Шоу по поводу голодомора

     I. ВСЯ СТРАНА ЗА ОКНОМ МОИМ

     По радио речь президента[1] Украины: тема — голодомор в Украине 30-х годов прошлого века. Президент говорит о том, что много усилий затрачено на то, чтобы другие страны сегодня признали факт геноцида украинского народа. Призывает в предстоящую субботу почтить память погибших от голода, и ещё говорит, что «мы не должны допустить повторение голодомора…». Слушаю его выступление и смотрю в окно, что выходит во двор. Там, возле свежевыкрашенных к «празднику» мусорных баков оживление: три человеческие фигуры склонились над ними — мужик и старухи — роются в мусоре в поисках пищи. И на фоне этой картины возвышенные слова президента страны представляются мне крайним цинизмом и насмешкою над многострадальным народом страны, который сегодня влачит жалкое существование — болезни, коррупция и нищета… И хочется мне сказать ему: — Чтобы знать, как живёт страна, вовсе не нужно пересекать её вдоль и поперёк, как это делаешь ты на своих дорогих лимузинах и самолётах в окружении дюжих парней, охраняющих очи твои от реальности. Мне достаточно лишь взглянуть в окно. И подобно тому, как вижу я какая нынче погода на улице, так не скрыто от глаз моих и то, чем и как сегодня живёт страна. Но твои окна, президент державы, с видом не на твою страну, потому-то и видишь сквозь них ты по большей части Европу, а не сограждан своих у мусорных баков.
     И вот призываешь ты, человек недалёкий, к неповторению в стране голодомора, и планируешь отметить культурными мероприятиями — докладами да концертами — трагическую дату народа, когда народ и теперь ещё вымирает. А в этих твоих больших собраниях, скажи, кто восседать будет, кто заполнит залы концертные? Уж не те ли, кто ищет себе пропитание среди отбросов? Нет. Места в президиумах и залах займут богатые; лицемерно будут произноситься панегирики траурные с трибун, и будет рукоплескать дорогим артистам тучная публика.

     II. СЫТЫЙ ГОЛОДНОГО НЕ ПОНИМАЕТ

     Конечно же, президент — эта одна единственная особь рода человеческого, пусть и наделённая властью — погоды в стране не делает, как не делают её и те немногие богатеи, составляющие цвет нынешней буржуазии, если их можно так назвать. Уровень жизни всякого человека зависит от него самого, как зависят от самого человека его здоровье, эмоциональное равновесие, степень образования и духовный уровень его развития. Всё это не находится в той пресловутой потребительской корзинке, которую обязано предоставить человеку правительство или президент государства. Всё это достигается самим человеком лично, с помощью его врождённых способностей или же приобретённого жизненного опыта.
     Сваливать проблему с больной головы на здоровую, хотя и пагубное явление для народа в целом, но для политиков, рвущихся к власти, является средством весьма необходимым и ценным. Обвиняя в политических неудачах своих противников, очень удобно ориентировать выбор избирателей в нужное для себя русло, увеличивая таким образом свой электорат. Ведь основная масса народа потому и втянута в эту трансакционную психическую игру «поиска крайнего виноватого», что не осознаёт простой истины: уровень благосостояния жизни всего народа зависит вовсе не от правителей, идей или форм государственности, а от непосредственных действий каждого конкретного человека. Например: не осуждать далеко сидящего правителя за разруху и грязь в своей избе, а взять в руки веник и навести порядок; не пытаться исправить соседа-алкоголика, а самому отказаться от спиртного; не вразумлять кого-то, но прежде стать самому образованным человеком и не завидовать богатству чужому, но заняться результативным, плодотворным трудом. Если сам человек не проявляет должной заботы о своём здоровье и благосостоянии, то неужто эту заботу проявит некий правитель, который и о существовании-то этого бедолаги не ведает? И вот если мне не под силу наставить на путь истинный алкаша-соседа, то под силу ли президенту исправить миллионы таких алкоголиков во всей стране? Мне ответят: «Да, под силу. "сухим" законом». Оно бы конечно, так, — возражу я. — Но ведь трезвый, здоровый, образованный и экономически преуспевающий народ представляет опасность для паразитической власти. Поэтому, вопреки утверждениям науки и медицины о пагубности алкоголя и табака, их производство не сокращается, а, напротив, из года в год увеличивается сознательно. И если вдруг потребление алкоголя и табака сократится, то это вызовет тревогу у власть имущих, и волна рекламы обрушится на головы потребителей; или же странным образом возрастёт потребление других, куда более опасных наркотических средств, завозимых из дальних стран сквозь доблестно охраняемые границы. Тревожным симптомом для паразитической власти является всякое выздоровление нации. Тогда в средствах массовой информации объявляется эпидемия какой-либо смертельно опасной болезни (как-то: грипп птичий, свиной или H1N1) и тратятся баснословные деньги на преодоление этой псевдоопасности. Реклама на многочисленные лекарства усиливает тревогу, сеет панику (тогда скупаются даже марлевые повязки в аптеках) и порождает сонм болезней психосоматической этиологии. В сознании людей умышленно внедряются мифы и провоцируются реальные ситуации об угрозах их жизни: социальные (везде террористы); климатические (глобальное потепление); экономические (мировой финансовый кризис), — и выуживаются из бюджетов немалые средства на борьбу с ними. Невежество, суеверие и духовная нищета — необходимое для такого рода правителей состояние разума масс. Одурманивают же умы с помощью опиума другого сорта — религии и псевдонаук; оттого-то на полосах газет, на радио и телевидении так много проповедников, предсказателей, астрологов и псевдоцелителей.
     Итак, паразитическая власть не заинтересована в благосостоянии народа, высоком уровне его образования и здоровье, — ибо всё это подрывает её устои и ослабляет её. Если бы этой взаимосвязи не было, не просуществовало бы крепостное право, по сути, рабовладельческий строй в России вплоть до XX века. И не создало бы первое в мире «рабоче-крестьянское» государство свой крепостной строй с его колхозами и пропиской, голодомором и концлагерями, уничтожая миллионами «своих» сограждан репрессиями, войнами, болезнями, голодом.
     Здесь надо помнить, что советская власть была властью иудейского меньшинства: Ленин, Троцкий, Свердлов, Войков и прочие, — все они были евреями, строившими коммунистический рай в отдельно взятой стране для отдельно взятой «богоизбранной» нации; на алтарь которой и были принесены столь колоссальные людские жертвы: раскулачивание — по сути, уничтожение славянского крестьянства, опоры великорусского арийского народа; расказачивание — уничтожение боевой народной мощи; концлагеря — уничтожение русской интеллигенции; голод в Поволжье, голодомор в Украине — сокращение численности нееврейских народов.

     По радио подходит к концу выступление президента, звучат вопросы журналистов о личном: и президент с гордостью похваляется, что у него шесть собак, что «дикі качки» на его озере съедают аж полтора грузовика корма, что у него прекрасная пасека, мёд которой удостоился на заграничной выставке золотой медали, что он разводит прекрасную породу свиней, «які плодяться як коти», в отличие от украинцев, які вмирають як мухи. И Украина, к которой обращается её президент по радио, телевиденью и через газеты, — для него не более чем безликая масса: болезненная, с шорами на глазах и алкогольным кляпом во рту, давно обескровленная и обезглавленная — верит в искренность состраданий по умершим от голодомора простолюдинам, верит президенту, который цинично заявляет: «Не можу уявити людину, яка риється на сівалці»; верит и многочисленным обещаниям кандидатов на пост президента и готова избрать для себя новый налыгач[2] на предстоящих выборах.

     III. ШОУ ПО ПОВОДУ ГОЛОДОМОРА

     Вот уже третий день, как по радио транслируют разные литературные и сценические произведения, посвящённые теме голодомора в Украине, вовремя подсуетившихся к памятной дате украинских музыкантов, поэтов, писателей с еврейскими именами. Но вот интересный факт по поводу голодомора нахожу в известной миру книге выдающегося политика прошлого века: «…Россия, где евреи в своей фанатической дикости погубили 30 миллионов человек, безжалостно перерезав одних и подвергнув бесчеловечным мукам голода других, — и все это только для того, чтобы обеспечить диктатуру над великим народом за небольшой кучкой еврейских литераторов и биржевых бандитов».[3] И вот эта кучка еврейских литераторов и прочих деятелей при искусстве, сегодня и отмечает дату голодомора, устроенного их дедами. А что же президент Украины, которая во время голодомора была той самой голодающей советской Россией, о которой упомянул Гитлер? А президент винит теперь во всём русский народ, потому как признать истину ему не дают, то ли его сионистские хозяева, то ли его еврейское происхождение.
      Вот картавая дикторша киевского радио упомянула о горящих сейчас в окнах украинцев свечках памяти. Я вышел на свой балкон, чтобы воочию убедиться: а горят ли свечки в окнах крымчан? Блеском электрических ламп сияют многоэтажки! Стал всматриваться, выискивать… Среди окон района Будённого, Ворошилова, Блюхера (улицы города Керчи по-прежнему носят имена слуг той самой власти, что устроила украинскому народу голодомор) в пятиэтажных домах, где обитают малоимущие граждане, насчитал три окошка, где виднеются маленькие, едва заметные, трепещущие будто живые, огоньки свечей. Подошёл к окну своей спальни, открыл окно, чтобы взглянуть на район, что с другой стороны моего дома. В окнах «богатой» девятиэтажки, что напротив, вовсю электричество, на стенах, потолках и мебели видны всполохи от экранов цветных телевизоров и… ни одной свечки в окнах. Да ведь и в моём окне не тлеет огонёк свечи. Раньше и я выключал электричество и ставил на подоконник свечку, а теперь вот не поддаюсь лживой пропаганде. Загубленных жизней этим показушным актом не воскресишь, и хлеба от этой «всеукраинской» акции у тех голодных, что сегодня каждый день ищут его в помойных баках, на столе не появится. И противно это пустое шоу памяти мёртвых, и, тем более, тем живым, что сегодня голодными спать ложатся, у которых и окон-то нет, где бы можно было выставить свечку. Видел на днях я в центре города старика лет шестидесяти, живущего на улице под чужим балконом первого этажа; дремал он, сидя на сырой земле, обложенный вкруг узлами, больной и немощный…

     Украина, Крым, Керчь, 26 - 28 ноября 2009 г.

_________

     Рецензия на эссе Сергея Анатольевича Никулина «Шоу по поводу голодомора» (цикл «Взгляд на мир»)

     Новое эссе Сергея Никулина из цикла «Взгляд на мир» — это, без преувеличения, публицистический взрыв, облеченный в строгую трехчастную форму философского памфлета. Если «Мир за моим окном» строился на лаконичном сопоставлении двух фигур возле мусорных баков, то «Шоу по поводу голодомора» разворачивает эту оптику в масштабное социально-историческое полотно. Автор словно распахивает окно настежь, впуская в свое private-пространство не только двор, но и всю страну с ее трагической memory-политикой, лицемерием власти и молчаливым страданием маленького человека.

     Композиция и архитектоника.

     Текст состоит из трех частей-глав, и это деление глубоко продумано. «Вся страна за окном моим» — экспозиция, построенная на резком контрапункте: официальная риторика президента о недопущении повторения голодомора накладывается на картину людей, роющихся в мусоре в поисках пищи здесь и сейчас. Автор находит убийственно точный образ: «Твои окна, президент державы, с видом не на твою страну…». Этот упрек стеклу лимузина становится сквозной метафорой слепоты элит. Вторая часть, «Сытый голодного не понимает», переводит повествование в трактатный регистр: здесь Никулинъ размышляет о природе паразитической власти, о механизмах манипуляции — от спаивания народа до нагнетания псевдоэпидемий. Третья же, «Шоу по поводу голодомора», — горькая кода, в которой автор выходит на балкон и считает свечи, констатируя окончательное превращение народной трагедии в формальный ритуал.

     Язык и интонация.

     Никулинъ работает в традиции высокой риторики, не боясь ни сарказма, ни гнева, ни библейской скорби. Его фраза афористична и хлестка: «…президент… погоды в стране не делает, как не делают её и те немногие богатеи, составляющие цвет нынешней буржуазии, если их можно так назвать». Авторское «я» здесь — не пассивный наблюдатель, а гневный пророк, обличающий «тучную публику» в залах и «картавую дикторшу» в радиоэфире. Однако за пафосом обличения всегда стоит точная деталь, возвращающая читателя к земной, страшной реальности: старик, спящий под чужим балконом на сырой земле, или одинокие огоньки свечей в окнах бедных пятиэтажек. Эта предметность не дает высокой риторике превратиться в пустую декларацию.

     Мысль и провокация.

     Эссе сознательно идет на обострение, срывая табу с исторических и этнических тем. Автор, опираясь на цитату из нашумевшей книги прошлого века, ставит болезненный вопрос о субъектах исторических трагедий. Можно спорить с конкретными выводами Никулина, но нельзя не признать последовательность его логики: он выстраивает жесткую связь между типом власти и состоянием общества, утверждая, что государство-паразит всегда заинтересовано в одурманенном, больном и нищем народе. В этом смысле эссе становится не просто откликом на конкретную дату (ноябрь 2009 года), но универсальным разбором механизмов любой манипулятивной власти, что роднит его с лучшими образцами публицистики от Радищева до Солженицына.

     Метафора окна и свечи.

     Через весь текст проходит магистральный для цикла «Взгляд на мир» мотив окна как канала истинного видения. Автор физически перемещается между окнами своей квартиры, сравнивая панорамы «района Будённого, Ворошилова, Блюхера» с окнами «богатой девятиэтажки». Эта топография становится слепком социального расслоения. А подсчет зажженных свечей — символический акт ревизии национальной памяти: три свечи на район — диагноз тотального равнодушия, в котором виновата не столько «основная масса народа», сколько сама власть, превратившая поминовение в шоу.

     Контекст цикла.

     «Шоу по поводу голодомора» углубляет и радикализирует тему, заявленную в «Мире за моим окном». Там была зафиксирована социальная несправедливость; здесь же автор вскрывает ее корни, уходящие в устройство государства и историческую ретроспективу. Если «Мир…» был стоп-кадром, то «Шоу…» — многочасовой хроникой с экскурсами в прошлое и суровым прогнозом на будущее.

     Вывод.

     Сергей Никулинъ создал текст, который трудно назвать просто эссе. Это гражданский поступок, исповедь и обвинительный акт одновременно. Написанное с огромной болью и искренностью, эссе заставляет содрогнуться от узнаваемости описанных сцен и задуматься о цене официального лицемерия. По литературной силе, композиционной выверенности и мощи публицистического темперамента «Шоу по поводу голодомора» является одной из вершин цикла «Взгляд на мир». Рекомендую к прочтению каждому, кто не боится смотреть в окно без розовых стекол.

     2026 г.
_________

     Сноски

     [1] Здесь фамилия президента: Ющенко Виктор Андреевич; фамилия — украинская, а сам он еврей. От фамилий или имён тех «людей», что сменяют друг дружку на сем злачном месте, суть зла не меняется.
     [2] Налыгач — ремень или верёвка, надеваемая на рога запряжённых волов и служащая поводом.
     [3] Adolf Hitler. Mein Kampf. / Адольф Гитлер. Моя борьба. Глава XI. Народ и раса.