Папа хочет знать

– Прекрати на меня орать! – прокричала она и, накинув осеннюю куртку, выбежала из квартиры. Подъезд встретил знакомым запахом грязи, дешевых сигарет и разлитого пива. В голову приходили какие-то глупые строчки… Банальная рифма, отвратительный ритм. Но что-то все-таки заставило записать их, пока она ехала на лифте с восьмого этажа:

"О чем кричит синица,

Не знает даже Бог,

А только солнце, черепица,

Резные двери и засов.

О чем кричал тебе отец,

Будь проще и забудь,

Он для тебя – плохой конец,

Тебе тобой лишь быть. Так будь."

Она ехала в автобусе и думала: «Дура! Тебе всего шестнадцать. Ты уходишь из дома и не вернешься. Что дальше? Бомжевать на улицах? Ночевать у друзей? Переехать в общагу к парню? Бред!». На запотевшем стекле она написала почему-то пришедшее в голову «Good-bye, daddy!». Бежать теперь можно было куда угодно, вот только было непонятно, от чего.

Она вышла на той остановке, которая показалась ей наиболее дружелюбной. Она никогда раньше не была в этой части города. Прямо на остановке было наклеено два рекламных объявления. Одно приглашало в центр осознанного отцовства, а второе – в языковую школу. Их слоганы складывались в единую фразу.

Папа хочет знать. How are you?

Как- то на автомате она улыбнулась и ответила.

– I’m fine.

 

Опять зовет отцовский голос,

Но ты его не слышишь, как всегда.

А у него еще один вдруг поседевший волос,

Чего таить, ведь горе не беда.

Еще б пожить, но как же надоело!

Лицо запрячь, чтоб не узнал никто.

От серых дней и сердце стало серым,

В небе всем ведь все равно…

Еще

Как