Бубэлэ

   
      Вы помните свою первую учительницу? Я помню. Её звали Дина Карловна. Она была немка. Из колонистов. Это было ещё до войны. Я, как будто это было вчера, помню её внешность, одежду и, даже, голос - низкий, очень приятного тембра.
  Мы, как цыплята, всё время ходили вокруг неё на переменах, а, увидев на улице, бросались к ней, как к родной матери. Она была с нами одновременно строга, нежна и заботлива. Именно от неё мы познали таинство письма,счёта и чтения. Это благодаря ей я уже во втором классе прочитал такие замечательные книги, как "Тиль Уленшпигель", "Дети капитана Гранта", "Мальчик из Уржума".
  А каким непререкаемым авторитетом она пользовалась не только среди своих учеников, но и среди их родителей, подчас, солидных по возрасту и жизненному опыту. К сожалению, с началом войны так и не начался новый учебный год в нашем третьем "А", и борьше я уже никогда не видел свою любимую Дину Карловну. То ли она погибла во время бомбёжек Одессы, то ли её интернировали куда-нибудь в Сибирь.
   Я всю жизнь учился, доучивался и переучивался. Десятки учителей, педагогов, доцентов и профессоров участвовали в этом замечательном процессе. Прошло уже более полувека, а из памяти так и не стёрся образ этой замечательной женщины - моей первой учительницы.
   Почему я сегодня об этом вспомнил? Потому, что никогда не думал, что в моей жизни снова появится... первая учительница.
 Она вошла в класс и сказала:

       -Здравствуйте! Я ваша учительница. Меня зовут Ронит.С вами со всеми я познакомлюсь постепенно.
 Правда, всё это было сказано на непонятном, новом и одновременно родном для
нас языке - иврите. Она подходила к каждому из нас и повторяла:
       - Ани Ронит. Ма шмех? Ма шимха? Наим мэод!
 Она была очень симпатичная. Её глаза всё время излучали так недостающий нам, репатриантам, оптимизм, как будто, говорили: "Не переживайте, всё будет хорошо,
я вас научу говорить, читать, писать и, даже, думать на иврите!"
  Я представляю, как ей было непросто в этой, столь разноликой аудитории с
очень ёмким и таким непонятным для нас названием "ульпан".
 Наш возраст представлял собой почти целую эпоху - от семнадцати до шестидесяти
лет. Образовательный ценз - и того пестрей: вчерашние школьники, опытные
рабочие, специалисты с высшим образованием и, даже, один кандидат наук!
 Четыре врача: известный окулист, гинеколог, педиатр, зубной врач. Прибавьте
 к этому ещё двух медсестёр...
  Мы часто смеялись: можно открыть свой, как минимум, медпункт. Здесь же были
 сантехник, матрос, модельер, парикмахер и социолог, экономист и историк.
 И все эти, ещё вчера опытные и уважаемые в своих коллективах специалисты,
сразу превратились в "первоклашек" с постоянным немым вопросом в глазах:
"Боже, о чём это она говорит?"
 А она, наша Ронит, деликатно, но настойчиво, методично и очень спокойно учила
нас тому, чему матери учат своих детей с самого рождения. И мы, как дети,
радовались каждому новому слову, выражению и, конечно, не было предела наше-
му ликованию, если удавалось "выдать" целое предложение, и Ронит с трудом, но
всё же понимала нас! Это было необычно и так прекрасно. К каждому из нас,
независимо от его возраста, обращались на "ты" и просто по имени.
 Верите, я испытал особое чувство, когда однажды, видимо, забыв, что я ей в
отцы гожусь, Ронит назвала меня ласково "Бубэлэ". И я воспринял как должное,
как проявление ею материнской нежности, заботы о своих учениках.
 И в отношениях друг с другом между учениками установился какой-то особый
климат - доброжелательность, участие и забота, детская весёлость и непосред-
ственность. А ведь тон этому задавала Ронит.
  Скоро мы уже кончаем учёбу. Сегодня не стоит говорить о том, кто и как ус-
воил программу ульпана. Главное, мы здесь приобрели новых и, думаю, верных
друзей. Низкий поклон тебе, Ронит, пусть твоя жизнь будет всегда счастли-
вой! Ты это заслужила!