В 15ой квартире

В нашем доме в 15ой квартире жил Вадик. Все жители считали его одержимым. Одержимым собой и своими дурными идеями.
Например, исключительно из большой любви к себе он творил всякие бесчинства. Мог человека с лестницы столкнуть, облить водой из лужи, камнем кинуть, напугать, обозвать и все такое прочее. При этом он говорил: " Это все для меня, вы все тут для меня, на радость мне. Что хочу, то и делаю с вами. Все это мне, мне, мне!"
Как-то раз иду я домой и вижу Вадика, сидящего на детской площадке, на скамейке. Только думаю как мне избежать его внимания и вдруг слышу, что он плачет, тихо, но искренне будто. Я подошел к нему, аккуратно, чтобы не спугнуть присел на краешек скамейки, огляделся, приметив куда, в случае необходимости, отступать.
- Вадичка, что с тобой? - говорю я ему.
- Что со мной? Что со мной? Со мной все в порядке, что с вами? - заговорил Вадик, всхлипывая и вытирая сопливый нос.- Взрослые вы люди, а ведете себя словно звери, где же ваша коммуникабельность, открытость, человеколюбие? Почему вы не хотите дружить со мной, избегаете, называете меня одержимым, ни здравствуйте, ни до свидания, ни как поживаете Вадим Петрович? А я между прочим ведущий специалист в нашем НИИ, мне уже 48 лет, я в шахматы каждое третье воскресение играю с мэром нашего города, я, знаете ли уважаемый человек, а тут такое, эх... - снова заплакал Вадик.
- Вадичка, хм, Вадим Петрович, простите, конечно, но это все из-за вашего поведения, ведь вы как с людьми поступаете?! Вчера вот только Вере Владимировне навозом белье вымазали.
- Ну и что?! Что же тут такого?! - закричал Вадик, Вадим Петрович, выпучив на меня глаза. Я чуть привстал, готовясь бежать.- Я же это все не просто так делаю, дорогой мой. Мне от этого радостно становится, хорошо очень, понимаете? Что же мне себе отказывать в удовольствии? Ну если мне так хочется? Ну для себя же, себя, понимаете?! Ну я же люблю себя, кого же мне прикажете любить, вас что ли? Я вас не знаю даже толком. А с собой я столько лет знаком, все все про себя знаю и даже то, что не знаю, знаю. Как облупленного. Каждый день вижу, слышу, чувствую себя. Ну как же не любить прикажете? Ну натура такая, подлая. Ну что поделать, настоящая любовь она такая, не выбирает что получше, а принимает все как есть. Что же я не честен с вами или с собой? Это вы притворяетесь, что любите, судите, чуть что не по вашему, ненавидите, тьфу на вас.
- Афанасий Ильич, бегите от него!- услышал я голос соседки Инны Степановны. - Это у него пакость новая, заговорить, разжалобить, а потом, ой, батюшки, бегите!
Я медленно обернулся к Вадиму Петровичу, внутри все похолодело и сжалось в комок, голова втянулась в плечи, я зажмурил глаза, готовясь к худшему.
- Врет старая кляча! - сказал Вадим Петрович. - Обессилен я, обескуражен, подавлен, поражен.
Вадим Петрович встал, запахнул пальто и поникший побрел в сторону дома.
Больше его никто никогда не видел в нашем городе. Говорили, что он уволился из института, уехал в глухую деревню и стал отшельником.