Совсем не Голливудская история

Работая в архиве над одним из своих проектов, среди множества документов, мне попалась на глаза пожелтевшая от времени фотография: советские военнопленные офицеры блока № 20 в Маутхаузене. Невольно вспомнилась история, которую не смогли бы придумать даже самые искушённые режиссёры Голливуда. Если бы она не произошла на самом деле.

В морозную ночь с 1 на 2 февраля 1945 года был совершен побег из концентрационного лагеря — Маутхаузен, самый массовый за всю историю его существования. Военнопленные, захватив с помощью подручных средств (пены от огнетушителей, черенков от лопат, камней и даже кусков мыла) пулемётные вышки эсэсовских надзирателей, телогрейками и одеялами замкнули электрические ограждения и бежали из блока смерти. В побеге не приняли участия только 70 тяжелобольных, они остались в бараке, однако были забиты насмерть поднятыми по тревоге эсэсовцами. Из приблизительно 500 человек, принимавших участие в штурме эсэсовской охраны, всего лишь 419 узников смогли перебраться через ограду и покинуть территорию лагеря, остальные же погибли во время штурма. Узники разбились на небольшие группы и двинулись в северном направлении от Маутхаузена — в сторону чешской границы.

Уже через полчаса с момента побега комендант Маутхаузена, штандартенфюрер СС Франц Цирайс, в полном обмундировании прибыл в комендатуру лагеря и в течение короткого срока организовал преследование несчастных смертников. Так как СС своих сил явно не доставало для погони за такой массой беглецов, Цирайс передал руководству местной жандармерии приказ: «Схваченных беглецов привозить обратно в лагерь только мёртвыми».

Бургомистры всех окрестных населённых пунктов собрали на сход местное население, где объявили бежавших опасными преступниками и «вооружёнными монголами», которых нельзя брать живыми, а нужно уничтожать на месте.

Франц Цирайс и сам лично призвал крестьян принять участие в поисках беглецов: «Вы же страстные охотники, — сказал он, — а это куда веселей, чем гонять зайцев!»

Старики и мальчишки объединились с СС и жандармерией, чтобы, вылавливая по лесам, зверски убивать с трудом державшихся на ногах от голода и лютого мороза людей. Стрелялось во всё, что только двигалось. Повсюду, где находили беглецов, в домах, телегах, скотных дворах, стогах сена и подвалах, бедняг убивали на месте. Снежный покров на улицах окрасился алой кровью.

Ребята с ещё не обсохшим молоком на губах из Гитлерюгенда хвастались друг перед другом, кто из них убил больше «зайцев», собирая в качестве трофея отрезанные уши беглецов.

40 трупов сложили на улице деревни Рид-ин-дер-Ридмаркт со вспоротыми животами, выставив на всеобщее обозрение половые органы. Юные фройляйн визжали от восторга, проходя мимо.

За неделю погибли почти все советские военнопленные, спаслись лишь 11 человек. Обиднее всего, что до Победы оставалось всего каких-то три месяца.

Однако и среди нелюдей находятся Люди. Крестьянка Мария Лангталер, многодетная мать, женщина, у которой четверо сыновей воевали на тот момент на Восточном фронте, рискуя собственной жизнью, спрятала у себя в доме двоих узников Маутхаузена — Михаила Рыбчинского и Николая Цемкало.

84-летняя Анна Хакель, дочь Марии, которой было в то время 14 лет, рассказывала:

«Русские средь бела дня постучались в нашу дверь, попросили дать им поесть. Позже я спрашивала: «Почему они осмелились зайти в наш дом, когда все люди вокруг просто обезумели?» Они ответили: «Мы заглянули в окно, у вас на стене нет портрета Гитлера». Мать сказала отцу: «Давай поможем этим людям». Папа испугался: «Ты что, Мария! Соседи и друзья донесут на нас!» Мама ответила: «Быть может, тогда Бог оставит в живых наших сыновей».

Поначалу женщина спрятала беглецов на сеновале, однако на утро туда нагрянул отряд СС, переворошив всё штыками, Михаилу и Николаю повезло, они чудом остались в живых. Но через сутки эсэсовцы вернулись уже со злобными овчарками, да только Мария успела перепрятать измождённых мужчин в каморку на чердаке своего дома. Попросив у мужа табак, она рассыпала его по полу, и собаки не смогли взять след. На протяжении трёх бесконечных месяцев Мария скрывала у себя русских офицеров.

День ото дня становилось всё страшнее, эсэсовцы казнили предателей из местного населения, а русские войска уже вели тяжёлые бои в Берлине. 2 мая 1945 года возле дома Марии повесили старика, который осмелился заикнуться: если Гитлер мёртв, надо сдаваться на милость победителям.

5 мая 1945 года в деревню пришли американские войска. Части немецкой армии разбежались кто куда, рассеявшись среди гражданского населения.

Мария же, надев белое платье, поднялась на чердак к русским офицерам и сказала: «Дети мои, вы едете домой!», после чего из её добрых, материнских глаз хлынули слёзы.

Вскоре после войны Мария Лангталер, к несчастью, умерла, но спасённые ею люди прожили долгую и счастливую жизнь. Николай Цемкало умер в 2003 году, а Михаил Рыбчинский — в 2007.

В государстве Израиль немцев, которые прятали у себя евреев во время войны, награждают орденами и дают звание «Праведника Мира». Мария же не получила никаких наград от правительства СССР, но она получила награду от самого Господа Бога: все её четверо сыновей вернулись домой целыми и невредимыми.

А теперь простите, мои дорогие читатели, но меня ждёт работа.