день домового

"Без  хозяина дом - сирота" (русская пословица).

     - Хорошо живём нынче! - говорит моя любимая бабушка Маня, - В магазинах всё есть. Работающим пенсионерам размер пенсии не ограничивают. Частная собственность неприкосновенна. Выпускникам ВУЗов и техникумов свободные дипломы выдают - никакой принудиловки, свобода выбора места работы:  работай - не хочу! Свобода и свобода, свобода во всём...даже тунеядцы перевелись. Хотя, когда полстраны не работает, какие уж тут тунеядцы?.. Эх, живи да радуйся!.. Главное, внучек, чтоб войны не было...
     Бабушка Мария - ходячая историческая энциклопедия своей эпохи, многое знает, много помнит. Родилась она в середине двадцатого века. Детство прошло в тяжёлые послевоенные годы; юность посвятила комсомольскому БАМу; зрелые годы стремительно пролетели в горбачёвскую перестройку и полный развал Российской империи после застолья Ельцина-Кравчука-Шушкевича в Беловежской пуще. Сейчас старенькая баба Маня не может понять, при каком строе живёт, но чаще всего поясняет нынешнее время как феодально-капиталистическое.
     - Мы, Ванька, - говорит, - одной ногой стоим в неофеодализме, другой - в неокапитализме, а между ними когда-то простирался  "застойный" социалистический коммунизм.
     Во завернула! Три её закадычные подружки, Евдокия, Александра и Ганна, дружно с таким определением соглашаются. Я обожаю этих четырёх мушкетёров в юбках, которые, несмотря на солидный возраст, сумели сохранить молодой оптимизм, боевой дух и неимоверную доброту, присущие поколению того самого "застойного" времени.
     Вчера бабушка сказала, что к вечеру у них намечается девичник. Надо наведаться.
      Накануне всю ночь и весь день обильно шёл снег - насыпало по самый пояс. Сделав уроки, я помчался к  бабуле помочь по хозяйству, но не успел - тропинки прочищены, дрова в поленнице выбраны - моя родная старушенция успела всё сделать сама. Вот неугомонная.
     Не постучав, я рывком открыл чуть примёрзшую к косяку дверь и вместе с клубами морозного воздуха ввалился в дом навстречу развесёлым переливам гармошки. Бабка моя, Маня, ловко перебирала узловатыми пальцами клавиши и пела частушку собственного сочинения:
Хорошо живём, подружки,
С пенсии до пенсии.
Домового поздравляем
В день его рождения!
     Рядом за столом верные мушкетёрши радостно прихлопывали в ладоши. В голове пронеслось: "Три старушки вечерком примостились за столом". Замерев, все трое выжидающе уставились на меня. А я что? Я вместо "здравствуйте" притопнул ногой и без музыкального сопровождения выдал ответную частушечку:
Вы - подружки-веселушки!
Я вас обожаю!
Веселей, милей, дружнее
Никого не знаю.
     - Моя кровь! - торжественно произнесла баба Маня и гордо глянула на подруг: знай, мол, наших!
     Те, осведомлённые о беспредельной любви товарки к своему единственному внуку, согласно закивали.
     - Ванечка, - ласково обратилась ко мне баба Ганя, маленькая, пухленькая старушка, из синих глаз которой нескончаемыми солнечными лучиками светилась неимоверная доброта. - Раздевайся скорей и двигай к нашему самовару.
     Уговаривать меня не надо, я всегда "за".
     - А что это вы празднуете в понедельник? - поинтересовался я и отхлебнул из чашки крепкий ароматный чай с молоком, заботливо поданный бабой Дуней, очень высокой и прямой во всех отношениях.
     - Не знаешь что ль? - спросила баба Дуня. - Конечно, где ж вам знать, молодым-зелёным... День Домового сегодня.
     - Мы пока ещё зелёные, когда-нибудь созреем с вашей помощью. А что этот день означает?
     - Ну, кто такой Домовой ты знаешь? (Киваю). И что наши предки с Домовым общались, тоже знаешь? (Киваю). У праздника несколько названий, но чаще встречается Кудесы, то есть "бубны".  В этот день в доме все веселились, пели песни, играли на музыкальных инструментах, чтобы слуху Домового было приятно. - пояснила баба Дуня. - Манечка, ты помнишь, мы в детстве учили стишок? - продолжила она и с выражением продекламировала:
Кто шуршит тихонько в хате
Весь лохматый, с бородой? -
Без него не жить богато -
Это, дети, Домовой...
- Дай Бог памяти... - потёрла морщинистый лоб бабуля.
Не забудь его приветить,
Чем-то вкусным угостить...
- Как там дальше-то?.. Что-то с памятью моей... А, вот:
... Он за целый дом в ответе,
Значит, надо угодить...
- Дальше запамятовала... Гань, ты помнишь?
     - Сейчас... что-то про Домового чудесного...или дом чудесный... нет, не помню, - огорчилась баба Ганя.
     Ну надо же! Никогда бы не подумал, что мои, идеологически подкованные комсомолом, бабушки-старушки учили подобные стишки. Что ни говори, сильны и глубоки корни язычества. Доказано! - сегодня.
     - Девки, пора выпить по рюмочке моей домашней наливочки. С Нового года осталась, не пропадать же ей!
     Баба Маня достала из буфета пузатенький хрустальный графинчик, в котором до половины плескалась ярко-малиновая жидкость.
     - Ваньк, не сиди гостем, рюмки доставай, ставь на стол... Дуся, порежь яблочки... Вань, зачем четыре? Чего удумал?.. Для какой Александры? Дома она, не пришла. Себе поставь бокал и достань из холодильника брусничный морс, он полезный. Сегодня сварила...
     На мой "фырк" бабка глянула подозрительно. И не зря! Если бы она только знала, что я уж года два как попробовал на вкус и крепость её знаменитую малиновую наливочку. Вот именно, "если бы"... Страшно представить! Бабушка принципиально была против того, чтобы дети до двадцати одного года даже значение слова "алкоголь" не знали, и категорично и везде отстаивала свою точку зрения на эту глобальную, по её мнению,  проблему сегодняшнего дня. А моим семнадцати до нормы ещё четыре года тянуть надо.
     Тем временем уже было выпито за здоровье Хозяина страны, своё и детей и почему-то китайцев. Баба Маня, прожевав кусочек пирога с черникой, взяла в руки гармонь, которая на протяжении всей её жизни была ещё одной, самой верной, её подругой. Единственно ей бабушка доверяла свои беды и печали, и тогда они вместе плакали поздними вечерами, а то и ночами.
     Задорный проигрыш "Татьяночки" - так ласково звала гармонь-тальянку хозяйка - отвлёк меня от размышлений.
Как соседушки-китайцы
Нас не забывают.
Двадцать лет свой ширпотреб
В Россию поставляют!
     Во-о-он оно что. Теперь понятно, почему одна из рюмочек была посвящена товарообильному соседу... Бабушка во второй раз заиграла проигрыш к частушке. Ого!.. Обычно сдержанная,  баба Дуня плясать пошла... Уже становится интересно. Задорно потряхивая головой и взмахивая руками, чуть ли не задевая люстру под потолком, баба Дуня запела, чуть фальшивя:
Мне, Маруся, подыграй,
Ноги в пляс пустилися.
Глянь, китайски "адидасы"
Через год сносилися.
     Притопнув на проигрыше ещё три раза, плясунья передала эстафету бабе Гане и заправила выбившуюся из-под косынки толстую косу, которую давно собиралась отрезать из-за головных болей, но всё не могла решиться. Баба Ганя плясать не пошла - у неё болели ножки, но лихо подпрыгивала на табурете и плавно водила плечиками.
Тротуаров нет в помине -
Досточки прогнили.
Шла машина мне навстречу,
Грязью окатила.
     Внезапно стало тихо, потому как смолкла гармонь.
     - Евдокия, ты к Шурке-то ходила? - спросила Баба Маня.
     - Да ходила, ходила. Неможется ей уже который день.
     - Простыла что ль?
     - Да нет, чего "простыла"? Давление у ей подпрыгнуло. Говорит, на Солнце буря случилась.
     - Точно, девочки. Внучка в инете читала, бури эти магнитными называются, - включилась в разговор баба Ганя. - Предупредили, что в технике сбои будут - в компАх там, в электронике...
     Последнее слово старушка произнесла в темноте - погас свет. На несколько секунд воцарилась тишина.
     - Ганька, а внучка твоя, случаем, не знает, бури эти давно случаются? Может, читала чего в инете.
     - Да читала,.. давно случаются. Только изучать их стали недавно. А ты чего интерес заимела-то, Мань?
     - А вот понятно мне стало, девки, отчего нашу сельскую электростанцию уж более десяти лет "трясёт". Ранее говорили: уголь райчихинский некачественный. Установили дизели - слух прошёл, что соляр налево сливают. Пришёл газ, опять причина: грязный и способный замерзать даже в летнюю жару. Кого слушать? Никто толком объяснить не может, почему до сих пор свет включается и выключается, как веер открывается-складывается.
А выходит, всё просто - всему виной магнитные бури. Наука!
     - Ой, не знаю, наука или нет, - произнесла бабка Дуня, - а только я третьего дня пенсию на почте получала, разговор слышала - заговор это!
     - Это чегой-то - "заговор"? - испуганным шепотом спросила бабушка Ганя. - Террористы?
     - Групповой террор, подружка, - так же шёпотом ответила Евдокия. - Бают, Пашка с Игорем Владимировичем и Андрюшкой соглашение заключили...
     - А ну, говорите громче! - грозно скомандовала моя бабушка, которая малость была глуховата.
     - Вот я и говорю, - увеличила децибелы голоса  баба Дуня. - Родильный дом, образование и ТЭЦ договорились между собой. А схема такая: Паша отключает свет (экономия электроэнергии) - в роддоме повышается деторождаемость (люди спать рано ложатся) - школьники занимаются образованием, в планшетах и компьютерах не зависают (улучшаются показатели в учёбе и ЕГЭ). - Все трое получают премии.
     Я еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос. Логика в сельской байке оказалась железной. Додумался же кто-то!
     - А что? - через паузу произнесла в темноте баба Маня. - Мне такой заговор дюже нравится. Выполняется демографическая программа. Молодёжь к книгам потянется, перестанет Пушкина с Маяковским путать. Молодец Павел!
     - Чем же молодец?! - неожиданно возмутилась всегда спокойная бабушка Ганя. - Вчерась пирог в духовку поставила, а свет "хрясь"! - на сорок минут вырубился! ФАнгули моему пирогу! Столько продуктов коту под хвост выкинула!
     - Зачем выкинула? Моему Тузику бы принесла, он вечно голодный. - Пошутила бабушка Маня.
     - А ты, Машка, не ёрничай! - вступилась за соседку Евдокия. - У неё пенсия меньше твоей! Этот твой молодец Павел хорошо-о-о по Губернии отчитался - у ТЭЦ мощносте-е-ей не хватает! Думать надо было... головой, что строить подобные объекты всегда с запасом надо. Не только он жить хорошо хочет - пользоваться бытовой техникой и прочими электрокотлами. Нашёл глупцов - оправдался, блин!
     Ого! Атмосфера накаляется! Видно, тема наболевшая.
     - Девочки! Успокойтесь! - Умоляюще обратилась к Евдокии и Марии Ганна. - Не надо ругаться! Из-за какого-то света...
     "Да будет свет!" - сказал дежурный на электростанции и врубил... нет, нежно нажал клавишу на компьютере. Под потолком мягко засветилась энергосберегающая лампочка. Я облегчённо вздохнул: начавшаяся было ссора погасла при свете люстры.
     Бабушка молча растянула меха гармошки.
Ой, девки, беда!
Что за наваждение -
Меня Паша заставляет
Жить без напряжения!
     Склонила голову к гармони, исподлобья глянула на бабу Дуню. Та приняла вызов.
                Ты гори, гори, гори,
Свечечки огарочек!
Во деревне что ни вечер,
То от ТЭЦ подарочек.
     Баба Ганя захлопала в ладошки, радуясь, что всё обошлось миром, и подхватила:
С испокон веков народ
На Бога уповает.
Долго ль будет жить надежда,
Он о том не знает...
     - Дуня, а как ты к Шурке-то прошла, ведь дорогу-то перемело, - свернула "Татьяночку" бабушка.
     - Ой, Маня, тут вообще анекдот. Я поутру сунулась было, а снегу - выше моих колен, и никто не чистит дорогу-то. Куда ж я? Позвонила в дорожный, а мне отвечают: поселковые дороги - не наш объект, нам за это не платят, обращайтесь в сельсовет...
     - Дуня, забудь про сельсовет. Теперь это администрацией называется. - Поправила Евдокию моя умная бабушка.
     - Вот я и говорю...
     - Девочки, внучка в инете вычитала, что все дорожные участки по краю обанкротились, а трендер на прочистку дорог выиграла в соседнем районе ПМК. - Перебила бабу Дуню бабушка Ганя.
     - Ганечка, тендер, а не трендер... ПМК, говоришь? Оно и понятно... Ты на какой улице живёшь, забыла? На нашей Строительной дома та же ПМК строила. Вот какие развалюхи  построила, так и дороги чистить будет... А дальше? - этот вопрос уже адресовался Евдокии.
    - Так вот, продолжаю. Позвонила в сельсовет, а мне говорят: "Ждите". Удивляюсь: как же ждать? Мне к подруге надо, воду помочь натаскать, болеет она. Отвечают: "Мы эти вопросы не решаем" и положили трубку.
     - Ну?
     - Что "ну"? Натянула на валенки шаровары  и доползла до Шурки.
     - А вода?
     - Да я ж и рассказываю про воду! Не было воды! У тебя была?
     - Нет, не было.
     - Вот и у неё не было. До вечера прождали!
     - Девочки, не спорьте! Я вчера днём Серёгу-водовоза встретила,  интересовалась. Говорит, снегом гараж замело, водовозки выехать не могли. Потом чей-то бульдозер снег от ворот очистил, но бульдозеристу деньги не заплатили, так он снова снегу к гаражу наворочал в два раза больше. Поэтому и воду не возили.
     После такого объяснения в разговоре наступила продолжительная пауза, пока не пропелась очередная коротенькая песенка в тему.
Все чиновники сейчас
Гегемоном кличутся.
Бюрократы развелись.
Ужель грехи их спишутся?
     Возникшая в моём воображении картина с орущими понятно, какими словами, шоферами и невозмутимым бульдозеристом,  обрамлённая непривычно грустным голосом всегда такой неунывающей бабы Мани, выдернула из моего горла долго сдерживаемый смех.
     - Ванька, ты это чего ржёшь? - повернулась ко мне бабуля.
     - Кто? Я?..
     - Девки, сколько Ванек у нас на кухне?
     - Так, один...
     - И у меня в глазах не двоится...
     - Вот! Отвечай сию секунду, когда тебя спрашивают!
     - Люблю я вас, вот и смеюсь от счастья.
     - Ох, подлиза, ох, лиса... Знаешь ведь, чем ублажить старушек... Девки, вот я вам случай из Ванькиного детства расскажу, никому ещё не говорила.
     Как-то летом дочка оставила Ванюшку у меня на целый день. Четыре года ему было... или три... не помню. Ну да ладно. Жарища стояла несусветная!
Смотрю, а мой внучек пристроился из лужи воду пить. Со страху как заору: "Ванька, дурак, не пей из лужи, козлёночком станешь!" И надо ж было в эту самую минуту соседке Надьке козла своего Митьку домой кликать - он на другой стороне дороги травку щипал. Как услышал Ванюшка, что козла-то Митькой зовут, вытаращил глазёнки, прижался ко мне и испуганно так спрашивает: "Бабулечка, а Митька тоже воду из лужи пил?" Смеху было... Мы с Надькой долго ещё вспоминали.
     - Ой, девочки, я вспомнила... - с чего-то обрадовалась баба Ганя.
     Три пары глаз непонимающе уставились на неё.
     - Во-о-от, я вспомнила, как дальше...
У него сей день особый,
Так приветь его с душой,
И в твоём чудесном доме
Будет лучший Домовой!
     Я глядел на застывших в недоумении бабулю и бабушку Дуню и громко хихикнул. Обе синхронно повернули головы, и круглыми от удивления глазами уставились на меня, как будто это ко мне вернулась память.
     - Девочки, вы чего? Забыли что ли? - теперь уже удивилась баба Ганя. - Это я вспомнила, как дальше читается стишок про Домового!
     Некоторое время ещё в воздухе висела тишина, а потом раздался дружный хохот. Все вдруг вспомнили, для чего собрались. Бабка моя срочно стала разливать в рюмки остатки наливочки, мне брусничный морс. Мы дружно чокнулись и тут... погас свет.
     - Да что ж это такое?! - во сердцах воскликнула моя бабушка-оптимистка.
     - А чего? Пора демографическую программу выполнять. Пашка Андрюшке привет шлёт в родильный дом, - съехидничала баба Дуня.
     - Евдокия, не веди непристойные разговоры при ребёнке! Ванька, заткни уши!
     - Да, Ванечка, и глазки закрой! - ласково добавила баба Ганя.
     Я откровенно в голос захохотал. Никогда, ни в одной компании сверстников мне не было так легко и по-чистому весело, как с этими "божьими одуванчиками", такими разными по характеру, небольшой разницей в возрасте, но за годы дружбы с полуслова понимающими друг друга. По этому поводу моя бабушка говорит: "Мы всегда на одной волне". Я понял, что рядом со старшим уходящим поколением не страшны никакие глобальные потрясения.
     - Маня, а ты кашу-то сварила? - раздался в темноте голос бабушки Ганны.
     - Ты ещё не выпила что ли? - ответила та. - У тебя справа на столе конфеты в вазочке, закуси!
     - Да я не о себе, ты чего? Я ж о Хозяине, о Домовом пекусь...
     - Сварила, конечно. Хватит всем...
     - Девочки, а моя внучка прочитала в инете, что наша Государственная Дума предложила ввести абонентскую плату за пользование электроэнергией.
     - Это как же так? Ведь уже ввели соцнорму на потребление электроэнергии. Собираются ввести норму на потребление воды, на подачу тепла в дома. А теперь ещё и эта напасть? Когда ж они уймутся? - возмутилась Евдокия. - Лучше бы приняли закон об ответственности... сверху дОнизу...
     - Да ничего, девки, переживём. Девяностые пережили, а уж соцнормы не так страшны. - вздохнула с надеждой бабушка. - Лишь бы войны не было...
     Свет зажёгся как-то стыдливо, вполнакала, затем всё ярче и ярче...
Мне почему-то подумалось: "Стыдно. Даже технике стыдно за наших избранников. А ведь в Думе заседают почти такие же по возрасту люди, ну, или половина таких, с гораздо бОльшими доходами. Почему же им не стыдно, ведь они помещают всю страну в клетку под названием "Соцпаёк"? При том, что себя они абсолютно ни в чём не ущемляют".
     Бабуля нежно погладила свою гармонь "Татьяночку", взяла её в руки и, подыгрывая себе, весело запела грустную частушечку.
С социальными пайками
По стране шагаем.
Вспоминаем Чиполлино -
Слёзы проливаем.
В демократии живу.
Неча удивляться,
Что "застойны" времена
По ночам мне снятся.    
     Глянув на Ганну и Евдокию,  улыбнулась, тряхнула задорно головой, как бы приглашая их присоединиться к ней, и давно готовая частушка в исполнении трёх девушек (иначе не назовёшь) увидела свет:
Всё, что мы переживаем,
Для людей не ново.
"Лишь бы не было войны!" -
Повторяем снова.
     Я захлопал в ладоши, а бабушки дружно, не сговариваясь и не чокаясь, выпили по последней рюмочке и стали собираться домой. Бабуля разложила по баночкам сваренную кашу для батюшки-домового, приготовила булочки и отдала подругам. Я помог бабе Ганне застегнуть верхнюю пуговицу на пальто, за что был одарён поцелуем в щёку, подал бабе Дусе пакет с гостинцами и тоже стал одеваться.
     - Вань, а ты что же, тоже уходишь? - как-то грустно спросила бабушка.
     - Да нет, бабуля, я провожу твоих подружек и приду ночевать.
     - Вот и хорошо, вот и ладно. Только маме позвони, предупреди, а то волноваться будет... Не забудь! - крикнула она уже вдогонку.
      Когда я вернулся, стол был уже чист, мне постелено на диване, а бабушка выглядела почему-то торжественно. Умывшись и почистив зубы, я нырнул под одеяло. В трюмо, что стояло лицом к дверному проёму, выходящему на кухню, увидел, как она накрыла столешню белой накрахмаленной скатертью, поставила белое блюдечко с гречневой кашей, налила в чашку молоко, рядом положила булочку и стала что-то шептать. Я затаил дыхание, чтобы расслышать, что же она говорит.
     А бабуля обращалась к Домовому: "Хозяин-батюшка, Домовой, от меня, Марии, прими угощение в знак уважения, ешь-пей, мне, Марии, помогай, от бед и болезней защищай, жить в благополучии и богатстве помогай! Кладу тебе монетку, сохрани мою избушку, а у соседей скотинку".
     Забыв, что я нахожусь в соседней комнате, а может подумав, что сплю, баба Маня ещё два раза громко повторила обращение, низко до пола поклонилась и, выключив свет на кухне, направилась в святая святых - в свою спальню, куда вход был строго воспрещён даже мне.
     Я слышал, как она тяжело ступает, постанывает, что-то приговаривает - всё давно очень знакомо, обыденно, но - ново. Сознание, что моя родная бабушка, такая мягкая, тёплая, заботливая и привычная,  уже немолода и очень немолода, ворвалось в моё сердце и заколотило тяжёлым молотом... Прокручивая сегодняшние посиделки в голове, я внезапно осознал - это острая тоска по Хозяину лейтмотивом прошлась по сегодняшнему  празднику бабушек. Нет Хозяина - в селе, в районе, в стране - вот о чём горевали подруги, прикрыв свою озабоченность о будущем родины, своих детей и внуков  весёлыми шутками. Поэтому и достали они из закромов своей памяти праздник "День Домового" - то есть День Хозяина...
     Уже засыпая, я подумал: "Было бы неплохо, если бы Дума приняла Закон "Об утверждении Года Хозяина" - навечно...