Вместо исповеди

Вместо исповеди

Я, наверное,  неосознанно, все последние годы искал такой случай. А, может быть, не я, может быть, он сам подыскивал для меня варианты. А я капризничал – всё вроде бы не то. Мне многие говорили: что ты мечешься, ты же, мол, крещёный, сходи на исповедь к батюшке и покайся. Но я не каяться собирался, хотя, конечно же, грехов у меня выше крыши, мне нужно было выплеснуть те сомнения, вопросы, мысли, что копились во мне годами. И, в конце концов, их стало столько, что они уже не вмещались во мне, и я чувствовал, что они вырвутся наружу, разворотив мой примитивный мозг и выбив дырку в черепной коробке. Мне позарез нужно было выяснить, наконец-то, отношения с ним до того, как я встречу его там. Почему-то для меня это было очень важно. Я верил, что эта встреча произойдет. Только не представлял когда и где. И она произошла…

***

Каждый охотничий сезон, лет тридцать точно, я встречаю в одной и той же компании. В ней всего пять человек, включая меня. Все мы, несмотря на семью, детей, возраст, бесконечную работу, поддерживаем связи ещё со студенческих лет. И на этот раз мы собирались поехать в полном составе.
Было у нас одно замечательное место в сорока километрах от города. Нашел его я. Случайно. В юности я занимался всерьёз пешеходным спортивным туризмом, и однажды перед крупными соревнованиями вывезли нас во вполне себе культурный лес. Мы командой прошли маршрут, к вечеру приехал автобус, все засобирались домой, а я почему-то решил остаться. Объяснил, что хочу переночевать в лесу, а с утра еще раз пробежать по лесу. Оставили мне палатку, старый спальный мешок, расписание междугороднего автобуса, который здесь делает остановку по требованию, и, пожелав спокойной ночи, уехали.
Я поставил палатку, немного почитал и лег спать. А когда рассвело, пошёл наобум через лес. Быстро прошёл окультуренную его часть, а дальше начиналась дикая, не тронутая человеком, природа. Не задумываясь, я двинулся вперед, обходя завалы, болота, овраги. Я даже не оставлял засечек, словно знал, куда иду, и знал, что не заплутаю, возвращаясь назад. Тогда-то я и нашёл это место.
Густой, как щётка, казавшийся бесконечным лес вдруг расступился, и открылась огромная поляна, которую рассекала почти по центру длинная цепочка не очень больших, идеально круглых озёр. Красота необыкновенная, просто завораживающая. На этом месте мы потом построили небольшой домик и приезжали сюда почти каждый год. И за десятилетия никто наше место так и не обнаружил, хотя рядом в любое время года по лесу ходили толпы любителей природы.

***

Мы должны были встретиться в восемь вечера. Но, начиная с утра, один за другим позвонили мои друзья и по разным, но очень серьезным причинам, отказались от поездки. Принял я это спокойно, как будто и не ожидал иного. «Поеду один», - сказал я последнему из позвонивших.
«Жутко там одному. Ты подумай», - предостерёг он.
«Уже подумал», - сказал я.
«Ну, как знаешь. Звони, если что».

***

Я почему-то очень долго собирался и приехал на наше место уже в двенадцатом часу ночи. Зашёл в домик. Бросил сумку с вещами, ружьё и пошёл вдоль озёр к дальнему лесу. Мы там не были ни разу. И так же, как тогда, в молодости, я знал и куда иду и зачем, и даже не удивился, когда увидел деревянный храм – такой древний, покосившийся, поросший мхом от времени, сырости и безлюдья.
Дверей у него не было – зиял большой проём. Входить было страшновато, но и не войти я не мог. Ещё несколько минут потоптавшись у проема и уняв какую-то внутреннюю дрожь, я чуть ли не на цыпочках зашёл внутрь, сделал пару шагов и остановился. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я увидел лунный свет, лучики которого сквозь щели на крыше, через разбитые окна проникали в храм и вырывали у темноты куски стены, дощатого пола, каких-то полуистлевших домотканых половиков. И вдруг, может быть оттого, что я так сильно этого хотел, мне показалось, будто я вижу глаза – большие, внимательные, которые дружелюбно и с любопытством смотрели на меня. Теперь никаких препятствий. Мы, наконец-то, наедине. Тысячи раз в последнее время прокручивал в голове первые фразы – глубокие, философские, красивые, с которых начну монолог. Но все мои домашние заготовки вмиг вылетели из головы, и я заговорил глупо, коряво и бессвязно.

***

«Здравствуй, Бог! Это я, Евгений, душевно контуженый инвалид первой группы по потере духовности. Я совсем запутался в этой жизни. Конечно, для тебя мои метания кажутся пустячными и смешными. Ты только не уходи, послушай. Мне уже много лет. И всю жизнь я шёл вверх. Школа – с золотой медалью, вуз – с красным дипломом, диссертации – и кандидатскую, и докторскую – писал сам. И защищал честно. Работал на износ. И коммунистам служил, и капиталистам. Стал большим начальником. Есть у меня награды, почёт, уважение. Но вот радости, покоя, счастья нет. Одна тревога и на душе, и в сердце.
Ты же Бог, ты всё про нас знаешь. Ты же помнишь, как однажды здесь, на озёрах, у нас был разговор. Мы уже собирались спать, но кто-то из нас, не помню точно кто, ни с того ни с сего предложил хорошо подумать, честно подсчитать и сказать, сколько за свою жизнь лет, месяцев, дней, часов или минут был по-настоящему счастлив.
Вроде бы сначала все взялись развивать эту тему с юмором, стали ржать: мол, давайте сначала определим сам термин «счастье», потом эталонную единицу счастливого времени. То есть, скажем, дали тебе орден. Это счастье? А сколько оно длится? Те пять минут, пока ты поднимаешься на сцену и тебе вручают этот орден? Или стоит приплюсовать ту пару недель, пока ты принимаешь отовсюду поздравления? Или вот, например, первый поцелуй с девушкой, в которую влюбился. Ты на седьмом небе – эти секунды в зачет? Или пока ты влюблен и все радости и муки переживаешь, но все равно счастлив, – это тоже считать?

А потом каким-то образом шутки ушли в сторону, и мы всерьёз загрузились «арифметикой счастья». Мы оставили в стороне то счастье, которое даёт семейная жизнь: свадьбу, рождение ребёнка, первые его шаги и кучу всяких других моментов, которые отражены в фотографиях и заполняют альбомы и папки компьютеров. Оставили потому, что здесь вместе с этими счастливыми мгновеньями, иногда и одновременно с ними, столько проблем, забот, тревог, трагедий и так это всё переплетено, что вычленить «чистое счастье» невозможно. Но и за пределами семейной жизни найти его оказалось той ещё задачкой.
Кто-то рассказал о том, как однажды осенним утром шёл он на работу и в окне второго этажа высотного дома увидел молодую женщину. Красивая, стройная, рыжая. В одной руке у неё была зажжённая сигарета, в другой кофейная чашка. Почувствовав взгляд, она сердито посмотрела на него и вдруг показала язык и, рассмеявшись, задвинула шторку на окне. И вот эту картинку он, оказывается, вспоминает уже много-много лет. И ему от неё становится тепло и хорошо. Хотя, казалось бы, что здесь такого особенного? А другой вспомнил, как однажды студентом сидел поздно вечером вдвоём с однокурсницей в кафе, куда их загнал хлынувший неожиданно дождь. Это было единственное тогда в городе кафе, где продавали слабоалкогольные коктейли. Попасть туда можно было или по большому блату, или совершенно случайно. Им помог, видимо, дождь. Единственный свободный столик стоял прямо у окна. Они пили коктейль, ели мороженое, болтали о каких-то пустяках. А за окном шли, прикрываясь от дождя зонтами, газетами, а кто и сумкой, прохожие. И так ему было хорошо, что и сейчас, когда он думает о счастье, именно эта картинка всплывает в его памяти. И он даже не понимает почему.
В общем-то, каждый нечто подобное рассказывал про какой-нибудь пустяк, который почему-то очень ему дорог. Самое удивительное, что слушали мы всё это с таким интересом, что и не заметили, как ночь пролетела. И когда утром стали подбивать итоги, у всех оказалось таких моментов, которые рождают ощущение абсолютного счастья, с гулькин нос. Вот скажи, Бог, так и должно быть, или мы сами не умеем быть счастливыми?

***

Ты же знаешь, я всегда верил в тебя. Помню, совсем маленьким был, везёт меня в садик мама на санках. Зимнее утро, снег поскрипывает, а небо такое чёрное-чёрное, и звёзды на нём крупные, яркие. Я смотрю на них и думаю: кто-то же сделал такую красоту? И с возрастом всё больше понимал, что не могло всё это – горы, озера, реки, цветы, травы, птицы, звери – сами собой создаться. Есть, значит, кто-то всемогущий, премудрый, всё умеющий, кто всё это сотворил и всем этим управляет. Нас учили тогда, что это природа, материя, эволюция. Но меня эти объяснения не устраивали. Хорошо, - думал я, - допустим, некая природа, хотя что это такое – непонятно, всё создала. И человека тоже. Но совесть, стыд, чувства юмора, сострадания, жалости кто в людей заложил? А вот когда ты себе говоришь: это Бог сотворил, - всё становится на место. Потому что, в отличие от природы, которая просто слово, тебя, Бог, мы очеловечиваем. Ты для нас такой же, как мы, только в миллиарды раз умнее и лучше.
А вот отношения с религией у меня как-то не сложились. Может быть, потому, что ни церкви, ни священнослужителей там, где я родился и вырос, не было. Родители, даже если были верующими, от нас это скрывали – то ли боялись испортить жизнь нам, создав проблемы, то ли себе. И Евангелие я прочитал уже в очень зрелом возрасте. Конечно, это Книжище. Слов нет. Но первое, что я подумал: «Как же трудно выполнять даже этот короткий списочек заповедей». Казалось бы, всё правильно, ясно и четко, они даны на все времена, для всех людей. Наверное, даже самые отъявленные циники это понимают. Но тебя не удивляет, что тех, кто этот минимум выполняет, - единицы, а остальные считают их или чудаками или святыми. И все-таки каждый, нарушая эти заповеди, не станет говорить в оправдание, что они неправильные, а будет клясться, что изо всех сил старался их соблюдать, но жизнь такая сложная штука, что не получилось.
Поверь, Бог, я понимаю, что эти заповеди не жестокие, это минимум, который заставляет человека быть человеком. Но значит, человек – это не самый удачный твой проект. Слишком просто на самом деле оказалось его соблазнить, сломать, купить.
Конечно, я – никто перед тобой. У меня и в мыслях не было советовать что-то. Это просто вопрос: почему бы тебе, Всемогущему, не исправить нас? Взять и какую-нибудь там хромосомку или ген модернизировать, чтобы человек просто не мог убивать, воровать, лгать. В общем, с учетом накопившегося опыта внести поправки. Это же обычное дело. Прости за дерзость, но я ещё вот что спрошу: неужели тебе не противно смотреть, как люди, от непомерной гордыни называющие сами себя венцом творения, совершают такие гадости, мерзости, подлости, на которые ни одно другое живое существо не способно? Разве и для этого тоже нам дан разум?
А может быть, всё проще: наши гены и хромосомы на месте, и разума нам дано столько, сколько нужно, но проект ещё не завершен. И Землю ты создал как полигон для испытания. А мы ещё полуфабрикаты и только сдаем экзамены на человека. И где-то есть ещё земля, куда ты сдавших их успешно переселяешь, и они там живут в счастье и радости. Нет, даже не так. Там другой список заповедей, ещё сложнее и строже. И снова экзамены. И опять переселение. Сколько этих испытаний, нам не дано знать – никто, кроме тебя, Бога, не знает, каким должен быть окончательный вариант. Вот и всё.
Я ещё постоял несколько минут, ожидая не знаю чего, может быть, какого-то знака. Ничего. В храме всё так же висела тишина. Но на душе стало легче. Я вернулся в наш домик. Попробовал уснуть – бесполезно. Остаток ночи я провел в какой-то полудрёме, а утром решил снова зайти в храм и рассмотреть его.

***

Весь день я ходил по лесу, но так и не смог его найти. То ли так он был спрятан, то ли не смог я найти к нему дорожку, то ли не нужно мне было снова туда заходить. А может быть, его и не было.
 


Рецензии
Вы правы. Земля - полигон, где человек проходит испытания, обучение, как в школе, чтобы быть подготовленным к следующему периоду развития. Как переход в ВУЗ. Это закон совершенствования, без которого не было бы бесконечности.

С уважением

Аркадьевич 2   23.04.2019 04:37     Заявить о нарушении
Спасибо, Аркадьевич, за поддержку! Удачи! С уважением,

Юрий Пахотин   23.04.2019 20:01   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 423 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.