Неизбежность края

          Она бежала из последних сил.
          Всё глубже в лес!
          В самую чащу!
          По кочкам и буеракам!
          Пока ноги несли, пока хватало воздуха.
          Решила, если что… То лучше здесь, чем там!

          Мелькали стволы деревьев и кустарник, ветки били в лицо. Она спотыкалась, падала, вставала и продолжала бежать. Слышала за спиной тяжёлое дыхание своей преследовательницы, её окрик матом и приказ остановиться. Не останавливалась. Бежала. В висках стучала кровь, по лицу струился грязный пот, икры ног одеревенели. Всё! Выдохлась. Теперь смерть. Другого не дано! Знала наверняка…

          Но... что это? Справа!
          Она на краю обрыва, а внизу речка.
          Кубарем скатилась вниз. И сразу в воду!
          Обожгло, освежило, поплыла...

          «Неужели вырвалась?»  – мелькнул и тут же погас луч надежды. По воде зашваркали пули… Часто! Мгновение озарилось ярким воспоминанием: «Чапай! Я - Чапай»,  - мысленно успела усмехнуться и всё кончилось. Она – Чапай.

          А её преследовательница Клавдия Петрова – старшина МВД, служившая в одной из многочисленных зон ГУЛАГа на просторах необъятной Сибири, стоя на краю обрыва, щурилась, вглядываясь в речную гладь... Тихо. Круги на воде разошлись. Тело беглянки ушло под воду. Речка в этом месте неширокая, но глубины достаточной. Можно возвращаться. Только надо немного успокоиться...
 
          Рядом звонко хрустнула ветка! Она вздрогнула. Осмотрела обойму. Пустая… На эту тварь израсходовала! Не догнала, как обещала. И не задушила собственными руками, как тоже обещала. Достала пулей. Пусть так… Не жалко! Странно, но удовлетворения от случившегося не ощутила, успокоения тоже...

          Оглянулась вокруг.
          Жутко. Одна. В тайге!
 
          Пока бежала за этой гадиной ничего не чувствовала. Погоня захватила. Погоня и злость! А ещё желание отомстить сучке. Интеллигентке хрЕновой! За нечаянный насмешливый взгляд, за внутреннюю свободу, которая чувствовалась у той даже в жутких лагерных условиях. Это бесило и унижало перед остальными зечками. Ишь, раздухарилась! При живом вожде век не поднимала, дышала вполсилы, а тут вдруг осмелела. Запах свободы померещился? Зря торопилась. Пока ещё колёсики крутятся только в одну сторону...

          Рядом опять услышала хруст.
          Опять оглянулась! Никого.
          Только тайга. Красивая. Тяжёлая. Живая…

          Лето в разгаре и зверья всякого полно. Об этом помнила. Мысль мелькнула, что зря собаку не взяла. И тут же себя успокоила. Нормально! Сама справилась. А из леса она выберется. Не впервой бегать за «зайчихами».

          Местность знает хорошо - рядом таёжный посёлок. Отсюда к нему ближе, чем к лагерю. Всего полчаса спокойной ходьбы и с почтового отделения по телефону вызовет машину. А там доложит начальнику, что зечка за № Б-364 при попытке к бегству была убита вне территории лагерной зоны. Правда, доказательство на дне реки рыб кормит, но кому оно нужно это доказательство! Кто проверять станет! Все вертухаи лагеря поступали с проштрафившимися и шибко резвыми именно так. И пусть бога благодарит за лёгкую смерть, что не была отдана на растерзание уголовницам. Уж те бы постарались! От души «залюбили»…

          Зато ей теперь звёздочку дадут… Пусть маленькую, но куда торопиться - вся жизнь впереди! Всё должно идти своим чередом. Надо только обставить этот побег правильно и раскрасить в нужный цвет. А Клавдия сможет, обязательно сможет! Семилетний опыт работы в лагере уже имеется. Так что осталась ерунда – рядовой рапорт и можно сверлить дырочку на погонах.

          А ведь она и эта беглая зечка с одного года. Каждой чуть больше тридцати. Читала её «Дело». И на фотографии та выглядела как артистка. Красивая. Только здесь все красавицы в скором времени становились старухами. Тяжёлая мужская работа на лесоповале и плохая еда превращали когда-то пышные и здоровые тела в измождённые, высохшие тени. Живой блеск в глазах быстро пропадал, а взгляд становился затравленным и похожим на взгляд несчастного животного из самого захудалого шапито...

          Впереди в низине показался рабочий посёлок.
          Клавдия разглядела его с пригорка сквозь ветви кустарника.
          Ну, вот… Почти добралась.

          И вдруг кольнуло в самое сердце! Беглянку звали Ольгой. Как дочку старшины, умершую в раннем младенчестве. Прижила её от майора СМЕРШ. Там… На войне. Долго плакать и расстраиваться было некогда. Двигалась за войсками со своим майором на запад, числясь штабной телефонисткой. Старалась находиться всё свободное время рядом с ним. Иногда замечала: тот будто прятал что-то от неё, скрытничал и мало о себе рассказывал, ссылаясь на особую работу. А когда война закончилась, выяснилось: у него есть сын и любимая жена, к которым собирался вернуться с пятью большими чемоданами добра в придачу. Тогда и признался, что жена учительница, начитанная, интеллигентная дама. С ней интересно! Потому пусть телефонисточка не обижается и не мешает ему спокойно жить с семьёй, заодно посодействовал с устройством на работу в эту лагерную зону – с глаз долой!

          Клавдия поначалу загрустила, но прибыв по месту службы и обосновавшись, сумела оценить своё превосходство перед зечками и более-менее сытую жизнь в непростые послевоенные годы. Потому решила не торопиться уезжать на «материк», а послужить здесь в удовольствие. И что? Всё вполне достойно! Зато у этой Ольги жизнь достоинством не пахнет... Клавдия опять вспомнила её «Дело»…

          Та сразу после школы напросилась на войну санитаркой, будто без неё бы не обошлись! Попала в плен, потом пришло освобождение и сразу этапом в лагерь. Происхождением из служащих, считай - врагов! Вечно эти интеллигентки под ногами путаются… Сколько можно? Книжек начитались и думают своей учёностью мир затмить! Ольга тоже умудрялась офицерам из охраны мозги пудрить, на все вопросы ответы раздавать. И ведь её слушали, даже уважали. В больничке лагерной работала - это не лес валить! А вечерами в библиотеке «паслась», книжки перебирала. А как Сталин умер, так в неё будто бес вселился, стала болтать о незаконности происходящего. Точно! Книжек перечитала! И как-то обозвала Клавдию Салтычихой. Не в лицо, конечно. За что была избита прикормленными уголовницами и отправлена на самую тяжёлую работу.
 
          А вчера перед отбоем они встретились один на один в библиотеке, и зечка получила по морде книгой - просто так, чтобы знала! В ответ прозвучала фраза, без интонаций! «Ох, Клавдия. Сдохнешь в канаве». В первый раз старшина услышала своё имя всуе из уст заключённой! Видимо, когда человек ощущает неизбежность края, у него пропадает страх. И вот теперь эта погоня…

          А ведь Ольге кто-то шепнул, что сегодня в лесу на делянке ей уготовлена казнь! Потому и побежала… Наобум! Не готовясь...

          Клавдия вышла на лесную дорогу. Ещё немного и будет небольшой поворот, переходящий в единственную улицу посёлка. Человеческих голосов не слышно, тихо и пусто, только редкий собачий лай. Народ трудился, создавая и творя светлое будущее, выполняя и перевыполняя план по лесозаготовкам.

          Устала... Можно не торопиться.
          Большое облако скрыло солнце, слегка потемнело.

          А сколько земляники по обочине!
          Она наклонилась, сорвала несколько крупных ягод.
          Вкуснооо!

          Подняла голову и увидела впереди себя, что-то большое…
          Очень!
          Вгляделась, щурясь…
          Подумала: «С глазами беда! Питание-то никакое. Совсем плохо видеть стала».

          «Большое» походило на огромную бочку из-под солярки. «Эти работяги вовсе обленились, уже бочки на полдороге разбрасывают», - мелькнуло в голове и… Обомлела!

          «Большое» зашевелилось...

          Медведь! Землянику ест…
          Успела снять с плеча карабин.
          И тут же вспомнила: обойма пуста!

          …Сначала нашли карабин.
          Чуть поодаль окровавленный ошмёток формы.
          А в ложбинке, что вдоль дороги, всё остальное.


          P.S. Через пару дней в лагерь привезли долгожданную почту.
         
          Начальнику под роспись вручили толстый пакет. В нём находился список заключённых подлежащих амнистированию, в числе которых значилась Ольга Быстрова - зечка № Б-364. После оформления всех обязательных процедур ей разрешалось поселиться на постоянное место жительства в Магадане.

          А на имя Клавдии Петровой пришло письмо частного характера. Его прочитали. Писал полковник МВД, видимо, хороший знакомый старшины. Он сообщал, что брошен женой, а потому готов соединиться узами брака с Клавдией. Также обещал своё содействие в её устройстве на новое место службы в Москве. Ему написали о произошедшей трагедии, а конверт с письмом подшили в «Дело» погибшей.




Картинка из Интернета.