быть, что думают обо мне другие?! 
И вот я здесь, сижу который год уже, служу нашему радио, верой и правдой, как могу. Приходится нам иногда, конечно, далеко не  просто. Но такая у нас работа: будить людей с первыми лучами солнца и провожать их на отдых хорошими добрыми песнями и своими приятными голосами, конечно. Работа это, конечно, не самая благодарная, зарплату платят как стипендию студентам, но много у нас и радостей. Есть в этой работе что-то такое, что держит нас здесь, как фанатиков Майкла Джексона что-то держало в своё время. Вот, не успеет наступить ещё  очередное доброе утро, как  мой сиплый уставший охрипший от вечного «говорения», которое уже мне осточертело за эти годы, наверняка,  голос поднимает на работу весь город. Не знаю, что они чувствуют при этом. Я, лично, от своего голоса не чувствую какого-то прилива сил. Но кому-то, знаю, что вполне ничего. Значит не зря.
Вот, недавно совсем направили нас, нашу бригаду, команду, не знаю, как назвать наш дружный, годами уже сплочённый коллектив, по городам нашей необъятной Родины, и  попали мы как-то в Петропавловск-Камчатский, город такой, хороший, сказать, город, правда холодный: погода там ведёт себя, как ей вздумается, то дождь, то снег, то жара. Обычно, конечно холод и дожди, дожди. Направляли нас по этим городам, наше Петербуржское братство, с одной только целью: поднять рейтинг радиостанций страны.  Программа весьма масштабная, сказать. Но в этом замечательном, как потом оказалось городе мы задержались на несколько месяцев. Народ там радио почти не слушал. И нам велено было  «приучить», так сказать народ к этому занятию, с чем .мы благополучно весьма и справлялись всё это время пока там были. Мёрзли, конечно, в этих краях сильно, но, по сравнению с изнеженными Москвичами, которые не приучены были вообще к дождям  и переменам погоды, вели себя вполне достойно.  Работали день и ночь. Как говорится, на пределе. И результата, действительно, как я считаю, достигли вполне приличного. Так дело было, что приходилось даже спать на рабочем месте. Так что это время весьма повлияло на ещё больше сплочение и без того дружного коллектива. Мы стали почти одной семьей.
Тогда, помню, мне доверили вести программу «Утро». И вот каждое утро я будила Петропавловск-Камчатский своим сонным голосом. И , надо заметить, что жители этого прекрасного красивейшего города, не побоюсь этого слова,  Встречали меня весьма приветливо  и приняли меня. Как свою. Да, надо сказать и я сама уже  через три месяца   почти считала себя камчаткой. Почему я рассказываю именно про этот город? Сама не знаю. Но просто, наверное, из всех этих город, что было дано нам объехать, этот город пришёлся больше всего мне по душе. Чем-то он показался мне похожим на наш великий, во истину, город Санкт-Петербург, Ленинград…
Помню, тогда было очередное обычное утро в Петропавловске,     холодно было жутко, ветер завывал всю ночь, дожди шли проливные столбом таким, еле-еле дошла до радио, у всех настроение было ужасное, к тому же кофе закончилось, это ещё больше наводило какую-то грусть, а я как всегда не выспалось, еды не было, и меня уже привычно тошнило. И вот я сажусь за пульт, Крокодил включает аппарат, (его настоящее имя, конечно. Не крокодил, как вы, наверное, уже догадались, это его кличка, которую мы дали ему за его длинные нос, угрюмый взгляд, большой  рост и, конечно, нечеловечески добрый голос, Гена его настоящее имя, замечательный, конечно, Крокодил человек, мой старый друг и по совместительству муж, но об этом никто не знал, мы предпочли, для этикета или какой-то особой романтики, оставить этот факт в тайне) И вот, Крокодил, то есть Гена, включает мне аппарат, Отсчёт, я уже было хотела начать эфир, как вдруг понимаю, что что-то сегодня не так, как всегда, чего-то не хватает. Точно: моего напарника нет. Где Петров? – спрашиваю я Крокодила. Его сегодня  не будет. Он уехал. И завтра тоже, отвечает он мне как-то между прочим. Как так, не будет? – пытаюсь судорожно понять  я. А так. Уехал. И всё тут. – поясняет Гена. Больше никакой информации ни от кого мне получить так и не ужалось. Эфир был начат. всё прошло как всегда. Но во время эфира мне не хватало Петрова. В тот раз я ярче всего ощутила, как это значит работать в команде, общее дело. На место Петрова мне дали в напарника молоденького тощего мальчугана из Петропавловска, тоже в очках, но это было конечно, уже не Петров. Я учила его всему с самого начала, ведь он не умел почти ничего, что должен иметь настоящий радиоведущий на практике.  Потом было ещё несколько напарников, после этого напарники у меня менялись, как перчатки, И, стоит заметить, что  Петрова не смог заменить никто… Однажды, я передала ему привет в прямом в эфире. За что мне страшно досталось тогда и меня чуть ли не лишили половины моей едва заметной зарплаты, которую и так нам выдавали не всегда…Такова печальная участь тех, кто хочет связать свою жизнь с радио и достойно носить это гордое звание - Радио ведущий. А там, кто не горит этим, вообще, не советую идти сюда. Долго не продержитесь, мой Вам совет. Ребята  уж было начали поговаривать о моих амурных отношениях с Петровым, и даже Гена, мой муж, заревновал меня к нему. (он вообще любил меня - Поревновать к каждому дереву. Они все, дураки, конечно, и не понять и не имели, что такое может быть между мужчиной и женщиной, странное понятие, как дружба. Петров был мне другом, мы прошли с ним почти с самого начала работы нашего радио и по_... Кто-то скажет привычка, я скажу просто: дружба, такое встречается в нашей жизни иногда…  И вот с тех пор я каждое утро чувствовала себя как-то не так и всё время вспоминала о Петрове. Вроде бы всё также да не так. Что даже мой, Гена, начал ревновать меня к этому Петрову. А через месяц мне пришло письмо от него, очень короткое и тоже странное: «Шура, (так он ласково называл меня) привет, как дела у тебя, у ребят, как радио, как всё вообще? Времени мало, расскажу потом. Ну, пока» А адрес?  А адреса обратного нет.
Ну, прочитала я это «письмо», и ещё больше что-то  загрустила: уж лучше бы не писал.  Да, без шуток Петрова было, конечно, я считаю, уже не то… Нет, мы набрали весьма хорошую популярность у этой радиостанции в Петропавловске и рейтинг после внезапного ухода Петрова, конечно, не снизился - я держала его крепко, но всё-таки было уже что-то не так. Чего-то не хватало. Через несколько месяцев, набрав достаточный рейтинг, мы поехали дальше и ещё дальше, уже по другим городам, и так объехали почти полстраны со своим радио, но этот город я вспоминаю с особым трепетом и любовью... И вот наконец, мы вернулись в наш город, Санкт-Петербург… Господи, как я соскучилась к тому времени по своему городу. С каким чувством неконтролируемого восторга я встречала его тогда и не только, сказать, я.  Эмоций было много.  Встретили нас как настоящих Героев. И сразу дали нам места на нашей местной одной дорожной радиостанции, где мы прочно и закрепились надолго. Там я и встретила Петрова… Это был человек уже совсем другой. Я еле-еле узнала его, только по его блестящим глазам, которые были прежними, но уже не светились, как раньше. Я и подумать раньше себе не могла, что человек может так измениться всего-то за несколько месяцев…Это был уже какой-то другой Петров. Осунувшийся, уставший, в его глазах читалось какое-то странное недоумение или смятение. Я долго пыталась понять, что это всё значит. Он встретил меня приветливо, но о том, что происходило с ним последнее время, не сказал ни слова, постоянно уходя с этой наболевшей темы своими шутками.  Я поняла,  что так не добьюсь от него, что, вообще, произошло, какова причина его внезапного «отъезда» из Петропавловска, и просто была безумно рада его видеть и наслаждалась этими мгновениями встречи со своими старым другом. И сослуживцем.  Он говорил со мной очень радостно, ведь он был всегда таким весёлым позитивным человеком, много шутил. Ох, как он умел шутить! Этому надо было учиться!  А Пел!  Но сейчас… передо мной стоял отчаявшийся в жизни человек,  это был уже не Петров, и всё время в его глазах читалась какая-то невыносимая  скрытая печаль, причину которой, я не могла понять и это очень беспокоило меня.   

Шурик.Передрыжкина.Всегда в Эфире.

Глава II.
"Несостоявшееся интервью" или "Перерыв" длиною в жизнь.

Расскажу ещё один случай из своей, как я её называю,  «публичной» или «кочевной» жизни.
Это было, когда я ещё работала журналистом, как это называется сейчас «на побегушках», а раньше это  называлось немного по-другому: «скорой помощи» или «экстренной ситуации», меня послали к одному очень «уважаемому» директору, «выбить» право, как самой стойкой журналистке в этой области, на получение интервью у одной очень популярной на тот момент «Личности», что я с блеском и выполнила, но разговор сейчас ни о том, конечно, а  об одной нежданной встречи, которая произошла по великой случайности, но, кажется, как и все великие случайности, должна  была произойти именно в этом месте и именно тогда. 
А тогда я была очень озадачена своим спецзаданием и даже не сразу, как я помню сейчас, обратила внимание, когда возле  кабинета  я совсем «некстати» столкнулась с одной очень не понятной парой, которая тоже чего-то тогда пыталась выбить у этого «директришки» и даже устроила скандал до меня, так что я шла уже, как говориться на «горяченького» из-за их милости и директор встретил сначала меня с красным, как уголь, лицом, хлопком двери  и нервно выброшенным: словцом, которое меня, сперва, просто убило «перерыв!».   Но к чему только не готов настоящий журналист, если он, конечно, Журналист, и я собрала себя в руки и восприняла это весьма стойко.
А парочка это ещё того стоила, как я потом убедилась не раз, и тоже восприняла меня начала весьма недоброжелательно, с некоторым привычным для них подозрением.
Эта была скандальная дама средних лет, с вызывающими, яркими и совершенно безвкусной тёмно-красной пышной «гривой», яркой безвкусной косметикой, в норковой шубе за страшную для простых людей сумму по самой последней моде, купленную где-то на показе одной из парижских или итальянских, точно не знаю, выставок и показов, в безвкусной шляпе, но тоже точно по последней моде, и таким же нахальным хамским характером, тоже безвкусной, но, безусловно, уже неприлично дорогой блестящей  одеждой. Хамская противная, сказать, дамочка. И её кавалер-«муженёк», тоже под стать ей, ужасный подкаблучник, она управляла им как марионеткой, но, казалось, ему это даже нравилось,  одет тоже по последней моде, а может это она его одевала, кто знает, всегда в руке аккуратная лондонская тросточка или зонтик, длинный плащ,  а на носу  очки, причём, как я потом убедилась, видит этот «господин» замечательно, и носил он их тоже для вида, чтобы, видно, выглядеть более серьёзно и уважительно в своём «высшем обществе», тоже ужасный любитель «повыпендриваться», занудный, сказать, тип - типичный «белый», как я его назвала, фанат всего иностранного, ужасный «философ» и на каждом  слове он вставлял свою филосовскую фразочку из любимых учебников истории.  Вообще, конечно, для журналистов, идеальная пара для споров и десятка, а то и сотни горяченьких статей для жёлтой прессы, но я к этому числу не отношусь.  Я называла эту парочку, которая меня, конечно, страшно бесила, и немного умиляла своей ненаигранной «детскостью» и «наивностью» - «Лиса Алиса и Кот Базилио». И в самом деле, эти герои как будто списаны были с них .
Тогда я с ними почти не пересеклась. Слава Богу, они тогда прошли мимо,  и не заметили меня, да и мне было тогда совсем не до того,  и если бы они тогда заговорили со мной, после того, что они сделали в кабинете директора, пройдя вперёд меня, я бы вряд ли после этого стала хотя бы как-то общаться с ними.
А свёл нас потом тоже большой случай. свёл нас потом, страшно сказать, Театр… Дело в том, что эта парочка была заядлыми Театралами (а что им ещё в этой жизни делать, кроме того, как по театрам ходить, думала я…), и в самом деле, они не пропускали ни одного сезона, и каждый спектакль был ими скептически оценен, вели они себя, что говорить, в этом великом храме, не побоюсь этого слова, ужасно, просто беспардонно: она постоянно кричала со своего трона на балконе, что-нибудь «этакое», а он стучал своей тростью, смотрел в бинокль и тоже комментировал каждую сцену своими ядовитыми замысловатыми фразами, типа: « Интеллигентные люди так не пьют шампанское, каких холопов вы вытащили на сцену, посмотрите-ка! Вы вообще историю читали в школьные годы!? Мда, хотел бы я поговорить с режиссёром этой картины!», и всё это было сказано так надменно, что сидеть с ними в одной ряду было просто невыносимо, казалось, они верили в существование этих героев, но я считаю, что это их, пожалуй, самая лучшая черта. Вот так однажды, на одном   банкете после спектакля, на котором мне довелось присутствовать в качестве приглашённой (меня пригласила на него одна моя хорошая подруга, замечательная Актриса, с которой мы вместе постигали эту великую науку когда-то в Театральном Училище, она пошла дальше меня, по пути нашей профессии и стала, признаться, замечательной Актрисой, а я...а я...пошла сюда, о чём тоже, наверно, ни разу не пожалела, хотя, я всё-таки подспудно завидовала ей белой завистью. . И мне, как журналистке, было весьма интересно тогда  присутствовать на этом банкете. Хотя я не очень любила подобного рода мероприятия, будучи в душе человеком совсем не публичным.  Кажется, эта была Премьера какого спектакля, да, стало быть, так всё и было, уже точно не помню,
в котором она как раз играла одну из главных ролей, и как я помню, хорошо играла, она была актрисой высочайшего уровня.  Там было много людей, красивых, богатых, и такие же, как я другие журналисты, и каждый хотел по-своему выпендриться на этом мероприятии, как мог,и обязательно попасть в кадр,  а нам, журналистам, там было выведено особое место. Но меня там почти никто ещё не знал и я чувствовала там себя весьма спокойно.  Я сначала, конечно, не обратила на них внимания, но моя подруга была знакома с ними и она подвела меня к ним и познакомила нас, сама не знаю, зачем она тогда это сделала... С тез пор, мы виделись с ними довольно-таки часто. Не знаю к счастью или к сожалению. Но, как писателю, мне было интересно наблюдать за ними.  Не всегда увидишь Такое.     Конечно, первое, что я услышала от них в свой «адрес», это были язвительные, весьма привычные для них, саркастические надменные ухмылки в свой адрес. Их возмущало во мне всё от моего скромного журналистского, неброского, обычного «наряда», до моего такого же простого «безвыпендрёжного» поведения. Но меня это ничуть не возмутило. Журналиста, вообще, вряд ли что-то может возмутить больше, чем крушение небоскрёба или наводнение в средних широтах. Но сейчас, конечно, не об этом.
Первое, что они меня тогда спросили, окинув меня своим хищным брезгливым оценивающим взглядом, было: «А Вы были на последнем показе в Милане. Говорят Пьер Мольер выпустил новую коллекцию миланских шляп. Вы же – …журналист? Слышали эту удивительную новость?» - посмотрели они на меня жадным вопрошающе-ожидающим взглядом.- Да, они явно что-то  ждали тогда от меня . «Нет. – спокойно ответила я – увы, не знала об этом. Но, теперь, конечно, буду знать, спасибо.» (мне тогда не очень, конечно, хотелось продолжать разговор с этой парой, у меня было много других дел, и вообще я не люблю таких людей, но они, как на зло, не отходили от меня ни на шаг, пристали ко мне, как банный лист, так, что я уже стала уставать от них, наверно, вся эта дешёвая игра была из-за моей скромной должности, дело в том, что они ужасно любили публичную жизнь, ослепляющий свет телекамер, и разгромляющие статьи,  эта была их страсть и Жизнь, и наверно, они хотели, чтобы я написала про них что-нибудь «этакое», чего мне совсем не хотелось, конечно.
«Кстати, очень приятно познакомиться, меня зовут Николай, Николай Комаров, я, так сказать, бизнесмен, не последний человек в этом нелёгком Деле. А это ..это моя... сестра, Ольга. (он представил её мне  сначала своей сестрой, не знаю зачем, да их вообще сложно было понять когда либо) Прошу любить и жаловать. Знаете, мы с …сестрой просто обожаем Театр. Да… Не пропускаем ни одного спектакля. Очень талантливые Артисты. И Режиссёр, тоже... Моя мать,  просто замечательная Актриса, просто Легенда..., Вы её знаете..., она играла с ним, как мне известно,  когда-то… в каком-то  спектакле, не помню сейчас точно его названия… Кстати, я открыл свой новый бизнес в Лондоне. Вы напишете об этом в своей статье?» - заикнулся он и ошарашил меня немного, конечно, этой ни к месту как всегда сказанной фразой.
«Я?» - переспросила я в недоумении. «Да-да, Вы, а кто же ещё? Мы уверены, Вы весьма талантливая ведущая. Я правда, не читал ваши статьи..., Но,... почему-то уверен в этом. Знаете, я даже уже придумал заголовок для новой Вашей статьи, как Вам?: «Новый предприниматель, Николай Комаров, открывает новые пути для Русского Бизнеса». Я промолчала в ответ. Мне просто было нечего сказать ему. А он никак не мог остановиться и продолжал свою «мысль», она блистала у него из уст, как из наших петербуржских фонтанов в первый день их открытия: «нет-нет!. - говорил уже почти истерически он, переходя на какие-то немного безумствующие тона, видно, эта идея была у него наболевшая и фантазия у него разыгралась, что мне стало уже смешно до слёз: А может лучше так?: «расширяет границы доступного…» или нет-нет, может,... точно!: Новый Бизнесмен Николай Комаров показал России, как можно блистательно вести своё дело на новый Уровень!». Тогда уж «Хм, тогда уж _Миру.». Но это, увы, ни ко мне, я журналист другого профиля и не пишу. к сожалению. подобные... статьи. Я пишу немного  ...в другом жанре" - саркастически прибавила я и отвернулась к своей подруге актрисе и спросила её взглядом: "Кто Это?" и…Зачем ты меня познакомила с ними? На что она виновно пожала плечами, отвела в сторону взгляд и шепнула мне потом на ухо оправдательно: "Извини, Шура, просто они очень меня просили познакомить их с тобой...". А я просто уже не могла больше слушать этот бред, и ответить мне было на это «безумие» «двух богатеньких Буратино»  просто нечего, да я просто не имела никакого желания общаться с ними. Я терпеть не могла (да и сейчас не могу) подобных личностей, хотя, общаться с такими людьми, мне просто положено по должности.  Но они. Всё-таки достали меня своей настойчивостью, то есть, конечно, наглостью и невоспитанностью, как я считаю. Тогда я и подумать не могла, конечно, что через несколько лет они станут моими хорошими знакомыми, чуть ли не друзьями, и  я всё-таки  напишу о них  статью. Но тогда. Я демонстративно отвернулась и продолжила разговор со своей подругой, которая явно тоже триста раз пожалела, что познакомила меня с ними.

 
(И _продолжение следует...)