Пловец

Ha берегу реки стояла толпа. Плотная толпа людей. Мужчины и женщины, дети и старики. Кто-то переговаривался, кто-то молчал. Одни смотрели на небо, другие на реку. Некоторые были в головных уборах, а другие предпочитали находиться с непокрытой головой. Кто-то имел угрюмый вид, а кто-то веселился. Некоторые выглядели импозантно, а другие были одеты весьма скромно. Одни были чопорны, другие приветливы. Были лысые и лохматые, умные и глупые, субтильные и коренастые, простодушные и лукавые, суетливые и спокойные...
Всех их объединяло одно. Они ждали. Ждали терпеливо. А терпеливо ждать можно удовольствий, наслаждений или избавления от страданий. Или если человек святой. Данные люди не являлись ангелами и явно не мучились. Значит они ждали чего-то, что должно было принести им радость.
У каждого свое понятие радости, представление об удовольствиях. Своё пока они одни, наедине с собой. Но стоит им собраться, стать сборищем, толпой, кучей, как их желания, помимо воли и сознания, а иногда даже наперекор им, приобретают поразительную схожесть. Все они, такие разные, неповторимые, и в тоже время одинаковые ожидали, жаждали одного - зрелища.
И вскорости их терпение было вознаграждено. Толпа расступилась, давая дорогу двум людям. Двум пловцам. Ради них, вся эта разношерстная компания и собралась на берегу. Точнее не ради их, а в предвкушении зрелища, которое они собрались «разыграть».
Пловцы оказались непохожи друг на друга. Один высокий, стройный, с телом Вайсмюллера и лицом Рафаэля вызывал всеобщий восторг и восхищение. Другой пониже, потщедушнее, с невыразительной физиономией, хитрыми глазами и сардонической улыбкой почти не привлекал к себе внимания. Но оба были молоды, амбициозны, горды и готовились к заплыву.
Заплыв вскорости состоялся. Оба пловца вместе, неторопливо подошли к берегу, плечом к плечу нагнулись. И также одновременно, в один миг по сигналу стартера прыгнули в воду. Раздался всплеск, входящих в реку тел, и представление началось.
                *  *  *
Гонка была необычной. Не такой, как всегда. Правилами разрешалось всё. Главное приплыть к финишу первым. Быть вторым, всё равно, что не выиграть ничего.
Река оказалась стремительной. А все стремительные реки имеют много общего. Возле берега течение у них слабое. Гораздо тише, чем в центре. Оба пловца прекрасно понимали это, и в соответствии с этим строили тактику борьбы. Она у пловцов оказалась разная.
"Вайсмюллер" был сильнее. Двигаясь с краю, он легко мог выиграть заплыв, стать первым. Но, осознавая это, он ни секунды не раздумывая, мощными взмахами рук выгреб на середину реки.
Второй не был благородно честолюбив, а всего лишь по "скромному" тщеславен. Тщеславен и хитер. Он трезво оценивал свои силы, понимал, что слабее. В тоже время он знал психологию сильного, понимал, что «Вайсмюллер» горд, самоуверен, честолюбив и обязательно выберет центр, где он лучше виден и может предстать во всей своей красе. И второй выбрал край.
Гонка началась. Несмотря на сильное течение, " Вайсмюллер" сразу вырвался вперед. Толпа неистово захлопала, дамы завизжали. Пловец выглядел великолепно. В нем чувствовалась первозданная, неуправляемая сила. Он напоминал касатку, идущую в атаку. Тот же ум, то же бесстрашие.
"Тщедушный" ощутимо отстал, его отставание от лидера было значительным. Невзирая на это, жуткая, сардоническое улыбка не сходила с его лица. Он плыл не мощно, но ловко, искусно избегая небольших водоворотов и стремительных мест. Движения рук «тщедушного» были строго выверены и размеренны. Сравнения с касаткой он, конечно, не выдерживал. Скорее походил на голубую акулу с её грацией, изворотливостью и непредсказуемостью.
Но как ни расчётлив был "тщедушный", он уступал."Вайсмюллер» плыл здорово, просто загляденье. Интенсивные, мощные взмахи рук, мышцы, налитые кровью, дышащее здоровьем тело. Трудно было отвести взгляд от его каменной мускулатуры и одухотворенного лица.
Женщины пришли в исступление, представительницы прекрасной половины человечества захлебывались от визга. Когда "Вайсмюллер" услышал их крики, он удвоил скорость, хотя в этом не было особой необходимости.
Сильная половина человечества наоборот становилась всё тише. Чем больше бесились дамы, тем сдержаннее выглядели мужчины. Оно и понятно. Успех и слава одного неизбежно вызывают зависть и ненависть у другого. Некоторые втихомолку начали болеть за "тщедушного», несмотря на отвращение, внушаемое им.
"Касатка" же вошел в раж. Он еще больше увеличил скорость, заставив дам не вопить, а тихо в экстазе стонать. «Вайсмюллером» овладело упоение. Он быстро приближался к финишу. Дело шло к концу. Некоторое время ничего не менялось. Сохранялся своеобразный «статус кво». Идущий первым равномерно ускорялся, "тщедушненький" также непрерывно отставал.
                *  *  *
Вдруг что-то случилось. Нет "Вайсмюллер" по-прежнему яростно, в упоении размахивал руками, толпа по-прежнему кричала, а "голубая акула" шёл вторым. Однако, расстояние между пловцами перестало расти. Это заметили даже самые необъективные болельщики — дети.
Потом случилось невероятное. "Тщедушный" начал догонять соперника. "Вайсмюллер" стал сдавать, борьба с течением утомила его. Но ничего страшного не произошло. Все, что от требовалось от сильного - свернуть к берегу. На краю водяной поток слабее, тише. Свернув, «Вайсмюллер» без труда довел бы заплыв до победы.
Но не тут то было. "Касатка" был горд. Подобный выигрыш он считал недостойным, уступкой своему малодушию. Он лучший и докажет это без разных «унизительных» приемов.
А тем временем "голубая акула» сократил отставание от «касатки» и начал догонять. Это стало заметно невооружённым глазом.
 "Вайсмюллер" увидел брызги, поднимаемые руками противника. Почувствовал приближение соперника, и в бешенстве рванулся вперед. Лихорадочно перебирая ногами, он удвоил силы. Дистанция между пловцами вернулась в прежнее положение и даже увеличилась. Толпа опять зашумела. Дамы закричали, дети запрыгали от радости, джентльмены сдержанно захлопали.
"Вайсмюллер" снова плыл впереди. И не просто первым, а первым по всем статьям. Лучшим не только для других, но и для себя. И нечего какому-то там "заморышу" с его подлой, рабской тактикой посягать на лидерство.
                *  *  *
Однако его хватило ненадолго. Очень. Через несколько минут "касатка" почувствовал слабость. Движения его рук стали скованными, дыхание прерывистым, тело охватила неприятная ломота. Но главное, не ощущалась та энергия, огонь, который все видели вначале.
"Заморыш" опять стал настигать "Вайсмюллера". Снова встал вопрос о смене тактики. Опять же ничего непоправимого не произошло. Достаточно свернуть, прижаться к краю, уйти в сторону и, несмотря на усталость, можно закончить гонку первым.
Но этого не произошло. "Касатка" упрямо держался центра. Мысль о повороте казалась ему невыносимой. Ведь он лучший, первый и сильнейший...
"Голубая акула" же стал приближаться. Сначала его голова поравнялась с ногами "касатки”, затем соперники оказались на одной линии. Вот ещё немного и ... «тщедушный" обошёл противника.
Даже заметив это, "Вайсмюллер" остался верен себе. Он не изменил направление, а усилием воли попытался увеличить скорость, догнать оппонента. Но этим только ослабил и без того истощенный организм. Что, впрочем, не было самым худшим.
                *  *  *
Последняя попытка подорвала веру "касатки» в себя. Он начал отставать. Мало того, он перестал продвигаться вперед. Скорость «Вайсмюллера» сравнялась со скоростью течения.
Но дамы по инерции кричали, восхищаясь и поддерживая "Вайсмюллера». Мужчины же втайне злорадствовали, дети насупились, а старики, как всегда, глубокомысленно молчали. Некоторые открыто, не таясь, стали болеть за "голубую акулу".
Теперь "Касатка" постоянно видел впереди, сбоку поджарую спину соперника. Финиш был не за горами, но время пока терпело. Положение ещё не стало безнадежным. Всё, что нужно, это отплыть, свернуть. С краю течения почти нет, можно отдохнуть и с восстановленными силами догнать и перегнать "тщедушного». Только свернуть! Эта мысль мелькнула, зажглась в голове "Вайсмюллера", но он в ярости отогнал её. Ведь он благороднее, сильнее, лучше... Между тем, его энергетические резервы таяли, а сил становилось все меньше. Сначала «Касатка» стоял на месте, сопротивляясь встречному напору воды, потом его стало медленно сносить вниз...
                *  *  *
Река была необычной. Особой. Внизу по течению, недалеко от точки старта находился водопад. Гигант. Насколько стремительной и напористой являлась река, настолько мощным и шумным был водопад. Настоящая Ниагара. Плотная, мутноватая толща воды с ревом извергалась с огромной высоты. От одного вида этой громады мутило и хотелось бежать.
"Вайсмюллер" знал о водопаде. Понимал, что его ожидает, если он не сможет преодолеть течение или не пристанет к берегу. Знал, но не изменял направление! Ведь на него смотрели - женщины и дети.
А "тщедушный" спокойно держал первенство. Его жилистое, как у марафонца, желто-серое тело маячило далеко впереди. «Касатка» увидел это и каким-то нечеловеческим усилием воли снова бросился в погоню. В его глазах заблестела энергия, зажглась жажда борьбы. Казалось у пловца открылось второе дыхание. «Вайсмюллер» снова уменьшил промежуток, отделяющий его от "голубой акулы", начал догонять соперника.
Увы, это была только иллюзия. Пламя быстро погасло, а энергия иссякла. Насколько стремительно «Вайсмюллер» сократил разрыв, настолько же быстро он вернулся к прежнему и стал больше. «Касатка» вдруг почувствовал, что не управляет своими одеревеневшими мышцами. Руки больше не слушались, ноги онемели, тело налилось свинцом. Тогда пришло отчаянье.
Ему стало страшно. Течение увлекало "Вайсмюллера» вниз. Всё дальше и дальше от точки старта и всё ближе к отвесной пропасти, на дне которой на скользких, покрытых патиновым налетом мха и водорослей камнях, бесновались буруны воды. Там царили смерть и хаос.
Поворот к берегу стал необходим. Выбора не было, альтернативы не существовало. Вопрос уже не стоял о том, чтобы выиграть, речь шла о жизни и смерти. Сменив курс, «касатка» сможет избежать гибели. Тем более, что отдавшись на произвол водяного потока, он немного отдохнул, ощутил, что с трудом, но владеет своим телом, может выполнить поворот.
Но тут случилось самое ужасное, "Касатку" охватила апатия, пришла опустошенность. С этого момента пловец умер. Нет ничего кошмарнее для человека, чем безразличие и душевная пустота. Лучше боль и мука. Даже отчаянье и тоска. Но только не безысходность и невосприимчивость. Человек без надежды, без веры - не человек. Это механический набор крови, мышц и костей. Человек живет постольку поскольку чувствует, переживает и мыслит. Он существует в той мере, в какой его жизнь наполнена эмоциями, желаниями и страстями. Апатия - это коварная, безжалостная бездна.
                *  *  *
"Вайсмюллера» стремительно понесло вниз по течению. Туда, где танцевал водяной вихрь. Если бы сейчас кто-нибудь вблизи увидел «Касатку», он бы содрогнулся. Тусклый взгляд, вялое тело, индифферентное выражение лица, неподвижные конечности. Его мышцы не чувствовали боли, кожа не ощущала прикосновения прохладной речной влаги, уши не воспринимали оглушительный грохот водопада, обоняние не передавало тленный запах водорослей и ила. Это была уже не "касатка", а полуживое, дряблое существо. Река неумолимо перемещала это существо к своему концу.
Стоявшие на берегу зрители, увидели, как у порогов резко ускорилось движение пловца, как дугой изогнулся гигантский пласт воды, а темная точка быстро заскользила вниз в бездну. Какой-то ребенок, заметив это, не выдержал и закричал. "Вайсмюллер" услышал вопль и на долю секунды в его глазах вспыхнул огонёк. Он первый, лучший и сильнейший...Но все было кончено. Через несколько мгновений бронзовое тело пловца скрылось в брызгах ревущего водопада...
                *  *  *
За пару метров до финиша "тщедушный" выгреб на середину реки и с блеском закончил заплыв. Мужчины ликовали. Дамы простили триумфатору его сардоническую ухмылку и одиозный вид. Не важно, что «акула» избрал рабскую тактику, не пришел на помощь сопернику, оказался неразборчив в выборе средств. Ведь он первый, лучший и сильнейший.
                *  *  *
Прошел год. На берегу реки снова собралась толпа. Разношерстная толпа людей. Среди них оказались богатые и бедные, тихие и велеречивые, лысые и лохматые... Всех их привело на берег одно. Они хотели нового представления, зрелища. Хотели и получили.
Предстоял заплыв, соревнование. Еще один водный слалом. Толпа посторонилась, пропуская вперед участников, давая дорогу соперникам. Их было уже не двое, а больше. Несколько десятков. Все они оказались молоды, сильны и красивы.
Грянул выстрел, и пловцы прыгнули в воду. Правила были те же, но другими оказались пловцы. Все они, как один, толкая друг друга, начали жаться к краю, избрали тактику «тщедушного». Облик у них изменился, стал божественным, а пресловутая, замаранная беллетристами душа осталась прежней. Со стороны выглядело забавно, как эти «аполлоны» барахтались словно малыши у берега.
Однако один ... Дальше вы продолжите сами. ...Однако один с телом Давида и лицом Байрона не захотел стать эпигоном "голубой акулы". Он подошел к берегу, прыгнул в воду и, прорвавшись сквозь плотную группу соперников, несколькими мощными взмахами рук выплыл на середину реки.