Зима приходит робко

Город утонул в молоке. Потянувшись утром после сна, вижу сквозь неплотно закрытые оконные шторы белую пелену, марлевую  завесу, толсто устланный белым снежным пухом подоконник-отлив.  Горизонт за Транссибом, за игрушечными домиками частного сектора, летом прячущимися  в густой зелени или  покрытых толстым снежным одеялом двускатных крыш зимой, как на новогодних открытках, отчетливо просматривающийся с восьмого этажа в ясную погоду, скрылся и уже не разобрать, где она, линия перехода между белым покровом земли и стеной опускающегося с небес снега.
Любимое кресло на кухне рядом с окном, выходящим во двор. Справа – косой обзор  нагромождения городских многоэтажек, скверики с детскими площадками, заставленный машинами двор. Все покрывается белым. Хорошо наблюдать за снежной круговертью – близ окна хлопья закручиваются, теряют направление движения строго под углом к земле, хаотично танцуют, нередко поднимаясь вверх и затем плавно опускаются. Силуэты безлистных деревьев, еще вчера уныло черневшие тонкими линиями ветвей и стволов,  меняют облик – толстый слой снежного пуха вырос  на длинных ветках высоких старых тополей, а разлапистые клены, плакучие березы, кусты сирени и боярышника словно развесили кружева на всеобщее любование. Снег все сыплет и сыплет. Мокрые хлопья облепляют все, на что падают. Ноль градусов. Жаль, что опять все растает. Скорей бы уже настоящая зима с морозцем и лыжами, наконец! 
А вчера было сухо, серо, мрачно.