Хроники Рая. 4

Она как дите новой эры не знала, что такое жалость, ненависть, ужас бомбежек, страх смерти, крысы копошащиеся в руинах города в поисках какой добычи, хоть и так понятно, что это не грызуны, а люди, которые вместо того, чтобы как нормальные, уйти жить в лес, на целебную и святую мать природу, оставались жить в руинах мусора. Это были истые плоды прошлой эры, что естественно ушли вместе с оной в небытие, в забвение, что вместе с ней выбрали смерть, а не жизнь. И теперь казалось чудом как вообще смогли выжить гремлины и стать нормой нового времени. Но гремлины – это лишь небольшой процент от всего криминала той эпохи и им же подобных. Значит и гремлины были должны найти в себе силы и решимость отказаться от прошлой эры, от ее психологии, системы и устоев.
– “Вот так я стал типа картографа новой эры. И снова странствовал, бывал и в новых общинах и в лагерях гремлинов. Но гремлины ныне стали либеральны, гуманны, их не сравнишь с теми, какими я их помнил с ранних лет. Я не хотел предстать пред родственниками каким-то там бродяжкой, а хотел чего-то достичь, добиться, чтобы оправдать имя отца и своего рода. Да, я стал воином, но тогда, когда это стало уже никому не нужным. Я много путешествовал по разным общинам, но не стал странником. Я нашел этот город, где когда-то жили родственники и постепенно узнал какие лесные общины и где образовались из бывших его горожан. И теперь вот уверен, что они находятся именно в вашей общине. Но думаю, это не конец моего пути с ранних лет, а только начало моей жизни...”, - завершил под финал Арон, и Леона усилием воли наконец скинула с себя оцепенение и зашевелилась, ей очень захотелось как-то помочь этому парню, проявить участие, что тоже свойственно природе девы. Он был здоров, психически крепок, не в тоске, печали и унынии, но чего-то как вроде не хватало?
– “И что же теперь? Ты вроде как чего-то недоговариваешь или боишься предстать перед родней?”, - наконец словно выдавила из себя Леона, словно молчание в такой ситуации подобно потере, поражению или даже смерти, вернее как чтят в молчании умерших родственников. Но ей как деве новой эры были незнакомы эти чувства, эмоции и ощущения. Нужно было какое-то продолжение сюжета судьбы Арона, и даже мечта на будущее. Словно от ее молчания, он сейчас исчезнет.
– “Не бери себе на душу красотка. Это мои пироги. Но как хозяйке, я тебе отвечу честно. Когда я шел сюда, когда искал родню, чтобы исполнить волю отца, я был готов пройти через любые трудности и не придавал им значения. А теперь как парадокс, я вдруг оказался неуверен в себе. Это как конец пути в жизни, когда впереди только склеп. Вот приду я к ним, и вдруг ничего не случится, и тогда что дальше? Какая цель, куда мне идти и ради чего? Я словно потеряю смысл существования? Я пока шел, надеялся что родня откроет мне, или даст хоть намек, кто я, для чего родился и живу. Кто я такой вообще. А если нет? Я же мог давно остаться жить в любой общине, хотя бы как воин-охотник, ибо порой мне с голоду приходилось охотиться и самому. Но тут какой-то парадокс, вот я и оттягиваю момент встречи. Что я им скажу? Что они мне должны сказать? Представь что мне пять лет, прошел какой-то большой промежуток времени и теперь я как дитя, должен получить смысл жизни дальше. То есть все, что было от пяти лет, это был промежуток жизни в прошлом, а не в настоящем или в будущем, так словно я и не жил. До момента, когда я исполню волю отца. А что дальше? Я это должен понять сам, а не домогаться родни с пустыми руками и душою. На кой я им такой нужен?”, - и Арон словно наоборот уверил Леону, впервые проявив эмоции и посмотрев ей в глаза, что мол все нормально и ей то тут переживать не о чем. И она вдруг наконец поняла, что он в сути стал одиночкой, а не общинником, что в данное время казалось абсолютно нереальным и немыслимым, ибо так выжить было невозможно. И только его святая цель и долг перед отцом, давали ему смысл жизни и силу духа, а теперь найдя родню, он это словно потеряет. А ведь они сами, общинники, не знают толком ради чего живут, только пока мечтают о каком-то там будущем, без конкретного смысла и стимула, даже более в надежде, что их дети сами найдут этот стимул и смысл жизни. Эра прострации еще не прошла...
– “ Так ты тут нигде не остановился и не поселился? Ты что, ночуешь где под кустом и...”, - вдруг дошло до Леоны, и без того само собой разумеющееся, но это она высказала против своей воли, и она смутилась оттого, что ему вообще не стоило об этом говорить. Конечно, если он с пяти лет странствует, это ему обыденно, спать где придется и питаться что найдет. Это для нее кажется дико, а для него как обыденность. Вот так чудо, словно парень и не жил все эти четверть века новой эры. Значит грубо ему лет тридцать, хоть выглядит он куда моложе этих лет, будто и на деле так не вырос из детства? И потом Леона вдруг поняла, что из-за этих странствий он обрел какой-то особый дар, скорее ментальный дар. И тогда, когда он шел по побережью заводи смотря себе под ноги, он видел ее и когда она заметила его у края изгороди, он видел ее не поднимая головы. И скорее он даже уже заранее знал, что она выйдет чтобы выпроводить кота и заметит его. Этот парень стал из-за такой судьбы подобен пророку, но притом сам же, не знает как ему жить дальше и ради чего. Кому он нужен? Ну конечно как муж – он необходим наверное всем девам, для зачатия потомства и по сему заметно что он психически здоров и не подходит по типу к гремлинам, ибо те, более как психические мутанты. Да у него такой опыт жизни, о котором тут в общине и не мечтали! Но он не мог прийти именно к ней случайно, такой уже заранее чувствует кто ему подходит по душе и ему не надо становиться из юнита во фрида, проходя через весь этот многолетний процесс. Так что ее так сдерживало, чтобы пойти к нему навстречу? Скорее то, что с ним – ее ждут какие-то кардинальные перемены в ее жизни, к которым она совершенно не готова. И потому легче и лучше, проводить гостя от себя, и это нормально и он сам на такое не обидится. Но он от самого начала, давал выбор решения только ей самой, явно сам заявив, что он сам – никто и ничто. И значит, она или определит сама кто он или отречется от него. С чего он сам ничуть не потеряет, ибо “ничто” и терять то нечего, кроме напрасно прошедших 20 лет странствий...
– “Может ты остановишься у меня?”, - сказала Леона, скорее как бы из желания побороть свое смущение, - “Я должна подумать и не могу так сразу сложить к тебе мнения или отношения...”;
– “Нет, не стоит. Я же вижу что смущаю тебя, а это будет как стеснение твоего дома души. Я наверное просто хотел освободить душу, кому-то высказаться, и выбрал тебя. Тем, что ты меня выслушала, ты мне уже во многом помогла. Я тебе за это благодарен и может чем смогу еще, потом, оказаться полезным. Я просто не могу взять и измениться. Мне надо какое-то время и... прийти к какому-то решению, раз я мужского племени. Свои проблемы я улажу сам. Благодарю за чай...”, - ответил Арон и так же, медленно не поднимая головы и не прощаясь, ушел в сторону леса. Она горела желанием его остановить, но внутренне понимала, что не сможет этого сделать. Ничто и никто не вправе ущемлять свободу и выбор человека, а уж и подавно – мужа. Да и что она скажет? Жалость отныне стала как оскорбление в адрес нормального человека, словно обвиняя его в немощности, ущербности или недееспособности. Ее внутренние переживания по части его “ада” странствий, что она конечно сама породила в своем воображении, сыграли какую-то позитивную роль, типа вот видишь как отныне мы хорошо живем, почти как в раю, потому что когда-то открестились от ада. Это было как испытание противоположного раю чувства, на основе которого можно было сравнить разницу меж прошлой и нынешней эрой. Ей самой никогда не приходилось испытывать какого чувства страха, но конечно этому была отныне своя альтернатива, как например крайняя осторожность в уходе за экзотическими растениями, ибо флора весьма чувствительна на психическое влияние человека.
  Эта экзофлора появилась от последствий мутагенеза, после применения химического и ядерного оружия, но большая часть которой вскоре вымерла. Так ныне уже определенно считали, что природа как живой организм, сама себя залечивала и очищала после не только последствий войн апокалипсиса, а прежних загрязнений от производства и “отходов цивилизации”. Даже понятие “цивилизация” ныне стало как скверным словом, как нечто связанное с бездушием, античеловечностью, технократическим насилием, что в финале породило и полный духовный разврат, педерастию, гемофилию, инцест и прочую мерзость. Но после единения человека с природой и так же вследствии состояния психики в обостренной форме выживания, установился какой-то уникальный контакт, а растения как уже было известно - самый чуткий индикатор состояния психики человека. И вот тогда девы из своей природной страсти все украшать и любви к цветам, помогли выжить тем мутантам, которые весьма им приглянусь и по форме и по цветовой гамме и затем, стали заниматься селекцией и даже скрещиванием растений для получения более красочных и сказочных форм растительности. Во многом тут сыграла не только страсть к фэнтези, сколько любовь к красоте и духовным чаяниям любви к мужам.