Дети осеннего неба. Глава 12

    В тот день, когда Элси стала миссис Стреттер, гости, пришедшие на праздник, были веселы, счастливы и немного сами не свои, как это и бывает в подобные дни. Родители Элси с тревогой посматривали на дочь, которая почему-то не веселилась, как остальные празднующие, а что-то тихо говорила своему, теперь уже, мужу.

    Антуан сидел недалеко от них, в этой нарядной комнате. Он сидел на диване, держа в руках десертную тарелку с нетронутым кусочком праздничного торта. Рассеянно поглядывая на смеющихся и говорящих людей, он сидел так, словно мечтал, о том, что если он не шевельнётся, то его не заметят. Элси с тревогой посмотрела на Антуана и что-то едва заметно сказала Патрику.

    Родители Элси в который раз всё поняли не так, как было на самом деле, не потрудившись спросить её обо всём этом, всё ошибочно поняв. Ещё с самого первого посещения Антуаном их дома, в их умах зародилось подозрение, что их дочь и юный художник не просто друзья. Слишком уж они сильно были... привязаны к друг другу, именно так. Несколько стереотипное мышление этих людей не позволило им разглядеть просто очень крепкую, настоящую дружбу. Поэтому они очень удивились появлению в жизни Элси скромного поклонника – Патрику. Но, что уж скрывать, сын фабриканта им импонировал больше, чем чудаковатый художник.

    Но Элси не замечала родительского взгляда, она сказала Патрику, что пойдёт поговорит с Тони, волнуясь, как бы он не был болен.

    Патрик ясно видел тревогу в глазах Элси, видел и Тони, смотрящего в никуда пустым взглядом. Но в отличие от родителей Элси, он прекрасно понимал, сразу понял, что Антуан для Элси всё равно, что брат. Или даже сын. Во всём её облике была этакая материнская мягкость, начиная от мягких добрых рук, заканчивая её бесконечным желанием спрятать всех под своё крыло. Порой даже и не зная в чём беда, Элси уже находила нужные слова или просто взгляд. С Антуаном Элси была гораздо дольше знакома, чем с Патриком, но даже за этот короткий промежуток времени их знакомства, Патрик был покорён не кокетливостью этой, не иначе как милой девушки, а её бесконечной добротой. Она хотела угодить всем и каждому, не преследуя никакой корыстной цели, просто стараясь доставить каждому хоть немного радости.

    И сейчас, она, зная, что Патрик не осудит, как осуждали её родители и веря, что он всё понимает, она сказала, что пойдёт поговорит с Антуаном.

    Элси не ошибалась в людях, её мягкий, но удивительно проницательный характер не подвёл её и на этот раз.

    Патрик также тихо, как Элси, шепнул ей:

    - Конечно, конечно, милая, - и поцеловал ей руку.

    Она, вставая со стула осторожно, почти невесомо провела ладонью по щеке Патрика, стараясь выразить в своём взгляде всю ту любовь и благодарность, которую не переставала испытывать к нему. Но, подходя к Антуану, она и сама не заметила, что лицо у неё уже серьезное, а брови сошлись на переносице. Увидев вблизи Антуана, она даже забыла, что сегодня за день, потому что почувствовала испуг. Красивое лицо её друга осунулось, стало бледным, с серым оттенком, глаза мерцали, и взгляд не на чём не мог остановиться. «Он болен!» - с ужасом думала Элси, садясь рядом со своим Тони.

    Он заметил её присутствие только тогда, когда она откинула несколько прядей с его глаз и пристально вгляделась.

    - Тони, с тобой что-то не так, - решила прямо сказать Элси, сложив дрожащие руки на своей пышной кружевной белой юбке. Она говорила тихо, почему-то боясь, что их подслушают, хотя в доме звучала музыка, пластинки сменяли одна другую, кто-то танцевал, кто-то разговаривал, а некоторые просто ели.

    - А, Элси... – Антуан резко приосанился, стараясь придать лицу улыбчивость. – Такой праздник! И торт, очень вкусный.

    - Тони... – Элси растерянно взглянула на нетронутый кусочек торта, - Ты не болен? Мне кажется, с тобой что-то случилось.

    Антуан покачал головой, казалось, даже убедив Элси этим жестом. Но тут резким движением отставил тарелку на диван, рядом, встал и потянул Элси за руку в холл.

    - Пойдём, поговорим, где тихо.

    - Конечно, Тони, - взволнованно сказала Элси. дойдя до коридора, где музыка звучала едва ли тише, она нетерпеливо спросила, - Что с тобой?

    - Прости, - он провёл ладонью по своему бледному лбу, - сегодня твой праздник...

    - Тони! – чуть укоризненно произнесла Элси. У неё был непреложный закон, который она не раз повторяла Тони – друзья должны делиться всем, что бы не случилось, какими бы не были обстоятельства.

    А Тони всё бормотал:

    - Праздник, да... Прости, я со своей кислой миной здесь лишний... Молчу! Всё равно, прости. Мне не очень хорошо. Точнее, мне очень нехорошо.

    - Что с тобой? – Элси снова испуганно вгляделась в лицо Тони и мягко, утешающе, словно ласкает щенка, провела ладонью по волосам Тони.

    И ему вдруг стало страшно, и одновременно спокойно. Ему плохо, с кем он ещё может поделиться своей бедой, кроме как не с Элси?

    - Элси, помнишь, я писал тебе о мисс Харпер?

    - О Элизе? Конечно, помню, - в глазах Элси промелькнула догадка.

    - Это всё так сложно... И даже смешно.

    - Дружочек, да ты влюбился? – Элси улыбалась, и Тони показалось, что все его заботы решились вмиг и сами собой.

    Оказалось, болезнь Тони имела название «Элиза», и всего-то. Вся сложность оказалась в нерешительности Тони, как он поведал Элси, он боялся, что окажется не нужен и не любим.

    - Смогу ли я сказать ей о своих чувствах? – сокрушённо спрашивал Тони, и как ей показалось, за весь разговор спросил её об этом раза четыре.

    - Тони, - ласково произнесла Элси, - да ты и правда чудак. Она всё это уже сама знает.


    И спустя два месяца с небольшим, Элиза и Антуан, именуемые теперь миссис и мистер Гринхарт, обживали свой новый дом. Элизу ни разу не испугали эти скорые перемены в её жизни. В тот самый день, когда Антуан заговорил с ней, она что-то особое увидела в его глазах и лице вообще, он был какой-то необычный, необыкновенный. Он не показался ей простым человеком, нет. По её мнению только сложные люди, что значит, наполненные многими мыслями, и являются живыми и настоящими. Всё изменилось в её жизни, и это было замечательно.

    Целый год, словно кто-то отмерил, одолжил им, чета Гринхарт и чета Стреттер, были счастливы. Они стали друзьями, очень часто навещая друг друга. Благо, дома они приобрели в одном городке, став ещё и соседями.

    Там, где они сидели все вместе, слышался их смех и весёлые звонкие голоса. Они делились планами и идеями, светились этой радостью, наивно думая, что они просто долго шли к этому моменту, и что он не пройдёт никогда. И вот теперь, достигнув этого, можно просто жить и быть счастливыми людьми.

    Счастье перестало быть для них мифом, которым сдабривают сказки для легковерных детей, счастье для них стало былью. Настолько они верили в него.