Жизнь и смерть барона Фон Амстера

Без идеалов никогда не может получиться никакой хорошей действительности.
Ф.М. Достоевский
Барон Фон Амстер, как и все люди, имел мать и отца. Если и не с социальной, то с анатомической точки зрения они точно у него были. Мать его была потомственной герцогиней. Из той породы семей аристократов, сохранивших только титул, не имея за плечами ничего, даже денег на машину, не говоря уже о содержании поместья, слуг и прочих капризов. Его отец был из семьи намного богаче. Он владел титулом Барона, который и передал своему единственному законному сыну. Помимо Барона Фон Амстера младшего, у него было еще с десяток детей, о существовании которых он сам и не подозревал. Ни одна из его многочисленных любовниц так и не познакомили Барона старшего с отпрысками. А сами женщины бежали от него. Даже не смотря на титул графа и богатства, которые сулила такая связь. Не говоря уже о его качествах, как любовника и запоминавшейся внешности - он был высок и худощав, с длинными руками и ногами, кожа его была болезненно бледного цвета, а под выдающимся аристократичном носом виднелась тонкая линия изящных угольных, как и его волосы, усов. Манеры его были изящны и благородны, а речь поставлена – что каждый собеседник, невольно начинал слушать. Он был чертовски обаятелен, но даже не смотря на все эти качества, все его любовницы желали своим сыновьям участи лучшей – чем знакомство с отцом. До того тяжелым и дурным был характер аристократа. Он был высокомерен и взбалмошен. Действия его были порой чересчур непредсказуемы, а настроение менялось чуть ли не каждые десять минут. А его самолюбие ничуть не уступало его манерами и внешности. В любовных усладах, как и в других наслаждениях, он не знал меры и границ. Эта страстность порой приводила и к увечьям женщин, машин, посуды – всего, что стояло преградой на пути к наслаждению. Но жить он продолжал с семьей, в небольшом поместье, в паре километрах от Берлина. Его жена, терпеливо сносила все выходки мужа и каждый раз ждала его дома с приготовленным ужином. А сын в это время всегда сидел наверху и смотрел в окно, гадая, когда же вернется отец и где он.
Жизнь так и продолжала идти в аристократическом семействе. Жена ждала, муж прожигал, а сын гадал. Барон младший рос и незаметно достиг возраста, когда ребенок начинает искать себе книги по вкусу. Он стал перелистывать скучные сказки с колкими сюжетами и пролистывать мифы с отважными героями. Откладывал книги с древним эпосом и мифами. Но сразу пристрастился к истории древних царств. Сперва это были адоптированные учебники, но после приставка исчезла. К четвертому классу он знал историю древнего мира не хуже любого восьмиклассника, а то и выпускника школы. Благо других интересов, кроме как чтение о жизни великих царей у него не было. Спорт его не интересовал, прогулки и друзья тоже – он был нелюдим.
  Все шло своим чередом, отец все также бывал дома три ночи на неделе, мама готовила ужин, а он ждал у окна с книгой. Только тогда он стал замечать, как около полудни мама начинала тихонько плакать. Понять почему он не мог, ведь все шло своим чередом, как и должно – поэтому продолжал гадать и придумывать тому причины. Спустя с сотни две догадок он все же остановился на том, что маме хочется жить богаче, как те самые короли, о которых он так много читал. Он понял, что ей хочется замков, слуг, сады и балы. Барон младший твердо решил купить матери все, чтобы он не плакала.
     Работать барон Фон Амстер стал рано, в шестнадцать лет. После школьных занятий он садился на велосипед и ехал в город. Он устроился помощником в небольшой банк. Он разносил бумажки по отделениям, встречал клиентов и провожал к нужному банкиру, подписывал анкеты и расставлял их в алфавитном порядке – должность, скорее связанная с трудом физическим, нежели умственным. Первые деньги он откладывал на велосипед побыстрее, чтобы подольше задерживаться на работе. Так все и шло своим чередом, до восемнадцати лет. Вот тогда-то его жизнь переменилась круто.
    Отец решил больше не появляться дома и окончательно ушел, на сколько это было возможно для человека, который за прошлый год дома был не больше пятидесяти дней. Младший барон окончил школу и поступил в университет на экономический факультет. А его мама, уже как три года переставшая плакать – заплакала вновь.
      Первый курс университета он жил дома, с матерью, добираясь на учебу на своем стареньком велосипеде. После пар он спешил на работу, в банк, где успел стать неплохим банкиром. Он подписывал выгодные соглашения, выдавал кредиты под баснословные проценты, ловко орудовал вкладами клиентов, что банк всегда оказывался в выгоде – в общем, освоил все тонкости банковского дела. И это в свои восемнадцать лет! Закончив работу, он садился на свой старый велосипед и судорожно крутил педали, чтобы добраться до дома чуть раньше полуночи. Первые месяцы учебы, он корил себя, что не купил новый велосипед. Каждый новый оборот колеса после десяти километров езды вызывал в нем все большую уверенность в своей ошибке. Но избавление пришло неожиданно. Как-то раз, когда он, уже переставший потеть после долгого пути, приехал в университет его сокурсник приехал на машине.
-А ты все крутишь? Смотри какую красавицу мне подарили! – Его холеный приятель помахал ему рукой и проехал дальше, к стоянке университета.
Тогда-то барон Фон Амстер и понял, что не покупка велосипеда была предзнаменованием. Настоящий провидением. У него появилась новая цель. Денег у него почти хватало на неплохой подержанный мерседес, осталось только поднакопить с месяц другой. Вдохновленный новой целью – он продолжал крутить педали велосипеда. Цепь, смазанная уже не один десяток раз, с трудом прокручивала шестеренки, многие спицы стали похожи на пружины, а руль пронзительно скрипел при каждом резком повороте – но на эти мелочи он уже не обращал внимания.
    Прошел первый курс университета. Один из профессоров, который увидел надрывающегося на велосипеде барона, предложил ему переехать в общежитие, благо одно из мест оказалось свободным. Эта была возможность быстрее приезжать на работу и позже уходить с нее, от которой барон Фон Амстер никак не мог отказаться. Мать его привыкла к одиночеству и пустующему дому. Она ложилась задолго до его возвращения и вставала, когда сын уже был на полпути в университет. Поэтому промолчала и только помогла сыну собрать необходимые вещи.
     Комнату ему дали небольшую три на четыре метра, окнами, выходившими во внутренний двор, но главное барон был единственным жильцом, что редко практиковалось в университете. Учеба его нисколько не беспокоила. Все предметы были так или иначе связаны с его специальностью. А те, которые были не связаны с деньгами, финансами, кредитами и прочими вариациями капитала – не удосуживались должного внимания. Он довольствовался тройками по филологии, свободным искусствам, философии, естествознанию, истории и политологии, кроме тем связанных с экономикой, их он просто на просто не мог пропустить мимо ушей. Но главное в его учебе – она никак не мешала работать. Машина ему уже была не нужна. А отложенные деньги он положил на счет в банке, где работал, под неплохой процент.
      Барон Фон Амстер окончил университет в двадцать два года. Об ученой степени он и не думал, а поспешил снять себе квартирку поближе к банку и продолжил работать. Он стал уже заместителем начальника банка и получал солидное жалование. Раз в месяц он садился на ближайший социальный автобус и навещал маму. Ему досталась социальная карточка, как ребенку, оставшемуся без отца. Формально он у него был и ушел из семьи он, когда барон был совершеннолетним, но банк помог ему в оформлении нужных документов. Поэтому он без каких-либо сожалений садился на общественный транспорт и совершенно бесплатно добирался до матери. У нее он как правило не задерживался. Он ел, выпивал немного красного вина, рассказывал маме о своих успехах и торопился домой, чтобы на следующий день попасть на работу. Работать он стал шесть дней в неделю. Его мама уже привыкла к одиночеству и редкие визиты своего сына часто оставляла без должного внимания. Она обрюзгла, постарела, лицо ее разъели морщины. За домом она почти не ухаживала. На кухне всегда был беспорядок, в раковине грязная посуда, кровать если и заправлена, то только на половину. Она уже и не помнила, когда последний раз выбиралась в свет. Сын ей присылал долю своей зарплаты, но большую часть финансов она получала, как пособие от бывшего мужа и государства. Этому тоже поспособствовал банк, в котором работал Барон.
    Время шло, и барон Фон Хамстер к своим двадцати семи годам дослужился до того, что стал директором небольшого банка, в котором и начинал работать. Он занял квартиру, принадлежащую банку и больше денег на аренду не приходилось тратить. Банк также предоставил ему машину. А весь бензин шел в мелкие расходы банка. Надо отдать должное барону Фон Хамстеру, при его правлении, клиентов у банка стало в два раза больше, а чуть спустя и в четыре. Хозяин мог позволить себе снять помещение побольше или выкупить это. Он решил остановится на втором варианте.
  Барон фон Хамстер стал генеральным директором банка, который имел в своем распоряжении свое же собственное помещение. Это, стоит сказать, была большая редкость в то время. Он был необычайно взволнован теми возможностями, которые открывались перед ним. Лишние средства, которые раньше шли на аренду, теперь стали мобильными и пригодными к использованию. Каждый день его жизни приносил небывалое удовлетворение. А тем временем его счет в банке продолжал расти.
В тридцать пять лет, Барон Фон Хамстер был приглашен в центральный банк Германии, на должность первого помощника директора. Упустить такую возможность барон просто не мог. Перед ним открылось еще больше возможностей. Он еще ближе подбирался к жизни великих. Дни стали его еще более загруженными. Ему приходилось вставать еще раньше и бежать на работу. А ведь жить ему приходилось на окраине города. Пока новый банк не обеспечил его жильем, барон снимал небольшую квартиру на окраине, рядом с автобусным парком. Каждое утро он занимал одно из нескольких десятком свободных мест на первой станции маршрута и преспокойно добирался до банка. К восьми утра он был на своем месте и ждал указаний.
    Его единственный начальник, директор банка на работе появлялся редко. Он предпочитал передавать все свои указания через секретаршу. А грузная женщина, лет пятидесяти с виду, с прямой челкой и неизменно в дорогом костюме спешила передать поручение барону. Но она всегда опаздывала. За пять лет службы на месте первого заместителя директора, барон так и не застал ее в офисе ровно к восьми утра. Неспешным шагом, но почему-то всегда, запыхавшаяся она приходила к десяти. Барон, пускай и возмущенный, эти два часа посвящал проверки счетов, новых поступлений и условий кредитования.
Из-за новой работы он все реже посещал мать. Даже, несмотря на то, что его новая съемная квартира была на той окраине, что ближе всего к семейному дому. А автобусы отправлялись каждые пятнадцать минут в сторону их поместья. Но раз в три недели он, все же, находил время и садился на автобус до своего старого дома. Мать барона сильно погрузнела. Под глазами у нее появились мешки, а у основания пальцев рабочие мозоли. Она взяла за привычку работать в саду с самого утра до вечера. Заканчивала день бокалом вина и ложилась спать. А с утра вновь принималась за свой сад. За те годы, что сын проработал в городе, она расчистила поместье от сорняков, затравила всех паразитов и грызунов. Где раньше была роща, теперь красовался убранный сад с гранитным фонтанчиком посередине. Женщина в совершенстве овладела искусством садоводства и неухоженные кусты приобрели небывалые формы. Яблони были посажены вдоль аллеи, которая вела к поместью. Камни окольцовывали каждое растение. За домом теперь красовался парник с овощами. А кованный забор стал украшать дикий виноград.
Она с трудом отвлекалась от очередной заботы, чтобы выпить с сыном бокал вина. С годами, покупное вино заменило собственное, домашнее, чрезвычайно вкусное с небольшой кислинкой. Мать Барона чрезвычайно гордилась своим вином. Они сидели, выпивали и барон рассказывал ей о своей работе, а она сыну о своей. Обоим не было дело до занятий друг друга.
     В сорок лет барон стал директором крупнейшего банка в стране. Ему подарили квартиру в центре города, в паре десятков шагов от банка. Предоставили машину, водителя, охранника, кухарку и уборщицу – все как у древних царей. Все расходы списывались на непредвиденные обстоятельства. Коллеги его уважали. Многие даже брали пример и стремились достичь тех же высот. Он жил, как мечтает жить большая половина человечества, но продолжал работать. Все также приходил к восьми в банк, садился за проверку счетов и условий кредитования, проверял письма и сверял накладные. Старую секретаршу он выгнал. Как оказалась, она была двоюродной сестрой бывшей жены предыдущего директора, что нисколько не удивило борона. Теперь каждое утро, его встречала приветливой улыбкой молодая девушка. Красивой она не была, но и уродкой ее назвать было сложно. Она была не ухожена, в больших очках и холщовой юбкой в ромбах. Девушка была нелюдима, стеснялась людей, общаться было с ней крайне сложно, но работу свою выполняла совестно, что не могло не нравится Барону.
   Все шло своим чередом. Его счет разбухал от поступлений, банк процветал под руководством ответственного барона, люди вокруг него кружили и всеми силами пытались расположить к себе. Время перемен пришло через пять лет.
    Когда Борону исполнилось сорок пять, его мать, во время работы в саду задела ржавый гвоздь. За долгое время работы руки ее огрубели. Ссадина нисколько не мешала работать, и она не обратила на нее внимания. Спустя неделю у нее началось воспаление. Мать барона привыкла к постоянным царапинам, ссадинам, синякам и подтекам, которые оставляли ее любимые розы и продолжала игнорировать боль. У нее начался жар, озноб и удушье. Она слегла, но посчитала это простудой или на худой случай ангиной. На следующий день она умерла. Никто ее не навещал, прислуги дома не было, а соседи за пятьдесят с лишним лет жизни в поместье так и не удосужились навестить – потому труп женщины продолжал лежать в кровати. Ее сын, будучи директором, стал проводить на работе еще больше времени. Визиты к матери стали столь редкими, что с трудом достигали раза-двух в год. К счастью, если так можно выразится, его мать умерла как раз в мае. Май был тем месяцем, когда барон возвращался в свое поместье.
    Он обнаружил мать в кровати, с накинутым до плеч покрывалом. С кровати свисала безжизненная черная рука с еле заметной царапиной у основания большого пальца.
       Похоронил он ее на кладбище за домом, рядом с бабушкой и прочей родней, пускай и по отцовской линии. Траур его продлился неделю. На восьмой день он вернулся на работу. Все также к восьми утра. Но вернуть прежнюю работоспособность оказалось трудно. Когда он проверял счета мысли его сбивались. Он начинал думать о таких ненужных вещах как смысл жизни. Задавался вопросом существует ли бог. Если и существует, то почему жесток и так сильно ненавидит людей. Проценты за новые условия кредитования никак не выстраивались в стройный ряд. Он все чаще стал давать указания своим помощникам. Все реже брался за работу сам. Стал думать о людях вокруг и их существовании. Думать о своем существовании. И, почему-то вспоминал королей прошлого. Он стал замечать на сколько не похож на людей вокруг. Чувствовать давящее одиночество. Ощущать мир вокруг.
Все случилось внезапно.
Одним днем, таким же обычным, как и предыдущие. Он опоздал на работу, когда приехал к десяти часам. Люди вокруг стали перешептываться и вопросительно смотрели на начальника, когда он, совершенно спокойным шагом направлялся к своему кабинету. Работать он закончил раньше обычного и уже к четырем часам его не было на рабочем месте. Он сел в свой автомобиль и направился в один из отдаленных кварталов. Когда-то он слышал, что там, где-то рядом с заброшенным парком полно борделей. Он добрался до места. Девушек на улице было много. Выбор был велик. Он не стеснялся и нисколько не нервничал. Подозвал к себе негритянку и предложил ей то, собственно для чего она стоит на улице. Вопрос цены не стоял, она сразу села в дорогую машину. Он отвез ее домой и занялся тем, что считал главной помехой на пути к желаемой жизни. Они рассчитались, девушка ушла, и он остался один. Совершенно голый он, барон подошел к столу. Он достал листок и бумагу, что-то написал на скорую руку. Оставил листок и подошел к шкафу набитым алкоголем. Почти все бутылки ему подарили коллеги, когда он был на международных конференциях. Он откупорил французский коньяк. Барон налил себе чуть меньше четверти бокала и положил бутыль на место. Он вышел на балкон. Перед ним открывался центр города. Машины, люди, велосипедисты, собаки, кошки – все куда-то спешили. Фонари освещали дороги. Светофоры меняли цвета. Редкие туристы все также фотографировали бранденбурские ворота. Все было по-прежнему. Лишь бродяга внизу спал, вместо того, чтобы просить милостыню. Барон смотрел на эту картину, которую уже видел не одну сотню раз. Только на этот раз все было по-другому.
Он отхлебнул прекрасный коньяк. Подержал немного во рту и выпил. Посмотрел еще раз на людей вокруг. Улыбнулся. Поставил стакан на перила балкона. Завыл по волчьи. Взял пистолет. Взвел курок. Послышался выстрел.
Выстрел привлек людей. Соседи вызвали полицию. Труп лежал на балконе. Хозяин банка взял на себя все расходы по похоронам. Барона было решено похоронить в поместье, подле матери. Последнее прощание решили провести в этом же поместье.
 Открытый гроб лежал посреди гостиной комнаты. Люди подходили, говорили слова прощания, клали цветок и уходили обратно. Родственников почти не было, в основном коллеги, да и то, потому что новый директор заставил всех прийти. Среди гостей была только одна чернокожая девушка. Довольно симпатичная в атласном черном платье и небольшим вырезом на спине.
-И почему он это сделал?
-Говорю же вам, все из-за матери! – В углу, рядом с шведским столом, стояли три служащих банка. Каждый из них в руке держал по закуске и запивал ее красным, домашним вином матери Барона.
-Разве он ее так сильно любил?
-В том то и дело, что нет. Ездил то всего пару раз к ней за город! Мне то поверьте, я разбирался с его счетами за машину. Вы себе представить не можете, как мало он проехал. Да на такой-то машине!
-Я бы объехал всю Европу!
-Можно весь мир! Представляю, как на тебя смотрят женщины, когда ты за рулем такого авто!
-А квартира. Ему дали ту самую квартиру, в которой раньше жил хозяин банка. До того, как переехал в Пуэрто-рико.
-Не может быть?
-Думаешь я вру? Мне приходилось пару раз оплачивать и его счета. Обычно этим занималась секретарша, но бедная девочка не всегда успевала. Приходилось ее подменять! У него там было семь комнат!! Прислуга, охранник, даже водитель!
-Семь!?
-Да. Две ванные комнаты. Патио, балкон да потолки три метра. Представляю какую жизнь на стороне вел барон. Небось каждый вечер устраивал празднества. Женщины, выпивка, от такой-то жизни и с ума сойти можно. Вот он и покончил с собой!
-И каждый день приходил во-время на работу? Не дури! Он жил там один, как затворник! Как проклятый монах… В такой-то квартире…
-Один? Как можно жить одному в такой квартире?
-Банк оплачивал ему и квартиру и даже машину!
-Погоди, ты хочешь сказать, что наш банк подарил ему машину и квартиру?
-Строго говоря, дал в аренду. Они не были его собственностью
-Куда же он тратил все свои деньги? Каждый год владелец банка выписывал ему какие-то сумасшедшие премии! Он закопал их? А в записке указал координаты…
-Кстати, я слышал, что в записке он указал наследника. Говорят, он вел такой образ жизни, чтобы его не нашла одна дама с нежелательным ребенком.
-Я тоже слышал, что он скрывается от кого-то. Может это были спецслужбы? А самоубийство инсценировали?
-Да не может того быть!
-А ты сам подумай. Новенькая машина, огромная квартира, все за счет банка. Денег у него прорва, а живет, как монах! У него была вторая жизнь, уверяю вас!
-А похороны могли бы обставить и получше…
-Зато будет похоронен рядом с матерью! – Пока трое оживленно беседовали, к ним незаметно подошел новый директор банка.
-Что обсуждаете?
-Здравствуйте … - Все трое разом смущенно поздоровались. – Мы…ээ…я …я …мы
-Я слышал, можете ничего не говорить.
-Но господин директор….
-Нет, нет, нет. Послушайте меня. Это самоубийство, следователи говорят, что квартира была закрыта изнутри, а сосед справа, видел, как барон вышел на балкон и застрелился. Записку он оставил. Совершенно странную, но это было последнее желание покойного. Он попросил пригласить ту девушку. – Грузный мужчина в костюме указал пальцем на негритянку.
-Кто она?
– Зачем и кто, ответит я не могу… Что касается похорон, то до меня дошли новости, что хоронить его будут не здесь. Тут, в его поместье, только прощание с покойным.
-Как не здесь?
-А где?
-Наш Барон, оказался парнем не промах. Он купил целый остров, где-то в Океании и самолет. На оставшиеся деньги он нанял группу танцоров и певцов, которые будут сопровождать его гроб. Его похоронят, самолет оставят на острове, а музыканты уплывут на яхте, которую туда пригонят. И да, яхту он тоже купил…
Воцарилось молчание. Все трое допили вино и в первый раз подошли к гробу.