Глава 4. Университет

 4. Университет

Летом я вновь поехала поступать в университет. Приехали с отцом за месяц до вступительных экзаменов, отец снял мне квартиру, нашел репетиторов, которые помогали абитуриентам готовиться к экзаменам.  С одним я занималась физикой, с другим математикой. Познакомилась с Ниной Фадиной, которая готовилась к поступлению тоже на физический факультет университета, иногда мы занимались с ней вместе у нее дома. Девушка с очень властным характером, школу она окончила с золотой медалью. Однажды мы с ней долго спорили из-за вроде бы ошибки в учебники физики. Мне с огромным трудом удалось ее убедить, что ошибки нет.
- Надо же! А учительница со мной согласилась.
- Да она просто устала с тобой спорить.
Конкурс на отделении радиофизики и электроники, куда мы с Ниной подали документы, был сравнительно небольшой – 2,5 человека на место, на других отделениях меньше, но это был конкурс медалистов, слабые ученики сюда не шли.
Сдала письменную математику на «4», устную на «5». На экзамене по физике я растерялась, обнаружив в задаче лишнее условие, но преподаватель отнесся ко мне лояльно, оценку снижать не стал, тем более математика письменно и устно была сдана хорошо. Были еще два экзамена по непрофилирующим предметам – сочинение и зачем-то химия, которая нам во время учебы ни разу не встречалась. Эти предметы я сдала на «4», сочинение писала на свободную тему. Я стала студенткой первого курса физического факультета Саратовского государственного университета.
С Ниной мы оказались в одной группе, девушек на нашем отделении было мало, тридцать из ста.  Первоначальный состав нашей группы – двадцать парней и девять девушек. Потом состав менялся, после первой сессии отчислили шесть человек, но появлялись другие, те, что возвращались из академического отпуска. В этой группе у нас также образовалась четверка подруг, кроме нас с Ниной еще две девушки - Ира и Стелла. Все девушки, кроме меня, саратовские. Ира старше нас, поступила в университет после техникума, но по виду ничем не отличается, никто не верит, что ей уже 22 года. Мы держимся все время вместе, занимаем друг другу место на лекциях. Если кто-то из нас отсутствует, подруги подкладывают в тетрадь копирку и пишут лекции в двух экземплярах. По одному из предметов у меня чуть ли не все лекции оказались написаны подругами. Я мучилась, разбирая их почерки, но зато сдала на «отлично».
Место в общежитии мне сначала не дали, наша семья считалась обеспеченной, я продолжала жить на той же квартире, в которой жила, готовясь к экзаменам. Вместе со мной жила студентка первого курса медицинского института. В ноябре мне предложили общежитие, подселили к пятикурснице.  Некоторые студенты, особенно на старших курсах уходили на квартиры, сохраняя за собой место в общежитие. Поэтому в комнате, где числилось четыре человека, эта девушка жила одна.  Меня она встретила не очень дружелюбно, сказала, что мне будет трудно с ней.
По дому я скучала немилосердно. Шумный, пыльный, суетливый Саратов мне не нравился. Раздражала толкотня, давка в транспорте, очереди в магазинах. За любым пустяком, даже буханкой хлеба надо было выстоять сначала длинную очередь к кассе, потом к продавцу. Не хватало теплой, ласковой поддержки отца.
К первому экзамену по математическому анализу решила готовиться дома, благо времени на подготовку давали по 9 – 10 дней.  Да и к соседке–пятикурснице приехал муж. Им надо создавать условия, искать по другим комнатам где переночевать, в первую сессию только этого не хватало! Но не возражать же, нам тогда пятикурсники казались чуть ли не полубогами.
Математический анализ был самой трудной дисциплиной на младших курсах. Большинство студентов с физического факультета отчисляли именно из-за этого предмета. Навыков по ведению конспектов у нас еще не было, только потом я научилась записывать за преподавателем подробнее и понятнее, ничего не сокращая. А вначале в моих тетрадях были только малопонятные значки без комментариев, которые я переписывала с доски. К тому же и эти тетради я потеряла, забыла в одной из аудиторий, переписывала лекции у других. А математический анализ с первой лекции ошеломил своей абстрактностью, искусственностью, множеством незнакомых обозначений. Уловить, по каким признакам можно допускать то или это я не смогла, казалось, что можно допустить или предположить все, что угодно. Попыталась просто заучивать, но это было почти нереально, тем более для меня, не привыкшей к зубрежке.  А тут еще, когда надо было ехать в Саратов, начались снежные заносы, автобусные рейсы отменили, пришлось ехать на поезде через Аткарск 12 часов. Приехала измученная, не выспавшаяся, с полной «кашей» в голове и ужасом перед предстоящим экзаменом. Конечно, я его завалила, пересдавала после каникул.
Экзамены в университете сильно отличались от школьных и даже вступительных экзаменов. Надеяться на счастливый билет не приходилось. Ответ по билету был только началом разговора, потом могли попросить доказать любую теорему полностью, не ограничиваясь только формулировкой. Для хорошей отметки нужно было знать весь материал.
На танцы в общежитии я почти не ходила, иногда только соседка по комнате вытаскивала.  Она училась в педагогической группе, диплом ей писал муж, на практику она ходила редко. Муж постоянно уезжал в командировки, она сидела в комнате и занималась своей внешностью. Такого количества косметики я никогда раньше не видела. Она пользовалась всем этим очень умело. Выглядела в результате на редкость эффектно, все сразу обращали внимание. Рост у нее средний, фигура не идеальная, но она натуральная блондинка, глаза большие, серые, красиво одета, подкрашена, причесана. Недостатка в партнерах на танцах она никогда не испытывала, а если кто-то начинал сильно приставать вытягивала руку с кольцом на пальце: «Мы замужем!»  И я как-то, выходя из аудитории, услышала:
- Ничего девочка.
- Да что ты, она замужем.
Ну и ладно, меня это устраивало, я же учиться хотела, а с мальчиками еще успеется. У девочек нашего поколения мечты о семье, детях считались мещанскими. Мы должны были стремиться получить специальность, что-то там такое строить – материально-техническую базу коммунизма. Совмещать учебу на физическом факультете и семью было почти невозможно. В нашей группе только Нина вышла замуж после первого курса. Но она жила в Саратове, была дочерью офицера, то есть из обеспеченной семьи. Ее мать не работала, занималась домашним хозяйством. После рождения ребенка Нине пришлось взять академический отпуск, отстать от нашей группы. Потом, когда она стала продолжать учебу, во время сессии все заботы о ребенке брала на себя ее мать. Женились и выходили замуж студенты нашего факультета обычно в конце четвертого или на пятом курсе. Моему отцу как-то приснилось, что я выхожу замуж на третьем курсе, он проснулся в холодном поту.
Чтобы получать зачеты по физкультуре на младших курсах, нужно было либо посещать общие занятия, либо ходить в одну из секций. На первом курсе я записалась в лыжную секцию, она пользовалась большой популярностью в университете, здесь сложились свои правила, традиции. Большинство лыжников продолжали ходить в эту секцию и на старших курсах, хотя это было уже не обязательно, зачета по физкультуре на старших курсах не было.  Многие тренировки вместо тренера проводили как раз студенты старших курсов, «старички».
 В этой секции был очень хороший тренер, посвящавший своим воспитанникам все свое время.  Надо отдать должное, многие из его заповедей запомнились мне на всю жизнь. Он учил стойкости, собранности, ответственности за свои поступки. Очень сердился, когда кто-то начинал оправдываться, жаловаться на недостаток времени: «Забудьте эти слова! Вы должны все успевать, надо только научиться распределять свое время правильно, не терять его зря, не лениться».  Сам он успевал очень много, вкладывал в свое дело всю душу. Ему писали бывшие питомцы, которые давно окончили университет, жили далеко от Саратова, он непременно отвечал каждому. Некоторые строки из этих писем он читал нам, радуясь за своих воспитанников, восхищаясь их изобретательностью. Многие из них сами становились организаторами спортивных секций на местах своей работы.
В письмах отца было то же самое: «Легко тебе в школе давалась учеба, слабовато, видимо, спрашивали, не научили много работать, но учиться этому нужно. Ничего тут особенно трудного нет. Но обязательно нужно научиться управлять своими чувствами и желаниями. Заниматься и тогда, когда не хочется. Подавить плохое настроение. Нужно почаще тренироваться в таких поступках, и результат будет обязательно. А еще необходимо более спокойно переносить все неприятности и неудачи. Их в жизни любого человека встречается значительно больше, чем хотелось бы. Философски подходи ко всем этим вопросам. И еще совет: никогда не жалей о прошлом – бесполезная трата времени, смотри всегда вперед, думай о том, что предстоит делать. Прошлое нужно использовать только как урок для будущего».
Но для меня лыжный спорт оказался слишком тяжелым.  Особенно трудно давались подъемы, если по ровному месту я могла бежать легко и сравнительно долго, то даже при небольших подъемах начинала задыхаться, темнело в глазах, казалось, что меня оставляют последние силы, сейчас упаду. В конце концов, пришлось признать, что это действительно не для меня и перейти в секцию легкой атлетики.  Тренировки здесь тоже были трудные, с большой нагрузкой, но проходили они на стадионе или во Дворце спорта, никаких подъемов.
Отказаться от чтения художественных книг я не могла, тем более в моем распоряжении оказалась такая уникальная научная библиотека. Она занимает третье место в Союзе по фонду имеющихся книг
С другой стороны открыла для себя Горького, не те его общеизвестные произведения, а пьесы, удивительные поэмы в прозе «Часы», «Человек».
 «Человек! Точно солнце рождается в груди моей, и в ярком свете его медленно шествует – вперед!  и – выше! – трагически прекрасный Человек!»
«И только Мысль – подруга Человека, и только с ней всегда он неразлучен и только пламя Мысли освещает перед ним препятствия его пути, загадки жизни, сумрак тайн природы и темный хаос в сердце у него».
Большое впечатление на меня оказывает «Очарованная душа» Ромена Роллана. С трудом удается получить ненадолго в читальном зале томик стихов Евтушенко, торопливо переписываю любимые стихотворения в свою тетрадь. Шли споры о физиках и лириках, а я зачитывалась стихами Цветаевой, Вознесенского, Васильевой, Злобиной, Асеева. Читала даже Бальмонта. В университете организовали факультет общественных профессий, я записалась на искусствоведческое отделение и с огромным интересом слушала лекции о живописи, о художниках и их картинах.
Я не сразу привыкаю заниматься, готовиться к семинарам и экзаменам в библиотеке, как делают большинство студентов университета. В библиотеке шесть залов, два самых больших, где предлагают заниматься студентам младших курсов, слишком шумные. Говорят все мало и тихо, но шум от шагов, постоянно кто-то заходит и уходит, подходит к полкам с книгами. Книги здесь в открытом доступе, но можно заказать и книги из других залов, хранилища библиотеки. Здесь всегда можно найти нужный учебник, обсудить непонятное место в лекциях с товарищем. Мне шум мешает, я не могу сосредоточиться. В комнате общежития, где нас уже пять человек, заниматься тоже невозможно. Из-за этого я около года живу на квартире у дальней родственницы, сохраняя место в общежитии. Но на третьем курсе я уже понимаю преимущество занятий в библиотеке, умею отключаться от окружающего. В сессию приезжаю к открытию библиотеки, чтобы успеть занять место в одном из удобных, тихих, небольших залов. Сижу там до закрытия, обедаю либо в столовой рядом с библиотекой, либо в буфете библиотеки.
Физика мне нравилась, особенно раздел оптики, но настоящей увлеченности этой наукой у меня не было. Преподаватель, который вел практические занятия по оптике, умнейший, интереснейший человек с оригинальными методами преподавания, он оценивал студентов по собственной десятибалльной системе, сказал мне:
- Вы могли бы учиться только на «отлично», но не пойму, что вам мешает. Или у вас недостаточная трудоспособность, или не хватает любви к физике.
Мне не хватало и того, и другого, тем не менее, я уже училась вполне прилично, особых трудностей учеба не вызывала.
Из общественных наук мне нравится только диалектический материализм. Во всех других дисциплинах никакой научности я не вижу, но никто так рьяно не следит за посещением лекций и семинаров, как преподаватели этих наук. Если не выступаешь на семинарах, рассчитывать на хорошую оценку на экзаменах не приходится.  Труды Маркса и Энгельса иногда вызывают интерес, но не те места, которые рекомендованы для изучения. Заучивать даты многочисленных партийных съездов и читать длинные пустопорожние доклады в газетах невообразимо скучно. Как-то мне попался старый учебник по истории КПСС. Этим участком руководил Троцкий, поэтому потерпели поражение, другим участком руководил Сталин, поэтому победили. В трудах Ленина сплошная злобная полемика с множеством неизвестных оппонентов. Меня выручает то, что я научилась быстро конспектировать на лекциях и использовать эти конспекты при выступлениях на семинарах и при подготовке к экзаменам. Особенно хорошо помогает, если сдаешь экзамен тому преподавателю, который читал лекции.
На ноябрьские праздники на втором курсе я приехала домой, брат пригласил в свою компанию, в кавалеры мне определили Толю Журова, по его инициативе, надо думать.
Слава тосковал по Наде, стихи стал читать:

Дайте водки, на сердце камень,
Выпью стакан до дна.
Почему не приходит прекрасная дама,
Где же она?

Надоело казаться сильным и дерзким,
Циником и наглецом.
Мне б до шепота снизить голос резкий,
Мне б в твое заглянуть лицо.

Водки ему дали и неоднократно. Я пыталась останавливать, но где там! Это только масла в огонь подливало. К концу вечеринки назюзюкался основательно, идти домой без меня боится. Отец и ударить мог, тем более если сам выпивши, мать он отшвыривал, только я могла его остановить, меня он никогда пальцем не трогал. А Толька тоже выпил, кричит: «Какой же ты друг! Я ее так ждал, хочу проводить!» С кулаками идут друг на друга. Меня уже трясет, слезы по щекам текут. Еще один их друг вышел: «Кто Славину сестренку обижает?» Ударил Анатолия, тот упал, с трудом поднялся и ушел. Мы со Славой домой отправились, он останавливается, кричит что-то. Хотела плюнуть и уйти, тогда он утихомирился, добрались до дома. Родители еще не пришли, все мирно обошлось, только я наутро ни Славку, ни Анатолия видеть не хотела.
Родители собирались все той же компанией, но добавились новые друзья Борис и Нина Ужинские. Они работали на Крайнем Севере, заработали деньги на кооперативную квартиру и приехали в Вольск, где жила мать Нины Георгиевны.  Борис стал преподавать физику в школе отца, Нина математику в школе ближайшего друга отца. Примерно в это же время появляются новые соседи с другой стороны дома, дальше от угла, по странному совпадению тоже Тарасовы.
У отца не складываются отношения с руководителями районного отдела образования, особенно с бывшим директором школы, которую теперь возглавляет отец. Возможно, это ревность, но еще отец слишком прямолинеен, неуправляем. Он не соглашается менять расписание так, как удобно дочери одного из руководителей, но неудобно учителям. Отказывается написать хорошую характеристику сынку другого руководителя, «Подумаешь, без тебя обойдемся, другие напишут!»  Отец просит отпустить его назад в техникум, там как раз освободилось место завуча, которое отец занимал до работы в школе. Его не отпускают.
Я уехала в Саратов, а вскоре получила письмо от Толи:
«Я вот подумал, подумал и выдумал, что будто бы ты на меня (как бы это покрасивее выразиться-то) духовно совсем даже положительно влияешь. А раз ты на меня положительно влияешь, то ты мне друг. Ну, а раз ты на меня положительно влияешь и мне друг, то тогда и я тебе, значит, тоже друг. А раз ты на меня положительно влияешь и мне друг, и я тебе тоже друг, то, отсюда, значит, мы с тобой друзья. Так это или не так? По-моему, не смотря на свою умственную отсталость, я здесь поразительно логично вымыслился. Ты тоже так думаешь? Ну вот и прекрасно! Буду ждать твоих писем».
Стали переписываться. Кроме его писем я получала письма от одноклассницы Гали Степновой, которая в том же году, что и я, поступила в медицинский институт в Перми.  Мы с ней встречались во время зимних и летних каникул, когда обе приезжали домой


Рецензии