Хроника случайных событий

      С недавних пор я ответственно заявляю, что всякие разговоры о том, что надвигающиеся природные катаклизмы и другие неприятности все разумные существа чувствуют загодя и пытаются, оглядываясь и подвывая от ужаса, скрыться на максимально недосягаемое расстояние – чистая профанация и досужие выдумки. В реальной жизни всё обстоит как раз наоборот: чем выше некое создание, кряхтя и тужась, забралось по эволюционной лестнице, тем настойчивее оно проявляет склонность лично принять участие в какой-нибудь увлекательной катастрофе.

      Подтверждений тому – не счесть. Вот – кто это там, к примеру,  скупил все билеты на курорт, с которого в предчувствии цунами сбежали даже улитки? Наш брат, гомо сапиенс. А здесь, немного поодаль, кто с живейшим интересом заглядывает в жерло проснувшегося вулкана и прикидывает шансы – скоро ли рванёт по настоящему, или же, паче чаяния, ему не удастся поприсутствовать на этом празднике жизни? Опять же он, наш знакомый сапиенс!

      И так везде: если альпинисты лезут в гору – значит, будет лавина и с гор снесёт всё до последней снежинки. Если идёт сплав по горным рекам группы научных сотрудников – то примитивная собачка Шарик перенесёт путешествие легко и с пользой для здоровья, а кандидат наук – обязательно свалится в речку и наглотается воды с головастиками в неимоверном количестве. А если, не дай бог, в экспедицию затешется профессор или академик, то без жертв может и не обойтись.      

      А то ещё бывают катастрофы, возникающие вообще на пустом месте. Вот, как-то раз, по необъяснимому недосмотру начальства, мой отпуск случайно пришёлся на лето. И я, исключительно из сочувствия к оплошавшему руководству, согласился съездить без отрыва от отпуска в соседний район на какое-то, со слов начальника, пустяковое совещание. И как потом, конечно, оказалось, сделал это совершенно напрасно…

      Когда на следующее утро, добравшись до места, я огляделся, то по размаху приготовлений понял, что мероприятие готовится явно не рядовое. В предверии приближавшихся выборов губернатора, действующий глава области, используя совещание с абсолютно мирной тематикой, решил провести нечто вроде областного смотра своих войск. Вы думаете, я сразу развернулся и удалился восвояси на том неоспоримом основании, что лично мне там было абсолютно нечего делать? Ну, конечно же, нет. Как в аналогичном случае резонно объясняли замотанные в марлевые повязки пострадавшие туристы с уничтоженных ураганом островов: «Зря, что ли, мы ехали за столько километров?». Вот и я остался.

      А декорации для грядущих событий были подобраны идиллические и впечатляющие одновременно. Стоял прямо-таки образцовый, классический июль, с ярким солнцем на изумительно синем небе, по которому кое-где невинно плыли маленькие пушистые белые облачка. На крыше здания районной администрации при почти полном отсутствии ветра почему-то величаво реял государственный флаг, а там, внизу, перед самым зданием, колыхалось, постепенно сгущаясь, пёстрое людское море.

      Небольшой райцентр от обилия парадной формы высшего и среднего руководства МВД и прокуратуры, с примесью общевойсковых мундиров, выглядел как захваченный врасплох мирный городок, во избежание бессмысленного кровопролития покорно распахнувший ворота перед передовыми батальонами победно наступающей гвардии.

      Шумно и густо толпились солидного вида штатские в ранге глав районов со всей области и их многочисленные заместители, а заведующих образованием, командующих райсобесами и прочими богоугодными заведениями приходилось учитывать целыми десятками. Количество сопутствующей начальству безымянной мелкой сошки, в мундирах и без, на первый взгляд, точному подсчёту  вообще не поддавалось.

      В жарких лучах солнца тускло сверкали кокарды и крупные звёзды на погонах, тоненько звенели и пускали солнечные зайчики медали, немыслимо пестрели парадные пояса и галстуки всевозможных расцветок, форменные гимнастёрки, белоснежные рубашки, костюмы без жилетов, костюмы-тройки, костюмы чёрные, костюмы серые, бежевые и в полосочку!

      Для полноты картины разве что не хватало нескольких капитанов дальнего плавания в строгих чёрных парадных кителях с рядами блестящих широких нашивок на рукавах, с золотыми «крабами» на ослепительно белых фуражках и с небрежно болтающимися у самых колен кортиками. Ну и, пожалуй, надо было добавить пару покрытых горячей пылью танков, тяжело замерших на перекрёстке с развёрнутыми в разные стороны башнями, пристально смотрящими чёрными жерлами длинных орудийных стволов на дорогу и в окна ближних домов.
Немного походив вокруг и прикинув в уме оптимальное размещение недостающих деталей пейзажа, я вздохнул – как всегда, вполне возможный идеал опять оказался не достигнут из-за чьей-то непредусмотрительности и нерасторопности.

      И только после всего этого я догадался сделать то, что напрашивалось уже давным-давно – критически осмотрел самого себя. Общее благоприятное впечатление от созерцания отражавшегося в стеклянной двери человека с интеллигентной внешностью немного портило отсутствие роскошного галстука и некоторых других аксессуаров интеллигентности, вроде жилетки и костюма. Но, если учесть, что я вообще-то находился в отпуске, то внешний вид у меня был вполне приличным, и голубая безрукавка с распахнутым воротом весьма удачно гармонировала с синими джинсами «Монтана».

      В целом удовлетворённый увиденным, я всё же понял, что на фоне окружающего меня великолепия я выгляжу так же уместно и пристойно, как курский партизан, вальяжно расположившийся перемотать портянки посреди рейхсканцелярии на виду у генералов вермахта, и слегка поскучнел. Однако тут же воспрял духом, резонно решив, что в такой массе народа затеряться одному-единственному непарадно одетому человеку – пара пустяков.

      Но тут окружающая меня толпа внезапно пришла в движение. Это в небе показался вертолёт губернатора. Надо сказать, что у тогдашнего губернатора вертолёт был любимым видом транспорта, вроде троллейбуса. Эта маленькая слабость, кстати, замечена у нас за многими губернаторами.

      Непонятно, что же именно всех их так неудержимо тянет в небо, ведь, судя по тем же народным сказкам, по небу у нас отродясь ничего путного не летало. В которую сказку ни заглянешь: то змеи по поднебесью летят – одни, сверкая чешуёй, на бой с упившимися живой воды богатырями, другие – надсадно воя, дымящие и с покорёженными плоскостями – обратно, то – неопознанная Баба Яга стартует на ступе из какой-нибудь не обозначенной на карте таёжной глухомани, то плешивый карлик, надрываясь, из последних сил тащит на своей бороде намертво вцепившегося в неё со страху упитанного витязя, с размаху колотя его о верхушки ёлок, а то бывает – вообще сказать невозможно, что же там такое летит, но глядеть на это всё равно противно.

      Иногда только, пройдёт эдак криво, на бреющем полёте, истёртый и поеденный мышами ковёр-самолёт с распластавшимся Иваном-Царевичем, жестоко страдающим от морской болезни – да и то, только для того, чтобы шлёпнуться с размаху в тучах грязных брызг на вынужденную посадку посреди гнилого болота, насмерть задавив при этом Царевну-лягушку.

      Не зря ведь команда «Воздух!» вызывает у нас генетически запрограммированную реакцию – быстро упасть носом в землю, желательно перед этим рысью отбежав в кусты подальше от дороги. Нет, как ни крути, а вверх мы обычно смотрим с некоторым недоверием, и ничего хорошего оттуда для себя, как правило, не ждём.

      Но, то ли губернаторам в детстве не читают сказок, то ли оттого, что сверху наши дороги выглядят гораздо удобнее и привлекательнее, чем во время передвижения по ним, но давно замечено – как только иной человек встанет на ноги и слегка обтрясёт с себя налипшую грязь – его сразу же неудержимо тянет взмыть над окружающей скучной действительностью. И, в итоге, по налёту часов некоторые наши губернаторы могут смело на равных конкурировать с Карлссоном в его лучшие годы.

      Хотя, конечно, кое-кому из них, учитывая проявленные таланты в руководстве вверенными территориями, не мешало бы летать над этими самыми территориями исключительно в сопровождении армейской вертушки прикрытия, да ещё вдобавок почаще отстреливать на лету яркие хвостатые шары противоракет. Кроме несомненной практической пользы, это, безусловно, придало бы, на забаву тёмному населению, дополнительный праздничный и зрелищный эффект самому полёту.

      К глубокому сожалению – как губернатора, так и моего, места для приземления поблизости не оказалось, а спускаться губернатору по верёвочной лестнице было бы как-то несолидно, хотя и, в случае удачного исхода, весьма эффектно. Поэтому вертолёт сел где-то неподалёку. И часть пути вновь прибывшим всё-таки пришлось проделать на машинах.

      Тем временем на земле происходили удивительные вещи. В ранее бесформенной массе встречающих началось какое-то брожение, перемещения, и вскоре миру явилась удивительная картина самоорганизации многоголового организма. Ясное дело, что я, необмундированый и необученный, не стал и пытаться притулиться к возникающему и крепнущему на глазах монолитному строю. И вообще, чтобы не портить картины всеобщего единства, я слегка отступил, являя собой в некотором роде тыловой обоз героического победоносного войска.

      А надо сказать, что к расположенному на небольшом пологом возвышении зданию администрации от центральной улицы вели две совершенно одинаковые дороги, в виде подковы огибавшие большой полукруглый газон. Армада встречающих плотно втиснулась в ближнюю к ней подъездную дорогу и остановилась, слегка переминаясь с ноги на ногу и зорко поглядывая на перекрёсток. Я же, отступив, оказался как раз на середине «подковы», в месте схождения двух путей, напротив здания администрации. Обзор отсюда был просто великолепный, поэтому поблизости расположились видеокамеры нескольких областных телеканалов.

      Бесконечно потянулись минуты ожидания, и в постепенно наступившей тишине в воздухе – исподволь, незаметно, по капле, стало расти напряжение. И – вдруг на шоссе, совсем рядом, показалась колонна стремительно летящих машин!

      Монолитный строй встречающих качнулся и замер. Я смотрел на него чуть сбоку, и что-то он мне ужасно напоминал. В памяти возникли смутные картины из старого кинофильма… И вдруг я понял, на что же это похоже! И время на секунду споткнулось и замерло…

      ...И прямо посреди лета возникли из ниоткуда снежные вихри, стелящиеся позёмкой по льду озера. И восстала из праха, из тлена небытия древняя армия забытого мёртвого ордена! Стояли, от тяжести по бабки уйдя в искрящийся снег закованные в броню огромные боевые кони, и пар дыхания вырывался у них из-под узорных вырезов кованных железных масок, превративших их в невиданных чудовищ, и ложился на мордах белыми иглами инея. В высоких сёдлах безмолвно застыли мрачные рыцари в иссеченных песчаными бурями пустынь Палестины тяжёлых чёрных латах, покрытых длинными, свисающими с лошадиных крупов белыми плащами с нашитыми кроваво-красными крестами. Железные перчатки сжимали длинные копья, непроходимым лесом заслонившие небо. И ужас смотрел из пустоты через узкие прорези массивных стальных шлемов. А дальше, за братьями ордена, бессчётными ровными рядами выстроились гладкие круглые каски ландскнехтов.

      Ждущая команды армия тамплиеров, армия не знающих пощады рыцарей-храмовников стояла в привычном боевом порядке «кабанья голова», готовая к последнему решающему броску. И не было во всём свете силы, способной остановить эту лавину…

      Ну, силы, может быть, и не было, а вот нелепая случайность, которую невозможно ни предвидеть, ни предупредить – была. Не знаю, о чём там думал водитель головной машины, но вряд ли он размышлял о роли своей личности в истории, когда, перепутав поворот, свернул с улицы не на ту подъездную дорогу. И вместо того, чтобы прибыть к голове праздничной встречающей колонны, вокруг газона лихо заехал к ней в тыл. Остальные машины кортежа, естественно, повторили этот странный обходной маневр. Всё это заняло пару секунд. А дальше время буквально понеслось, сорвавшись в галоп.

      Губернатор выскочил из затормозившей машины, следом за ним посыпалась свита. Первыми с похвальной профессиональностью среагировали телеоператоры, развернув свои камеры на сто восемьдесят градусов. Я думаю, телевизионщики потом с большим интересом посмотрели отснятый материал, но большую и лучшую его часть оставили себе на память, потому что в вечернем выпуске новостей показали только самое начало событий.

      А уж посмотреть там было на что. Камеры запечатлели незабываемую картину: без дополнительных предупреждений, без грома, молнии и пения архангельских труб сбылось давно обещанное библейское пророчество. И первые стали последними, и последние стали первыми.

      Лучшие люди встречающих, выстроившиеся по старшинству, оказались в недосягаемой дали от того, кого они, собственно, встречали. Гораздо ближе к губернатору располагался хвост колонны с чиновниками вовсе уж незначительного ранга. И намного впереди всех, как бы возглавляя мгновенно деморализованную и потерявшую монолитные очертания толпу, очутился одиноко стоящий, неизвестный широкой публике герой в уже знакомой нам голубой безрукавке и джинсах «Монтана». Герой с интересом огляделся…

      Увидев так просто и легко сбывшийся наяву ночной кошмар, руководство встречающей делегации сразу поняло – добраться до уже начавшего движение губернатора из их далека можно только двумя путями – либо вокруг толпы, на виду у видеокамер рысью пробежав по газону, либо напрямую. Интуитивно приняв решение, руководящее ядро рванулось по кратчайшему расстоянию, прямо через не ожидавшую этого колонну.

      Зрелище явно было не для слабонервных, изнеженных демократией хлюпиков. С фанатичным блеском в глазах местные политические тяжеловесы, не изведав и тени сомнения, бешено врезались в массу соратников. Думаю, по эффективности это вполне напоминало удар бронированного клина крестоносцев в ряды легковооружённого противника. Стиснутая бордюрами толпа очень хотела, а может быть, даже страстно мечтала потесниться и как-то смягчить наносимый ей урон, но на это ей не было отведено  ни места, ни времени.

      Напор безудержного тарана выворачивал толпу наизнанку, прокладывая борозду в плотной людской массе, отдельные члены которой, не удержавшись, кеглями отлетали за бортики на газон. И вот уже первые пробившиеся люди элиты вырвались на оперативный простор!

      С противоположной стороны, губернатор со свитой тоже не теряли времени даром, целеустремлённо шагая вперёд. И столкновение двух встречных колонн, судя по всему, должно было произойти как раз на том самом месте, на котором стоял я.

      Само собой, несмотря на явное численное превосходство неприятеля, позорное бегство с поля боя, да ещё под объективами видеокамер, исключалось. Единственное, что я себе позволил – это отступить на шаг ближе к бордюру, так как, поглядев на манеру общения этой публики с себе подобными, подпускать сзади никого из них я не собирался.

      Немного поднажав и опередив встречающих, первым до меня всё-таки добрался губернатор. И тут произошло нечто непонятное – поравнявшись, губернатор неожиданно круто развернулся и с протянутой для рукопожатия рукой подошёл ко мне.

      Зачем он это сделал? То ли потому, что я выглядел типичным представителем местной неформальной общественности, которому просто не успели вовремя подать расписной поднос с хлебом-солью на расшитом петухами полотенце, или может, ему по-человечески было приятно встретить единственного воспитанного, не принимающего участия в массовой драке человека, – этого я точно утверждать не берусь.

      Улыбнувшись и дружески пожав мне руку, губернатор благожелательно поинтересовался, как обстоят мои дела. Вообще-то до этого момента я видел губернатора только по телевизору. И если вам когда-нибудь приходилось разговаривать с телевизором, то вы хорошо понимаете мои ощущения. Однако, не ударив в грязь лицом и показав себя вполне светским человеком, я галантно улыбнулся в ответ и заверил губернатора в том, что дела мои, пожалуй, обстоят неплохо.

      Удовлетворённый ответом, губернатор, кивнув на прощанье, продолжил движение в прежнем направлении и тут же слился с исстрадавшейся толпой встречающих, а я, решив, что для меня наконец-то всё закончилось, собрался двинуться в противоположном направлении. Но – не тут-то было.

      Оказывается, я не учёл всеобщего и непреложного закона свит властителей всех времён и народов. Увидев, что губернатор, проигнорировав бегущих к нему навстречу высших должностных лиц, специально подошёл поздороваться и о чём-то по-свойски переговорить с абсолютно им не известным и никогда не виданным человеком, свита просто физически не смогла пройти мимо.

      И дальше началось вовсе уж невообразимое. Всё руководство области (опять-таки, знакомое мне исключительно по программам новостей), все заместители губернатора, все министры областного правительства – все, абсолютно все! – выстроились ко мне в очередь. Ни один не рискнул пройти мимо! Каждый считал своим долгом лично поздороваться со мной за руку, дружески похлопать по плечу, поинтересоваться о моём житье-бытье. Выполнив эти ритуальные действия, чиновник тут же бросался дальше и вливался в радостную и оживлённую толпу. Его место немедленно занимал следующий.

      Слегка ошарашенный вначале, но быстро освоившийся, я уверенно пожимал протянутые руки, убеждал всех в полном моём довольстве жизнью и радостно сообщал об отличном состоянии своего здоровья. Помню, что последним в выстроившейся очереди был генерал весьма плотной комплекции с широченными красными лампасами на брюках.

      Наконец всё кончилось…

      Опустела только что многолюдная, кипевшая и бурлившая страстями площадь. Последние запоздавшие остатки толпы втянулись в здание администрации и двери за ними захлопнулись. На обширном пространстве, недавно бывшем полем нешуточной битвы, я остался один.

      Если судить по правилам средневековых сражений, то я, оставив поле боя за собой, вроде бы оказался в роли победителя. Если посмотреть с современной точки зрения – все остались при своих интересах. Ну а с точки зрения здравого смысла – промелькнувшие бурные события вообще никакого смысла не имели.

      А вокруг всё так же светило солнышко, зеленела травка на газоне, а по небу не торопясь плыли по направлению к Африке равнодушные белые облачка. Однако, жизнь и отпуск у меня, не смотря ни на что, продолжались. С чувством выполненного долга, проигнорировав совещание, я отправился в буфет.

      ...Утомлённый ратник в длинной, почти до колен, кольчуге и помятом островерхом шлеме устало опустил руку с изрубленным щитом, глубоко вдохнул морозный воздух и огляделся вокруг. Неподалёку курилась паром большая полынья с неровными краями и чёрной неподвижной водой. Дальний край её за плавающими льдинами уже плохо различался в наступивших ранних сумерках.
Засунув покрытый зарубками меч за кожаный пояс, вместо потерянных где-то ножен, ратник, не оглядываясь, обходя раскиданные тут и там холмики, уже покрытые начавшим падать с тёмного неба редким снежком, неторопливо зашагал к разгорающимся далеко впереди огням первых костров, на зовущие, протяжные и печальные звуки рожков…

      Вскоре в области состоялись выборы. Губернатор проиграл.