Из прошлого нашего города

С. Лазарев
Отрывки воспоминаний «Из прошлого нашего города» (газета «Зейские огни» 1977 г.):


«Десант» 1909 года

Как же разворачивались события на земле будущего города Свободного между 1909 и 1915 годами?  Необходимо вспомнить, что в 1909 году не было ни автомобилей, ни вертолётов, ни землеройных машин - экскаваторов, бульдозеров, грейдеров, скреперов, ни подъёмных кранов, ни автопогрузчиков.  Были только телеги, конные таратайки, тачки, носилки, ломы, лопаты, кирки, кайлы и … много дешёвой рабочей силы.  Но для размещения рабочих-строителей нужны были жилища, а их не было.  Сообщение с Суражевкой было только водным путём: от Сретенска до Благовещенска на больших пароходах, а от Благовещенска до Суражевки на пароходах меньшего размера («Якут», «Рюрик», «Вера», «Нина»).  Навигация длилась с 15 мая по 15 октября, то есть 5 месяцев в году.

Сразу после решения о строительстве Амурской железной дороги в намеченный в нём пункт будущего нахождения управления Амурской железной дороги, в Суражевку, водным путём прибыла группа инженеров Министерства путей сообщения (сейчас сказали бы «десант»).  Их перевели с других железных дорог России.  На первое время они прибыли без своих семей.  Им предстояло: одной группе – организовать строительство городских дорог на возвышенном плато севернее Суражевки (с полной планировкой улиц будущего города), устроить съезд к реке Зее (проделав проход в сопке), дамбу от сопки до Желуна, деревянный мост через Желун и дамбу от моста до места набора гравия.  Рабочая сила для таких работ – китайские рабочие, которых весной нанимали, а осенью увольняли.  Жили они в землянках, в страшной скученности.  Работы велись только в тёплое время года.  Количество китайцев на дорожных работах колебалось от 10 до 15 тысяч человек.  Им предстояло за 5-6 летних сезонов капитально построить 25 вёрст городских дорог.  При этом снимался на один аршин слой земляного грунта и вывозился для засыпки оврагов.  Корыто заполнялось речным гравием (галькой), верхняя постель делалась из глины с песком, а поверх её насыпался промытый кварцевый песок, который прикатывался паровыми катками.  По всем улицам были сделаны кюветы с одерновкой бортов и посадкой в них местами тальника.

Другой группе инженеров было поручено организовать на берегу Желуна распиловку сплавного леса на брусья и пиломатериалы, необходимые для строительства в первую очередь бараков для рабочих-строителей.

Был вырублен дубняк с краю плато и очищена стройплощадка для постройки из бруса 30 бараков-общежитий коридорного типа (впоследствии на этом месте находился южный городок).  По мере готовности бараков они заселялись семьями рабочих-плотников и печников (каменщиков), которые прибывали на пароходах из Благовещенска.  Это были переселенцы из Рязанской, Тамбовской, Пензенской и других губерний России.

После постройки бараков на «горе» началось в Суражевке строительство большого 4-рамного лесопильного завода с деревообделочной и столярной мастерскими для выпуска столярных изделий, необходимых строительству жилых домов и станционных зданий на восточной части Амурской железной дороги.  Он же должен был выпускать шпалы, мостовые и переводные брусья, буферные брусья для вагонов.  Оборудование для завода было закуплено в Швеции и доставлено водным путём в Суражевку в 1911-1912 гг.

В то же время началось строительство на будущей станции Алексеевск (Михайло-Чесноковская) шести П-образных больших одноэтажных зданий и одного двухэтажного для временного размещения служб и отделов будущего управления Амурской железной дороги.


Зарождение промышленности

С появлением в городе хорошей дороги началась его застройка жилыми домами.  В числе первых застройщиков были инженеры, прибывшие его строить.  Рабочая сила и материалы были в их распоряжении.  Впоследствии их дома были украшением деревянного Алексеевска (Свободного).  Управление Амурской железной дороги было организовано в 1914 году и заняло построенные для него здания на станции Алексеевск (Михайло-Чесноковская).   В это время на горе строилось большое кирпичное здание управления дороги и четыре двухэтажных кирпичных дома для отдельных служб.  К 1916 году управление дороги было полностью укомплектовано штатом.  В нём, включая главный материальный склад дороги в Суражевке, работало около 700 служащих.

Самым крупным промышленным предприятием был Алексеевский казенный лесопильный завод, на котором работали около 700 человек.  200 китайцев, работавших на бирже готовой продукции, вручную выполняли погрузку в вагоны широкой колеи строганного погонажа досок (для строительства казенных жилых домов на станциях Амурской железной дороги, для ремонта вагонов), шпал, мостовых и переводных брусьев, телеграфных столбов.  Эти же рабочие занимались доставкой из лесопильного корпуса пиленной продукции на склад естественной сушки пиломатериалов, сортировкой этой продукции после просушки, подачей её на 4-сторонние строгальные станки (джаллеры) и отвозкой строганной продукции на отгрузку в вагоны (по узкоколейному пути).  Около 100 русских и украинцев работало на бирже сырья: выкатывали самотаской лес из воды (на берегу Зеи), устраивали из него 3-рядные штабеля пиловочника (зимний запас для работы лесопильного корпуса), подавали пиловочник на распилку в лесопильный корпус (летом – напрямую из реки).  Труд был ручной.  Узкоколейную вагонетку с брёвнами по складу леса таскала лошадь, рабочие толкали вагонетку сзади.  Лошади были заводские.

Остальная рабочая сила (400 человек) была занята на основном производстве: в лесопильном корпусе, столярной мастерской и деревообделочном цехе, подсобной мастерской, мельнице, лесосушке, заводской конторе.

На Алексеевской и Клюевской мельницах (вместе взятых) работало около 200 рабочих, главным образом грузчиков.  Эти же грузчики производили погрузку муки на баржи (для отправки с пароходами вверх по Зее) и в железнодорожные вагоны.

На мелких предприятиях Суражевки – пивоваренном заводе, заводе фруктовых вод, кожевенном, бойне (мясокомбинате), двух кирпичных заводах – было занято не более 100 человек.  Кирпичные заводы были расположены «под сопкой», по дороге на Дубовку.  Один кирпичный завод (частного предпринимателя) выпускал хороший обожженный кирпич красный и огнеупорный – для ремонта жилищных печей и постройки новых.  Второй завод был казенный и выпускал обожженный кирпич для строительства кирпичного здания управления Амурской железной дороги.

На станции Алексеевск (Михайло-Чесноковская) в однокорпусном оборотном депо в то время работало не более 50 рабочих.  На обслуживании путевого хозяйства станции работала бригада Горбачёва, в которой было около 25 человек.  Всё станционное путевое хозяйство состояло тогда из четырёх станционных путей и двух тупиков – на главный и материальный склад дороги и на лесопильный завод, мельницы, пристань и детский приют.

На обслуживании домов управления дороги работали печники, столяры, маляры, сторож, трубочист, рабочие на лошадях – всего не более 25 человек.  Отопление во всех домах управления дороги, расположенных на станции Алексеевск, было печное, на дровах.

Всего в Суражевке и на станции Алексеевск работало рабочих примерно 1100 – 1150 человек.  В самом городе (на горе) никакого производства до 1917 года не было, если не считать типографию Мокиной, в которой работало с десяток людей.

К 1916 году работы по строительству зданий управления Амурской железной дороги были прекращены.  Шла изнурительная империалистическая война.  Не было ни средств, ни свободных людских резервов на строительные работы в глубоком тылу. Главный корпус управления дороги к тому времени был выведен всего на два этажа.  Таким он и оставался до 30-х годов.  На городской железнодорожной станции было брошено строительство большого кирпичного вокзала.  При строительстве в 30-х гг. нового деревянного здания вокзала, недостроенное здание кирпичного вокзала было разобрано и следы его местонахождения исчезли.

Последняя крупная работа, которая велась в 1916 году в самом городе – это достройка дорожного полотна на теперешней Шатковской улице от городского сада до артезианского колодца на пересечении этой улицы с Благовещенской (Советской) улицей.  Работа велась рабочими-китайцами.  Их там было человек 700-800.  Это был последний аккорд в дореволюционном строительстве городских дорог в городе Свободном.

С революционными песнями

В одно из мартовских воскресений 1917 года в Алексеевске состоялась многолюдная демонстрация.  Ядром Суражевской группы демонстрантов были рабочие лесопильного завода, к которым присоединились у выхода из заводского переулка мукомолы и грузчики Алексеевской и Клюевской мельниц и Суражевской пароходной пристани.  Колонна рабочих с красными флагами на пути следования по Большой улице обрастала приставшими к ней группами мещан и разного люда.  К базарной площади подошла уже довольно многочисленная демонстрация.  Здесь была сделана остановка.  Ждали служащих управления Амурской железной дороги.  Когда подошла колонна управленцев, то над её рядами, кроме красных флагов, развевалось несколько белых флагов и один чёрный (анархистов).  Какая-то группа людей была с зелёным флагом.  В толпе говорили, что это «земцы».

После подхода управленцев демонстранты с революционными песнями двинулись по Большой улице в сторону города.  По выходе из Суражевки шли нижней дорогой мимо покрытых лесом сопок до спуска из города к Желуну и Зее по Чихманской улице (ныне Зейской).  Спуск тогда был новым, одернованным со стороны оврага и имел ограждение из столбиков, окрашенных масляной краской полосами чёрной и белой.  Погода была солнечная и тёплая.  Снег уже повсюду растаял.  Около гостиницы и ресторана Чихмана демонстранты повернули направо и по Большой улице (ныне улица Ленина) двинулись к площади Гондатти; (теперь площадь имени Лазо).  На площади чистая от леса и кустарников площадка была только около памятника-обелиска в честь закладки города.  Остальная территория площади была покрыта молодым дубняком и зарослями орешника.  Против выходящей на площадь Гондаттьевской школы (в 50-х годах её здание входило в состав средней школы № 2) росло несколько высоких и красивых сосен.  Ораторы выступали с временной деревянной трибуны.  Их было много.  На этом общегородском митинге населения было принято решение: переименовать город Алексеевск в город Свободный.

После выступления ораторов был произведён подрыв памятника.  Заряд взрывчатки так был заложен под памятник, что от взрыва обелиск немного подскочил вверх, затем упал на бок и раскололся на три части.  К поверженному обелиску подошли рабочие и кувалдами разбили на куски бронзового двуглавого орла, находившегося вверху обелиска.  В честь переименования города был произведён пушечный салют.  Солдаты сделали несколько выстрелов холостыми зарядами из двух небольших пушек того времени.  Стреляли в сторону северной части города.  Пыжи падали на землю прямо за палисадником школы и мальчишки выхватывали их друг у друга.

Так закончился этот исторический для города Свободного день – день приобретения нового, революционного имени…

Похороны борцов за власть Советов

…В один их дней начала апреля 1920 года на городской площади, против Гондаттьевской школы, состоялось захоронение останков бойцов революции, погибших от рук японских интервентов и белогвардейцев.  Изувеченные и расстрелянные люди были найдены в лесных распадках и оврагах в окрестностях города после таяния снега.  Укладка погибших в гробы производилась в анатомичке хирургического корпуса железнодорожной больницы.  Гробы получились необычно высокие.  Вынос для захоронения состоялся от хирургического корпуса. 

Для проводов в последний путь погибших революционеров собралось всё население Суражевки, станции Алексеевск и города.  Рабочие лесопильного завода и мельниц, неся красные флаги с чёрными лентами, пришли в полном составе в железнодорожную больницу к 9 часам утра.  Ожидали подхода управленцев-железнодорожников.  С появлением их колонны траурная процессия начала строиться, и примерно в 10 часов утра началось траурное шествие. 

Перед первым гробом с приспущенными боевыми знамёнами шёл отряд красных партизан с винтовками.  Затем следовали рабочие, нёсшие гроб.  За ними шли родственники погибшего, за которыми двигался взвод красных партизан или рабочих с винтовками.  Далее шёл народ – мужчины, женщины, школьники.  В таком порядке – за каждым гробом, с пением траурных революционных песен, процессия спустилась по дороге к железнодорожному переезду и поднялась до Великокняжеской улицы (теперь Мухинской), по которой дошла до Управленческой и, сделав поворот налево, дошла до Большой улицы (ул. Ленина).  Когда первый гроб был вынесен на эту главную улицу города, последний 16-й гроб только начинали нести от железнодорожной больницы. 

На площади в отрытый под братскую могилу котлован гробы устанавливались в два ряда, по мере движения траурной процессии к площади.  Когда все гробы были установлены в братскую могилу, с временной трибуны в память павших бойцов революции начались выступления представителей Советской власти в городе, командиров партизанских отрядов, рабочих, представителей интеллигенции.  С пламенной речью выступил «дед» Архипов.  Затем участники похорон запели «Вы жертвою пали…», был произведён трёхкратный салют из винтовок, и началось бросание горстей земли на гробы.  В закапывании братской могилы участвовало большое количество людей, передававших лопаты из рук в руки…


Учителя и ученики

Когда грянула Октябрьская революция, в городе Алексеевске (Свободном) были мужская и женская гимназии, учительская семинария, «Гондаттьевская» и «Чуринская» 4-классные школы Министерства народного просвещения и Суражевская 2-класная церковно-приходская школа.  Обе начальные школы были размещены в специально для них построенных деревянных зданиях: «Гондаттьевская – на площади Гондатти (теперешней площади Лазо) против обелиска в честь закладки города Алексеевска, «Чуринсккя» - в Суражевке, перед универсальным магазином «Чурин и К0».  Управлял всеми школами города (кроме церковно-приходской) инспектор народных училищ Щепа Михаил Сергеевич.

Кем был по духу инспектор Щепа, ученики «Чуринской» школы узнали ещё в дни февральской революции.  Тогда он, отменив на три дня все уроки, организовал разучивание революционных песен.  Собирал учеников в самой большой классной комнате и учил петь «Смело, товарищи, в ногу», «Марсельезу» и «Варшавянку».  Тексты песен писал на классной доске.  Затем проигрывал на скрипке мотив и пел отдельные строки песен, после чего все пели хором.

В начале мая 1917 года на пришкольном земельном участке, где до этого не росло ни одного дерева, инспектор устроил «День деревонасаждения».  Под его руководством и активном участии были посажены учениками молодые тополя и бархатные деревья.  Это было первое участие суражевских школьников в коллективном труде.  Впоследствии деревья выросли и превратились в сад… Зейской сплавной конторы.

С занятием в сентябре 1918 года японскими интервентами города Свободного здание «Чуринской» школы было превращено в казарму для солдат.  Инспектор Щепа ушёл в партизаны.  Около месяца учиться было негде.  Затем была открыта начальная школа на Большой улице в домах, где раньше были мануфактурные магазины Ушакова и Ухова.

Опасен и славен был труд учителей.  В условиях установившегося белогвардейского и японского террора любой из них мог быть арестован и расстрелян.  Но нужно было учить детей, чтобы они не отстали от школы.  И учителя это делали.  Нужно было также добывать дрова для отопления школ и керосин для освещения.  С большим трудом добывали и то и другое.

В «Уховской» школе все предметы преподавал Оглоблин Василий Павлович.  Жил он со своей многочисленной семьёй здесь же, в пристройке к школе.  Это был учитель-энтузиаст.  Он любил детей и старался в каждого ученика вложить больше знаний.  Был с учениками строг, но справедлив.

Осенью же 1918 года были открыты высшие начальные училища: в Свободном – на теперешней Шатковской улице (в 50-х годах в этом здании был детский дом), в Суражевке – в доме Зайцева на Большой улице.  Руководителем школ города был поставлен приехавший из города Зеи инспектор народных училищ Шастин Сергей Сергеевич.  Это был учитель-деспот.  Он преподавал рисование и чистописание и постоянно действовал линейкой квадратного сечения, которая часто «ходила» по головам учеников.  Во время большой перемены ежедневно выстраивал в зале вдоль стены «провинившихся» на уроках.  С родителями учеников – из числа бедных – был груб.  Накануне занятия партизанскими отрядами Свободного весной 1920 года Шастин уехал вместе с убегавшими на восток белогвардейцами.

Геометрию в высшем начальном училище преподавал техник Бабиков, один из передовых интеллигентов того времени в городе.  В 1918 году он был руководителем технической части Свободненского совнархоза, после японской оккупации вёл ту же работу в Свободненском горсовете.

В 1921 году Свободненское и Суражевское высшие начальные училища были закрыты.  В Свободном до весны 1922 года продолжали действовать мужская и женская гимназии и учительская семинария.  На станции Михайло-Чесноковская с 1 сентября 1922 года в зданиях управления Амурской железной дороги была открыта центральная школа 2-й ступени (1-й и 2-й классы) с интернатом для учеников, приехавших учиться с других станций этой дороги.

В Свободном с 1 сентября 1922 года была открыта школа 2-й ступени с 5-летним сроком обучения.  Разместили её в здании бывшей женской гимназии на Советской улице (впоследствии там была средняя школа № 1)).  Классы этой школы были укомплектованы в основном бывшими гимназистами и семинаристами.  Были открыты параллельные классы, так как учеников было много.  В большой скученности проучились зиму 1922-1923 гг.  После окончания учебного года произошёл большой отлив учеников из всех классов – семьи служащих ликвидированного управления Амурской железной дороги переехали в Хабаровск.  К новому 1923-1924 учебному году параллельные классы были закрыты.  В оставшихся основных классах насчитывалось по 40-45 учеников.

Заведующим Свободненской школой 2-й ступени с начала её организации был Щепа Михаил Сергеевич.  Им был из учителей бывших гимназий и учительской семинарии подобран хороший состав учителей.  Учителем по литературе был до 1925 года бывший учитель гимназии Шведчиков (очень одарённый словесник), а с осени 1925 года – учительница Крылова.  Остальные дисциплины в старших классах вели учителя Астафьева, Жмудская, Ткачёва, Дольников.  С осени 1925 года была введена новая дисциплина – обществоведение.  Её стал преподавать молодой энергичный учитель Зайцев Константин Васильевич.

Весной 1925 года состоялся первый выпуск 5-годичной свободненской школы 2-й ступени, а с1 сентября этого же года были введены два «уклона» - педагогический и кооперативный.

В июне 1926 года был произведён второй выпуск свободненской школы 2-й ступени.  Полное среднее образование получили 45 юношей и девушек из числа начавших курс обучения в школах города в 1916-1917 гг.  Заведующий школой Михаил Сергеевич Щепа сказал своим бывшим питомцам при прощании прочувствованную речь.  На открывшуюся перед нами широкую дорогу трудовой деятельности вышли молодые люди в возрасте 18-20 лет.  Большинство из них пошли работать учителями в сельские школы, а часть выдержала вступительные экзамены в немногочисленные тогда институты и техникумы.  В Томский технологический институт уехал учиться Василий Лобастов, в Хабаровский техникум путей сообщения – Леонид Самовик, Виктор Спригуль (после 4-го класса), Сергей Лазарев (автор сей статьи), в Благовещенский индустриальный техникум – Измаил Добровольский и Иван Дригин.

Через несколько лет как молодые специалисты они начали работать в промышленности и на железнодорожном транспорте в качестве командиров производства.  Инженеры и техники из числа бывших свободненских учеников с честью пронесли сквозь предвоенные и послевоенные пятилетки, грозные годы войны свою любовь к родному городу и благодарность учителям, давшим им путёвку в жизнь.

Благородный труд учителей первых лет Советской власти продолжили учителя-выпускники Свободненской школы 2-й ступени – Бадя Анна (позже – заслуженная учительница РСФСР), Бурдаков Иван, Васин Иван, Лапинь Надежда, Логинов Павел, Оловянишникова Зоя, Гранина Любовь (выпускница 1927 года) и многие другие.  Они воспитали новые отряды советской интеллигенции и новые поколения учителей.  Это их бывшие ученики сражались с фашистами под Москвой, Сталинградом и Берлином в составе дальневосточных дивизий.

(Данный отрывок был опубликован в альманахе «Свободный литературный» в 2012 году)


Рецензии