Ощущение, будто я не один

Мне никогда не нравился длинный коридор у нас в квартире. В нем постоянно было темно. Даже в светлое время суток там было мрачно. Коридор был не слишком длинным, пять или шесть метров. В детстве он казался в два раза длиннее. Что-то отталкивало меня от него. Я никогда там не задерживался надолго. Становилось некомфортно и жутко, толком не понять, от чего. Я не всегда его пугался. Это начало происходить после смерти бабушки.

Из моей комнаты хорошо просматривался коридор. Так что дверь в комнату я всегда старался запирать. Ночью, когда свет во всем доме погашен, я слышал звуки. Какое-то движение, а может быть это создавало мое воображение. Я никогда не прислушивался к ним, пытаясь быстрее заснуть, но в основном, до середины ночи я лежал и слушал грохот собственного сердца.

После смерти бабушки в квартире стали происходить непонятные вещи. Помню, мучился бессонницей, просыпался каждые два часа. Не просто просыпался, а вздрагивал с тяжелым дыханием. Ощущения были такие, будто выдергивают из сна, будто кто-то зовет или тормошит. Просыпался же я один, посреди ночи, в полудреме пытался заснуть и снова просыпался. Я не назвал бы себя трусом, но когда ты слышишь что-то, чего в принципе не может происходить, начинаешь невольно нервничать. Наверное, именно так люди сходят с ума.

Закончилось это внезапно, но на место бессонницы пришел панический страх. В ванной невозможно было закрыть глаза. Все время казалось, что позади кто-то есть. Пугало зеркало. Казалось, что вместо своего лица я могу увидеть что-то иное. В голове часто всплывала картинка, что прямо сейчас из трубы могут полезть длинные черные волосы, или же я могу услышать слабый стук по чугуну. Каждый раз я выбегал из ванной комнаты, так и не поняв, чего я толком пугаюсь.

Спустя нескольких месяцев я начал бояться оставаться дома один. Как только слышал глухую тишину, становилось не по себе. Я боялся этой тишины. Создавалось ощущение, будто я не один, в соседней комнате кто-то есть. Даже проходя мимо раскрытых комнат, я в панике оглядывал каждую, боясь заметить что-то или кого-то. Каждый раз, ощущение чьего-то присутствия усиливалось. Может быть, мне следовало привыкнуть к этому и в конце концов свыкнуться, но каждый раз воображение играло невообразимые вещи, контролировать которые я не мог.

Последний случай, который довел меня до моего нынешнего состояния, случился весной, после 9 мая. День оказался насыщенным и слишком теплым, во всех пониманиях этого слова.После целого дня под открытым небом, съемок праздничного парада, нескончаемых бесед со стариками меня наконец ждал долгожданный отдых в конце дня. Этот день выжал из меня все силы, накопленные долгими месяцами для того, чтобы выплеснуть все это в один момент. Посмотрев салют и распрощавшись с друзьями, я отправился домой. Немного выпил, страх больше не сковывал меня, поэтому, ничего не боясь, я прошел в темную и опустевшую квартиру. Прошел мимо пустого кресла, рядом с которым так и осталась лежать нетронутая книга Толстого «Анна Каренина». Дальше коридор, опираюсь о стены руками, чтобы без происшествий добраться до своего личного логова. Включив музыку погромче, чтобы создать какой-то шум и заполнить квартиру, плюхнувшись на кровать, я начал засыпать. Сон пришел и сцапал меня в свои объятия быстро, за что спасибо алкоголю.

Помню, снился старый дом с покойными бабушками и дедом, который умер, когда мне было четырнадцать. Я сидел под старой яблоней, на твердой деревянной табуретке. Они танцевали, прыгали вокруг меня, пытались накормить меня плюшками с сахаром, которыми обычно угощали меня в детстве, когда я был у них в гостях. Во сне мне не хотелось брать их угощения. Все было будто в старом немом фильме, с резким контрастом и несвязанными движениями. Происходило что-то странное, чего я уже в точности не помню. Помню одну четкую деталь, одна из бабушек выглядела по-другому. Ее когда-то седоволосый пучок, был растрепан, длинные жидкие волосы падали на тарелку с булочками. Рот растягивался в беззубой и совершенно дикой улыбке. Она никогда так не улыбалась. Ее улыбка вгоняла меня в ступор. Не смотря на улыбку, глаза были широко раскрыты, которые кажется даже не моргали. Голос изменился до глухой хрипоты, а руки стали настолько худы, что сложно было поверить в то, что такие руки способны удержать тарелку с угощением. Это были руки давно высохшей мумии.

После небольшого хоровода вторая бабушка с дедом удалились, оставив меня наедине с той, которую я так боялся. При жизни все происходило точно также. Бабушка с дедом со стороны отца всегда уступали дорогу второй бабушке. Она женщина была строгая, со своими принципами и уроками воспитания, поэтому спорить с ней никто не решался. В детском возрасте я не любил ее, всегда кричал, что она плохая, лишь с возрастом я понял, какой она была правильной. О ней я знаю очень мало, в нашей семье вообще не принято говорить на такие темы. Знаю лишь то, что мою маму она воспитывала одна и то, что была против ее брака.

Повзрослев, я испытывал жуткий стыд за свое поведение, за все то, что я осмелился наговорить бабушке. Но увы, ничего исправить уже нельзя было, когда я заканчивал школу, бабушка повесилась. Ее нашли в петле на своей даче. В субботу она поехала туда, якобы собрать урожай. Яблоки кажется. Но ни в субботу, ни в воскресенье она не вернулась. В понедельник ее нашли. Она висела в небольшом сарайчике, где хранились лопаты и прочая дачная атрибутика. Меня тогда мало интересовало, что случилось и почему. Я тогда был занят учебой, друзьями и девушками. Дурак.

Бабушка продолжала что-то говорить. Ничего не понимая, я хотел встать со стула, на котором сидел и уйти. Оставить ее одну, лишь бы не видеть этот безумный взгляд, эту обезумевшую улыбку. Но оказалось это не так уж и просто. Когда-то слабые старушечьи ручонки, схватили меня под локти и насильно усадили на стул, при этом больно ущипнув. Руки были холодные и слишком грубые. Это были не руки моей бабушки. Они были цепкими, как у кошки, шершавыми и слишком сильными. Это было похоже на то, как маленький ребенок ухватывается за что-то. Это могло показаться очень необычным, если бы не этот дурной взгляд.

Сначала бабушка пыталась насильно вложить мне в руки плюшки, но после моих отказов, схватив булку, она начала раздирать мне рот и пихать сдобу внутрь, разломав ее пополам. Сев сверху, зажав руки, она начала раздирать мне рот, проталкивая булку в глотку. Я чувствовал ее тонкие волосы на своем лице и отвратительный запах. Кусочек булки, что она еще не успела запихнуть в меня, был крепко сжат в ее руке. Дабы не задохнуться, я начал глотать. Брызгая слюной, она что-то истошно кричала, хватая меня за плечи и больно царапая.

Вышел ото сна я не сразу, стало тяжело дышать, не хватало воздуха, а во рту был привкус сахарной булки, от которого меня стало тошнить. Ужасно болела челюсть и гортань. Тяжело проснувшись, я понял, что дверь в мою комнату раскрыта настежь, а в квартире господствует безмолвная тишина. Сердце начало колотиться, панический страх овладевал мной. На негнущихся ногах я встал, чтобы закрыть дверь. В темноте комната казалась мне чужой. Едва коснувшись дверной ручки, я понял, что коснулся чего-то холодного и липкого.

Я знаю лишь одно, что это точно была не дверная ручка, это оказалось чей-то рукой, точнее кистью, я точно ощутил чьи-то худощавые пальцы.
Я отпрянул от двери и издал звук, похожий на всхлип, после чего меня прошиб холодный пот. Дверь заскрипела и медленно закрылась. Свет ночного фонаря освещал половину комнаты. Дверь медленно закрылась, а за ней я увидел обладателя руки. За дверью, оказался висячий бабушкин труп. Рот открыт, пустые черные глазницы, шея неестественна переломлена, длинная белая ночная рубашка свисала до ступней. Длинные желтые ногти, местами треснутые. А в руке половина булки.

Я задыхаюсь, пытаюсь сделать короткие вздохи, не могу отвести взгляда от бабушки. Сидя на кровати, начинаю пятиться ближе к стене, пытаясь найти какое-то спасение. Отвожу взгляд на кровать и вижу, что она вся покрыта длинными седыми волосами. Тонкими и такими зловонными. Они как покрывало, укрывают всю постель. Не в силах совладать с собой, я начинаю дико и громко кричать.