Боишься меня?

     Громко тикали часы. Звук эхом разлетался по всем комнатам и коридорам, укутанным в пугающую тишину. По сводам замка скользила черная тень, следя за ней.
     Первый шаг. Стук каблука показался ей слишком шумным. Но стоять на месте она не могла, ведь он ее найдет. И она двинулась по коридору, стараясь идти тише. Пустота давила, вводила в панику, поселяла в душе страх.
     Двери, что она видела каждый день. Лестница вниз, к выходу. Заскрипели ступеньки, но она уже не обращала на шум внимания. А вот и ее любимые часы, с которыми она тесно связана. Она не удержалась, остановилась около них. Те тикали все громче, маятник качался уже медленнее. Прокляв себя за минутную слабость, она двинулась к двери.
     Та снова заперта.
     Провела пальцем по резной ручке. Пыли почти нет, ведь только сегодня она касалась ее рукой.
     Послышалась тихая мелодия. Играли на скрипке. Она обернулась.
     Это всего лишь уловка.
     Она так и продолжала стоять у двери, слушая тиканье часов и нарастающую музыку. Часы отсчитывали минуты ее жизни, и скоро они остановятся совсем.
     Над верхней ступенькой лестницы зависла скрипка. Смычок, отыграв последнюю ноту, замер. У нее все внутри похолодело, когда она увидела фигуру, появившуюся рядом.
     — Ну здравствуй, — растягивая слоги, проговорил он.
     — Здравствуй? Разве ты должен здороваться со своей жертвой?
     — Ты от меня долго бегаешь, но я буду здороваться и дальше. Я ведь вежливый.
     — Вежливый? — она поперхнулась то ли от смеха, то ли от возмущения. — Ты же Смерть!
     Длинная коса в его руке дернулась. Капюшон черного балахона чуть приподнялся, и она увидела его растянутые в усмешке губы.
     — Обижаешь Смерть? А ведь в первый раз, когда я за тобой пришел, ты не была такой наглой, — он картинно огорчился.
     — Ты сам меня такой сделал, — она не сводила взгляда с часов. Он заметил, куда она смотрит.
     — Надеешься, что сегодня я опять уйду ни с чем, верно? — он снова улыбнулся. Она лишь выше подняла голову, демонстрируя полное бесстрашие.
     — Чего же ты не снимешь капюшон?! — вызывающе спросила она. — Боишься меня?
     Тот фыркнул. Часы тикали все медленнее.
     — Я тебя не боюсь. Но если ты так этого хочешь... Что же, я исполню твою просьбу, пусть у тебя не так много времени.
     Он резким движением сдернул капюшон. Ей улыбался симпатичный молодой парень с короткими русыми волосами. Его красные глаза встретились с ее серыми. Она чуть улыбнулась, зацепив взглядом маленький, почти незаметный шрам на щеке и легкие ямочки.
     — Скажи мне, почему Смерть так дьявольски красива?
     Он расхохотался, обнажив ряд ровных белых зубов.
     — Смерть идеальна. Но, в данном случае, идеален. Спасибо за комплимент, кстати. А теперь приготовься: это будет больно.
     Она еле сдерживала улыбку. Она уже знала, что снова выиграла. У нее оставалось еще четыре жизни, и сейчас, когда часы остановятся, начнется шестая. Но только он об этом не знает.
     Смерть переложил косу из одной руки в другую. Он заметил ее непринужденность и тихо хмыкнул.
     — Давай, чего же ты ждешь?
     — А ты не знала? Когда Смерти смотрят в глаза, люди уже обречены. Будь у них хоть двадцать жизней — отныне они покойники.
     О, эта реакция ему так нравилась: глаза расширились от ужаса, а сами жертвы нащупывают ручку двери, намереваясь сбежать... Она тоже поняла, что допустила смертельную ошибку.
     — Прощай, — он в последний раз ей улыбнулся.
     — Нет!..
     Но было уже поздно. Она, с перекошенным от страха лицом, растворилась в воздухе. Часы громко отбили последний удар и затихли. Остановились.
     Смерть сдул воображаемую пылинку с косы.
     — Теперь и ты моя жертва. Ты долго бегала от меня, но правильно говорят — от Смерти не убежишь.
     Он надел на голову капюшон и тоже исчез.

     ***

     Она вскрикнула, резко сев на кровати. Перед глазами так и стояло его улыбающееся лицо с кроваво-красными глазами.
     Это всего лишь сон. Она прислушалась. Часы мерно тикали. Значит, все в порядке.
     — Эй.
     Она чуть не упала на пол от неожиданности, но вовремя выпрямилась и обернулась. Ее глаза мгновенно округлились.
     Смерть сидел на подоконнике, вертя в руках косу. Капюшон не скрывал его чуть торжествующую ухмылку.
     — Привет, — протянул он, улыбаясь. — Как жизнь?