Сайгон 2

Новый друг.

Вот и Сайгон. Как обычно, я постоял напротив, с другой стороны улицы. Я смотрел на этот старый "музей" и вспоминал все, что было связано у меня с ним. В сущности, не так уж много. Больше того, к чему я лично и отношения не имею. Но много того, что имеет отношение ко мне. Односторонняя связь. Как лётчик знаю, от односторонней связи толку не много.

У входа играл знакомый чувак, тот, что с чехлом, набитым старыми вещами. Он играл и из под очков поглядывал на собравшуюся перед ним небольшую толпу, иногда чему-то улыбаясь. Некоторые восторженно ловили почти осязаемые звуки. Вид у них был отрешенный и счастливый. Остальные более шумно, чем следовало, чтобы никому не мешать наслаждаться музыкой, спорили о том действительно ли круто то, что сейчас звучит, или, наоборот, эти места давно не слышали таких унылых звуков.

Пусть их, пусть себе говорят, ведь они знают столько слов. Они так часто открывают рот и извлекают языками звук, что иногда я завидую глухонемым... Это не спроста в этом месте такие строки всплывают из памяти. Ими здесь все пропитано. Я толкнул знакомую дверь и кафе поглотило меня.

Внутри не было того, что я хотел видеть. Но было довольно уютно. Закрывая за собой эту дверь изнутри, ты как будто отключаешь весь внешний мир. Даже если ты ждал чего-то большего, направляясь сюда, чем то, что в реальности тебя здесь встретило, это не имеет значения. Когда за тобой закрылась эта дверь - больше ничего не имеет значения.
Я забрался на высокий стул у барной стойки. Особое удовольствие для меня здесь сидеть именно за барной стойкой, когда я один. Откуда-то снизу вырос бармен. Это был мой когда-то почти друг, по имени (или это была кличка?) Хью. Я же звал его Хуберт, как известного блюзмена. Мы перекинулись парой-тройкой старых добрых шуточек, которые безотказно действовали на нас увеселяюще. Но Хью казался мне каким-то скованным. Будто ему в спину упирается дуло чьей-то пушки и мешает расслабиться.

- А что, Хуберт, приятель? Нет ли каких новостей для меня? - спросил я с улыбкой.

Он упорно протирал полотенцем бокал и, похоже, погрузился в этот процесс настолько, что как бы растворился в нем полностью. Бармены все, видимо, такие. Кто ещё станет так скрупулёзно полировать один единственный бокал? Кто-то с другой стороны стойки заказал маленький двойной. Хью встрепенулся, словно пробудился от дремоты, и занялся кофе. Мне он так и не ответил.
Я принялся потягивать виски - ром больше здесь не держали почему-то - и пялиться в полумрак зала. На сцене было темно, только поблескивали из глубины никелированые стойки ударной установки.

Со стороны входа прошла за стойку девушка из персонала.

- На улку ходила. Там хорошо. Там такие маленькие яблочки с яблоньки попадали в парке.. Красиво так..

Я вздрогнул. "На улку ходила..", - мысленно повторил я. Посмотрел, но девушка была мне не знакома.
Захотелось постоять на улице и выкурить хорошую сигару, которых, если не здесь, редко где можно было теперь найти. Я вышел. Ночью этот город имел особое очарование, от которого щимило в груди. Днём этого не замечалось, а ночь, как дверь кабака, закрывшаяся за тобой. Не реальный, практически выдуманный чьей-то богатой фантазией Уездный город N. Вот он, перед тобой весь! Это такой хэмингуэевский праздник, который всегда с тобой. Париж? Не знаю. Наверное. Но для меня это место здесь.

У телефона автомата стояла девушка и с кем-то задумчиво не громко говорила. "...Не хочу скрывать. Все время думаю только о тебе.."

- Эй, Джо! Послушай! - Хубет всегда называл меня Джо. Как и многие другие здесь когда-то. Настоящих имён здесь вообще мало кто называл. И это всем нравилось. Почему Джо не помню. Наверное, от того что я когда-то очень часто мусолил на гитаре песню Хендрикса.

Прервав мои мысли, Хью поставил песню одной молодой псевдопанк певицы. "..I like your smile, I like your style... but that's not why I love you.."
Такие там были, примерно, слова. Хуберт хохотал с таким знакомым задором, что мне стало тепло и приятно. Кажется, только теперь виски начал разливаться у меня в крови. Я тоже посмеялся с ним, хотя мне эта песня нравилась в общем. Он толкнул ко мне очередной тяжёлый бокал, наполненный на треть янтарного цвета жидкостью и, хлопнув меня по плечу, подмигнул.

Затем он оборвал эту "веселую" песенку и вместо неё загудела достаточно шумная и жёсткая обработка песни Майка "Прощай, детка".
Потом подошли ещё наши старые добрые знакомые и веселье накрыло заскучавший старый кабак.

- Послушай-ка, Хуберт! - закричал я более громко, чем требовалось, чтобы перекричать окружающий гомон, и почувствовал, что с меня виски довольно. - Старина, а у тебя вот было так, что ты общался с человеком пару дней, а у тебя ощущение такое... ну, пнимаишь.. как будто знаешь его лет сто?

- Скажи уже тыщу! - Хью брутально захохотал. Но скоро, вытаращив на меня свои огромные гипнотизирующие глазища, начал мне в ответ перекрикивать гомон, словно мяч перебрасывая каждое слово через стойку в мою сторону.

- Вот у меня наоборот было! Я человека одного знал лет именно триста!...

В следующие пару минут я узнал совершенно нового Хьюберта.

- Ну так и что же, Хью?!. - крикнул я, поскольку выпивший бармен слишком затянул с ответом.

- А то! Что он больше не общается со мной...

Его голос в конце фразы надломился, а физиономия стала вдруг плаксивой, как у мальчишки, которого обидели старшие, а он не понимал, почему они так поступили. Эта перемена показалась мне настолько нелепой и неожиданной, что я едва успел развернуться и брызнул своим последним глотком виски на пол. Как только отдышался от смеха и взглянул на Хью, меня снова разобрало. Он глядел на меня пристально из-подлобья и я почти чувствовал, как он обиженно сопит. Я не стал выпытывать у Хуберта подробностей драмы, случившейся между ним и его другом. Вместо этого я попросил его дать немного света на сцену. Там был чей-то Рикенбекер. Я включил аппарат и сыграл свою песню "Мой новый друг".

"Мой новый друг, он лучше прочих "старых двух"
Он не бросает в воздух слова..." - такие там были строки.

Хью отчаянно мне аплодировал, а затем заставил за его счёт осушить ещё бокал.
Тогда у меня начал развязываться язык и я, подманив его жестом, проговорил ему на ухо: "У меня же здесь когда-то операция провалилась, старина. Миссия была. А ты и не понял, наверное.. Стоишь тут, бокальчики протираешь.. Да теперь то уже и не важно."

- С радисткой? Да, дорогой Джо. Это ты ещё кое-чего не понял. И не все знаешь. - он посмотрел на меня сочувственно. И мне вдруг стало стыдно за то, что смеялся над ним.

- Ты зачем сюда прилетел? Чтобы набраться тут с нами?.. Неееет! Ты прилетел вот за этим.

Тут он достал что-то из под стойки и сунул мне в нагрудный карман рубашки пачку разорванных бумажек, которую я сразу принял за деньги. Но это были не деньги...

- У входа тебя ждёт такси, приятель. - сказал мне Хуберт, который уже стоял рядом со мной. - Я проведу тебя.

Мы попрощались с Хью на улице.

- Привет Майору Тому! - крикнул Хью, когда водитель уже включил вторую передачу.
Я резко оглянулся, но разглядел лишь его спину, исчезающую за дверью Сайгона...