Не судите, да не судимы будете

Врачующих псалмов живая сила, 
Созвучий тайных Божественная власть, 
В миру искупит ересь заблужденья 
И укротит порочащую страсть.

Чей дух всесильно причастен к слову Бога 
И разрешён от скорбного венца, 
Всем благочестьем согнёт свою горбину 
Перед распятием святого креста.

                Энжела Полянски

Мне хочется рассказать вам, мои дорогие читатели, одну очень удивительную, на мой взгляд, историю, которая произошла в VII веке в Александрии. Этот рассказ мне поведала одна из послушниц Горенского женского русского монастыря в Иерусалиме. 
Вот только не спрашивайте меня, что я там делала. 
Итак:

В Газе, в монастыре аввы Сериды, жил монах по имени Виталий. В возрасте шестидесяти лет надумал он идти в Александрию, возложив на себя весьма необычайный крест — проповедовать покаяние среди блудниц. Он записал себе в помянник всех падших женщин города и усердно молился о спасении их душ.

Справедливым будет сказать, что с зари до зари он трудился как наёмный рабочий, зарабатывая при этом двенадцать медных монет. Каждый вечер монах покупал себе только один боб, дабы утолить голод, и съедал он его не ранее заката солнца.

Остальные же деньги он отдавал одной из блудниц, к которой приходил на всю ночь, но говорил: 
«Молю тебя, за эти деньги соблюди себя в чистоте эту ночь, не греши, не прелюбодействуй ни с кем». После чего преподобный монах запирался с блудницей в её комнатах и, пока женщина почивала, святой старец читал псалмы, с восходом же солнца тихонечко от неё уходил.

Так было каждую ночь. Каждую ночь монах по очереди посещал грешниц, и каждую ночь он брал с них нерушимую клятву, что они сохранят в тайне цель его посещений.

И здесь важно отметить: его проповедь имела колоссальный успех, очень многие женщины оставили своё неблаговидное занятие.

Однако, как водится в любом обществе, по городу поползли непристойные слухи, горожане, не зная истинной правды, обвиняли инока в плотском грехе.

Возмущённые оскорбительным поведением старца, александрийцы стали требовать от него взять в жёны одну из этих женщин и не позорить монашеский сан. Тем не менее, сам преподобный, дабы утаить истину, признавал свою слабость.

В конце концов, как и должно было случиться, о нём донесли святому Патриарху Иоанну Милостивому, да не тут-то было: он не поверил в клевету и пристыдил пустословов, сказав им:

«Не судите! Тем паче, иноков! Не знаете ли вы, что было на Первом Никейском Соборе? Епископы и клирики принесли друг на друга письменные доносы блаженной памяти царю Константину Великому. Он же повелевал принести свечу, не прочитав ереси, сжёг их на огне и молвил: Если бы я воочию созерцал согрешившего епископа, священника или инока, то покрыл бы его своими одеждами, затем чтобы никто не видел совершённого им греха!»

Подобным образом мудрый святитель пристыдил тех, кто принёс дурные вести.

А тем временем преподобный Виталий нёс возложенный на себя тяжкий крест, оставаясь в глазах народа прелюбодеем и грешником.

Но вот однажды, на пороге лупанария, монах встретил юношу — блудника, который, браня старца за мнимый грех, ударил его по лицу, сказав, что тот оскверняет имя Христа, на что старец только и промолвил:

«Поверь моим словам! За моё смирение ты получишь такую пощёчину, что вся Александрия сбежится на твой крик».

Спустя некоторое время бедный монах уединился в своей келье, а с наступлением ночи отдал Богу душу.

В тот же час перед юношей, нанесшим оскорбление старцу, появился бес и, дав ему оплеуху, ужасающим гласом из преисподней произнёс:

«Прими удар сей, посланный тебе монахом Виталием!»

И тут на молодого человека нашло неистовое буйство, он рвал свои одежды, плакал и кричал так, что, как и предсказывал инок, сбежалась вся Александрия. Когда же он наконец пришёл в чувство, то вспомнил, как гнусно оскорбил преподобного Виталия, и отправился в его келью, нижайше просить прощения, безудержно взывая:

«О, помилуй меня, раб Божий, что согрешил против тебя!»

К большому сожалению, юноша и собравшиеся на крики люди нашли старца, представившегося Отцу Небесному в молитвах, стоя на коленях. В его руках был свиток, где было писано:

«Мужи александрийские! Не осуждайте прежде времени, пока не придёт Господь, Праведный Судия».

К этому времени подоспела одна из женщин, сражённая недугом за нарушение клятвы, данной иноку. Прикоснувшись к телу старца, она чудесным образом исцелилась и рассказала народу о милости и благодетели монаха.

Её рассказ тут же подхватили и множество других женщин, спасённых преподобным Виталием.

А Святитель Иоанн Милостивый был рад, что не внял клеветникам и не предал суду великого праведника. При стечении покаявшихся женщин Патриарх велел торжественно, с почестями пронести останки преподобного через весь город и предать достойному погребению.

Но с тех самых пор александрийцы положили святой завет — никого не осуждать!