Ярослав 34. Алла

                Глава  21. Алла

На фото. Я в верхнем ряду 3-й справа.
         Во 2-м ряду: первая слева - Валя Чарнецкая (о ней речь впереди), третья слева - Алла, в центре Клавдия Кирилловна.
Ах, каким воробышками мы смотримся! И я и Алла. А какие страсти!

Я новенький, к тому же прибыл из такого экзотического места как Крым. Верно, поэтому  вызвал какой-то интерес у девочек.
Я тоже начинаю осторожно осматривать одноклассниц. Нашёл, что девочка, сидящая на несколько рядов впереди,очень даже ничего. Впрочем, что я из себя представляю? Глупости это всё! И попытался сосредоточиться на объяснениях учителя. Но  взор опять невольно тянется к ней. Девочка почувствовала мой взгляд, оглянулась тоже, небрежно поправила локон над ухом. И всё же нет-нет, а  наши взгляды всё чаще встречаются.
Алла, блондиночка с голубыми глазами, среднего росточка, одна из самых толковых в классе.
 Но кому-то наше переглядывание страшно не понравилось.Я залез на застолбленный участок. Зимой темнеет рано и возвращаемся с ребятами со школы по темноте . Идем по заснеженному полю. Вдруг на меня набрасываются  мои спутники, начинают всего натирать снегом, сбивают с ног, набивают снег за шиворот, за воротник. Полная пазуха снега, на спине под рубахой тоже целый сугроб. Глаза, рот, уши – всё забито снегом. Я прижат к снежному насту, ничего не вижу.
Вдруг кто-то расшвыривает ребят, кричит:
-Ну, что меня будете снегом натирать? Все на одного! Гер-р-ои!
Это шла сзади Алла с подругами и бросилась мне на помощь.
Оказалось,что Алла живёт почти по соседству с нами. Её дом  выше по улице, от неё улица горой спускается вниз к дому тёти Даши. Я всё чаще думаю об Аллочке, тороплюсь в школу, чтобы увидеть её.

Мама купила мне лыжи. Вечером, когда уже темно, я выхожу с лыжами на улицу,  и на этой горе обучаюсь спускаться на лыжах с горки.
В темноте, окна Алочки освещают лыжню.
Иногда, сквозь плохо задёрнутую шторку видно, как вся её семья сидит за обеденным столом. И Алла и её сестра, Валентина, и мама. Всё так уютно и мило.
А на лыжах я чувствую себя всё более уверенней. Посреди спуска есть небольшой трамплинчик, я научился благополучно проскакивать и его.
Хотя широкого лыжного шага у меня так никогда и не получалось.
Однако, лыжи недолго прослужили мне.

На улице подкатился ко мне мальчик, приветливый, хитренький, не по детски расчётливый, Лёня Пуголовок. Пуголовок – не кличка, а фамилия, в чём-то отражающая его натуру.
Стал просить у меня лыжи, немного покататься. Лыжи я ему дал, в конце дня он мне их вернул, одна лыжа сломана. Это был ещё тот удар! Мы, выброшенные с мамой в неустроенность, когда на счету каждая копейка. А мне так хотелось иметь лыжи. И мама нашла возможность сделать мне этот подарок и так была счастлива моим счастьем! Как мне признаться? Я конечно скрыл от неё это происшествие
Ладно, на этом бы дело было бы закончено. Но Пуголовок всё дальше втягивал меня в безнадёжную авантюру.
Здесь же, на улице Лесной, на горе, напротив дома Аллы, находился Детский дом, для ребят, больных трахомой. Лёня стал меня утешать:
-Да  я тебе достану целые лыжи. Я дружу с ребятами из детского дома, они мне обменяют ломаную лыжу на целую.
Скрывая от мамы свои неприятности, провёл в ожидании неделю. Встречаю опять Лёню:
-Всё в порядке! Я уже договорился с ними, только нужно им заплатить десятку.
С большим трудом я как-то насобирал  10 рублей.
А потом ещё 10, и ещё, и, наконец, понял, что я никогда целых лыж не увижу, а просто Лёня выжимает из меня деньги. На те деньги, что он у меня выманил можно было запросто купить новые лыжи!

Это было то, что ныне называется "кинуть". И Лёня Пуголовок, верно, ставил себе в заслугу, что он кинул меня, приезжего  из Крыма. Возможно, дело было в том, что его мама торговала в продуктовом киоске, а в торговле обмишулить покупателя было естественным делом. Впрочем, возможно она была честной и порядочной женщиной, а характер сына складывался уличной средой.
В общем, больше в детстве лыж у меня не было.

Весной мама купила мне волейбольный мяч. Как-то так получилось, что когда я выходил на улицу с мячом, там появлялась и Алочка со своей сестричкой, Валентиной. Сестричка была на год моложе, но они были одинакового росточка, обе голубоглазые, обе блондиночки. Между ними царил дух ревнивого соперничества.

Так что, пожалуй, пока мы жили у тёти Даши, я встречался с хорошенькими сестричками ежедневно, и большую часть дня проводил с ними.
И всё большее привязывался к Алле. 
Наверно, здесь сыграли роль прочитанные книги и увиденные кинофильмы, где герои постоянно добиваются любви какой-то   красавицы. Не было бы этого, может быть мы не так отдавались бы чарующему обаянию страстей.
Впрочем, это всё-таки была не влюблённость, а
             «мальчик с девочкой дружил,
               мальчик дружбой дорожил».
И было нам по 13 лет, а потом 14. И, конечно же, мы не целовались, и не обнимались.
Но вот подошли ребята лет по 16-ти, рослые, здоровые, и один из них бросил взгляд в сторону Аллы: "А девочка то созрела!" Как мне хотелось броситься на него с кулаками, но ...
А классный руководитель, Клавдия Кирилловна, женщина лет 60, прикрывающая редкую причёску  паричком, сочла необходимым вызвать мою мать, чтобы предупредить её о. … Впрочем, о чём было предупреждать? О том, что я слишком трепетно смотрю на Аллу?
Мама ничего предосудительного в нашем поведении не нашла, и не сочла нужным читать мне нравоучения.
А потом мы начали строить дом на другой стороне посёлка, я не появлялся на улице Лесной со своим мячом, и больше не было повода для встреч с Аллой.
Впрочем, я уже знал, что Алла твёрдо решила связать свою будущую судьбу только с военным.
Мы заканчивали 7-й класс, и большая часть нашего класса перешла в 8-класс  Дергачёвской школы №5. Перешла туда и Алла, но после 8-го класса она поступила учиться в техникум в Харькове.
Как-то ожидая электричку до Лозовенек, я встретил на перроне Харьковского вокзала Аллу с подругой. Мы были уже в тамбуре, когда из  вагона вывалилась группа парней. Один из них широко распахнув объятия, стал обнимать Аллу: «Ах, ты моя дорогая!». Защищая Аллу от непрошеного обожателя, я кулаком заехал ему под челюсть снизу.
Тот отлетел, но на меня навалилась вся компания из пяти человек. В узком тамбуре, они не могли действовать против меня одновременно, и я  успешно им противостоял, нанося удары только тому, что был передо мной. Они тоже поняли, удобство моей позиции:
-Давай, вытаскивай его из тамбура!
Кто-то спустился на перрон, попытался за ногу стянуть меня вниз. Я лягнул его, почувствовал, как мой каблук врезался в чьё-то лицо.
Тем временем девочки выскочили на перрон, бросились искать милицию. Встретили нашего земляка, матроса. Тот сбрасывает с себя флотский пояс, и пошёл поливать пряжкой нападавших на меня. В несколько минут  он обратил нападавших в бегство.
Так Аллочка ещё раз спасла меня.
А лет через 25 я встретил её на улице и не узнал её. Она шла с какими то офицерами и громко хохотала, немного согнувшись от смеха в талии. Узнала её моя жена, Нонна: "Да это же Алка Третьякова!" Я всмотрелся. Да, действительно это была она! И я смутившись поспешил отойти в сторонку, чтобы не попадаться ей на глаза.
Узнал, что жили они где-то в северной части Сибири.