Ещё о личности и характере Григория Померанца

 Маленькое существо, переполненное Пространством—настолько, что неясно, чем оно удерживается на земле?
Очевидно-- невероятной силой воли. И, конечно, обаянием, которым он привлекал к себе в любой среде очень разных людей, множество которых подбрасывала ему судьба.
Здесь и лагерь, и тюрьмы, и война--- и всюду он находил личностей с самыми утончёнными умами .
Со всегдашней иронией, с горящими очами он чувствовал себя огромным, надёжным, открытым дружбе и пониманию
Себя он называет в своей книге гадким утёнком («Записки гадкого утёнка»),
существом переходным, лучшее время для которого приходит изнутри и стучится в сердце.
Но в глубине души он чувствовал состояние лебединости: он чувствовал вкус неба, взлетая вместе с поэтами.
Рассказывая о годах, прожитых вместе с женой- философом и поэтом Зинаидой Миркиной, он замечает, что эти годы были замкнуты в круг—круг поисков тишины, в которой разворачиваются белые крылья..
Есть художники, которым надо погрузить сосуд своего сердца в молчание этого часа, чтобы он наполнился песнями ( мысль Тагора).
И другую мысль Тагора он принял в сердце как закон: «Зло не может себе позволить роскошь быть побеждённым; добро—может…».
« Мои главные страсти-- пишет он – не столько любовь, сколько понимание, из которого рождается СЛОВО».
Поэзия, её понимание, упоение прекрасными стихами давало ему силу духа в самые трудные минуты. Философия стихов Рильке была взята им как знамя:

Всё, что мы побеждаем - малость,
Нас унижает наш успех.
Необычайность, небывалость
Зовёт борцов совсем не тех…

Так ангел Ветхого Завета
Нашёл соперника под стать…

Не станет он искать побед,
Он ждёт, чтоб высшее начало
Его всё чаще побеждало,
Чтобы расти ему в ответ.

В часы сомнений и неудач, когда ему казалось, что он просто никто, он вспоминал присказку философа Эмили Дикинсон: «Ты- никто, и я –никто; значит—нас двое».

На каждом повороте истории есть неожиданные возможности, но какая возьмёт верх решает непостижимым образом игра высших, низших и человеческих сил в непостижимом же сочетании друг с другом: нависшая катастрофа может оказаться стимулом и вызвать творческий ответ--- а может и не вызвать его и дать человечеству предметный урок наподобие потопа.
И в записках есть и такое:
« Я сейчас пишу, потому что со мной благодать, но если бы благодать была больше, я бы писать не смог. В напряжении взлёта некогда искать карандаш.
Неистовство даже в борьбе с дьяволом насыщает дьявольщину нашей энергией. Бесы сами по себе без подкормки разгуливают только в душевной пустоте, а если душа полна—они забиваются в угол и сидят тихо, вылезая в часы праздности…

Постепенно я освобождаюсь от злости, которую вызывает борьба за добро: пусть гниёт то, что должно сгнить, а то, что живо—пробьёт себе дорогу…
Только приняв свои неудачи и научившись жить в потоке неудач, можно его «обустроить».
Всё внешнее рассыпается на куски..Оболочка тела ссыхается, и из растрескавшейся шелухи падают зёрна духа…»