русская экзотика почти фэнтези

РУССКАЯ ЭКЗОТИКА
(В жизни всегда есть место Чуду)
***
«Мы не лица, мы – это чётко прописано – депутаты» *
(Н.Харитонов, член Государственной Думы.)

…Ты уж, браток, попробуй
Хоть немного их уважать…
В.С.Высоцкий

*Высказывания политиков в тексте выделены мною курсивом.

***
    
     Депутат Государственной Думы, известный политик, летел домой на «Боинге» из сибирского города …ска. Он активно участвовал в очередной дискуссии партий и общественных организаций на тему «Кому на Руси жить хорошо» и чувствовал себя неважно: к консенсусу так и не пришли, потому что аспекты обсуждаемого вопроса приняли совсем неожиданную форму. До сих пор в его ушах стоит крик молодого, видимо, начинающего, а потому не имеющего нужного опыта политических дискуссий, депутата городской Думы Семёна Абельцаева:
     - Депутаты не могут быть бедными и несчастными!!!
     - Совсем наоборот: они должны быть бедными и несчастными, иначе до скончания веков многострадальный народ будет выглядеть нищим на фоне вашей сытной жизни! – парировал представитель от ОНФ города.
     - А почему вы вдруг решили, что каждый может иметь? – вскочил депутат от оппозиционной партии.
     Наш Политик поморщился:  выпад был настолько прямолинейным и перпендикулярным, что было неприятно. Ещё более неприятным было то, что реплика отражала справедливую перпендикулярность.
     Зал зашумел, заволновался, были согласные и несогласные – никто успокаиваться не собирался. Председательствующий Егор Коняев, боясь назревающей драки, гаркнул в микрофон:
     - Успокойтесь! Сегодня мы предварительно обсуждали проблему, возникшую при обсуждении, и сейчас идёт обсуждение главного вопроса. Все те вопросы, которые были поставлены, мы соберём в одно место!
     В зале воцарилась абсолютнейшая тишина, и вовсе не потому, что все испугались громового голоса председательствующего, а потому, что никто не понял, о чём тот хотел сказать.
     - Чего расшумелись? – продолжал Егор уже спокойно, - Не надо никому умалять свою роль и свою значимость! Но это не значит, что нужно раздуваться здесь и, как говорят, тут махать, размахивать кое-чем… Надо контролировать, кому давать, а кому не давать.
     Разумеется, что дальнейшее обсуждение главного вопроса пошло на спад, и в результате никто не пришёл к единому мнению, даже голосовать забыли, или не стали. Но о контроле задумались почти все…
     VIP-салон «Боинга» был заполнен на одну треть vip-персонами, известными всей стране по голубым экранам телевизоров. В основном это были люди от шоу-бизнеса, которых Политик презрительно называл фурункулами на теле глупого доверчивого зрителя. Депутат летел не один: два кресла сзади, два спереди и два по бокам занимали его телохранители. Сегодня они его раздражали.
     «Неужели я кому-то нужен, что мне нужны телохранители?» - впервые подумал Политик и подозвал к себе проходящую по проходу миловидную стюардессу с невероятно длинными ногами, которые были выше глаз сидящего VIPа.
     - Любезнейшая, не найдётся ли газета? Любая. Пожалуйста, принесите.
     - Одну минуту, - одарила та Политика чарующей улыбкой.
     И правда, ровно через минуту Депутат держал в руках спецвыпуск «Аргументов и Фактов»: главные государственные деятели отвечали на вопросы читателей. Их рассуждения ничего нового Депутату не открыли, а вот вопрос без ответа его заинтересовал:
     «Почему все богатенькие едут отдыхать в экзотические страны? Неужели у нас своей экзотики мало?»
     - Ты знаешь, где у нас в стране можно найти экзотику? – бесцеремонно толкнул он в бок левого телохранителя.
     Левый проснулся и непонимающе уставился на хозяина.
     - Где уж тебе знать: дальше моего носа и не был нигде, - проворчал Политик.
     - В глубинке, - послышался ответ сзади.
     - Из деревенских что ли?
     - Так точно! – Ответил Задний.
     «Решено: за экзотикой в глубинную деревню! Кому-то ведь надо начинать!» - довольный собой, Политик отложил газету на колени Правому телохранителю...

     Рано утром оставив на домашнем столе записку о том, что уехал в глубинку и, позвонив заместителю по делам партии, что срочно уезжает в незапланированную командировку, Депутат надел спортивный костюм, бейсболку для конспирации, из документов положил в карман депутатский мандат и удостоверение лидера партии и, чуть подумав, присоединил к ним платёжную карту. Чашечка кофе в дорогу, и вот уже поезд мчит его в восточную часть страны.
     В купе-люкс заглянула проводница.
     - Доброе утро. Чаю, кофе?.. Ой, простите, вы случайно не?..
     - Нет, я «НЕ»! Принесите мне чай с бутербродом, пожалуйста, - пассажир «Не» полез в карман..
     - Конечно, конечно. Не надо, стоимость чая входит в цену билета, не беспокойтесь. Сейчас всё будет доставлено. – Засуетилась служительница поезда.
     Через какое-то время Депутат услышал возню у двери. Кто-то о чём-то спорил.
     - Открыто! – крикнул он очень громко.
     Дверь сразу же открылась. В узком проёме столпились четверо молодых официантов. В руках каждого на красивых подносах стояли тарелочки с едой. Они выжидательно смотрели на обитателя люксового номера.
     - Что ждёте? Входите... да не толпитесь, по одному, гуськом…ставьте на стол, что принесли и можете быть свободными, - по привычке распорядился VIP. -  А ты, - ткнул он пальцем в того, кто показался ему постарше, - останься.
     Громкий командный голос убедил троих стюардов в том, что пассажир – это именно «НЕ», и они поспешили ретироваться. Депутат с огромным политическим стажем не привык церемониться и сразу перешёл к нужной ему теме разговора.
     - Давно ходишь по этому маршруту?
     - Да уж восьмой год.
     - Станции, полустанки знаешь?
     - Как свои пять пальцев.
     - Молодец! Похвально! Будешь когда-нибудь начальником поезда! А мне нужно выйти возле какой-нибудь деревни. Она должна быть не большая и не маленькая: примерно на две тысячи жителей. Есть такая?
     - Есть. Минутах в сорока езды:  «Рябиновка» называется.
     - Поезд останавливается?
     - Да… как сказать… иногда останавливается…
    - Отлично! – понял понятливого стюарда важный пассажир, - сегодня, как «иногда», поезд должен остановиться. Трёх минут мне хватит, чтобы выйти. Всё понял?
     - Всё.
     - Так иди и передай мои слова начальнику поезда. Иди, иди…
     Когда состав неожиданно для остальных пассажиров остановился там, где НИКОГДА не останавливался, а Депутата провожал весь обслуживающий персонал вагона, из окон поезда раздалось мощное, дружное «Ура!», которое распугало многочисленных птиц и пичужек, сразу закаркавших,  зачирикавших и взметнувшихся с веток деревьев густым тёмным шлейфом. Поезд тронулся, а из окон ещё долго кричали и махали руками те, кому по великому секрету разболтали, КТО находился в одном из вагонов скорого поезда «Москва-Владивосток».
     Расценив «УРА» как клич «Вперёд к победе!», Политик с улыбкой на лице ступил на полузаросшую травой дорогу навстречу русской экзотике.
     Самое первое, что неприятно поразило его – комары, эти противно и нудно зудящие над ухом крупные «мессершмиты», норовящие вонзить своё жало в потную кожу. Сработал древний инстинкт: Депутат сломил пушистую ветку-лапу с пихты и стал обмахивать ею себя, как веером.
     - Наш народ восемьсот лет провёл в походах и боях, поэтому я миролюбив и не злоблив, убивать не буду, только отмахнусь, - уговаривал он сам себя, жалея, что не подготовился к походу теоретически. – Хорошо, что бейсболка защищает некоторые обнажённые части моего тела, а то бы сожрали заживо, и «Рябиновка», самая первая за всю жизнь существования деревень, встречала бы аплодисментами живой скелет…

    « РЯБИНОВКА – 1 километр» – предупредил щит белыми буквами на синем фоне.
     - Пятнадцать минут ходу, - констатировал Депутат, вспомнив из школьной задачки, что пешеход движется со средней  скоростью пять километров в час.
     Ему было жарко, хотелось пить, кусали комары, гудели ноги, но разве это экзотика?  Экзотика – это что-то неизведанное, невиданное, экстремальное – Депутат был полон оптимизма.
     - Барышня, как мне пройти к сельсовету? – окликнул он девочку лет двенадцати, куда-то спешащую.
     - Не знаю, дедушка, - ответила та и, не сбавляя скорости, прошествовала дальше.
     Депутат открыл рот, изумлённый ответом, и тут же закрыл, размышляя, что же его изумило больше: первая его часть или вторая, и двинулся дальше. Он не прошёл и пяти метров, как взгляд упёрся в стоящее справа от дороги, перпендикулярно к ней, здание, выкрашенное зелёной краской. На фасаде крыши красовался золотой Герб России, а к коньку прибит русский триколор.
     - Ух ты! – воскликнул Депутат.
     Слева от двери вывеска говорила о том, что вы попали в Администрацию сельского поселения «Село Рябиновка». Но более всего восхитил Депутата лозунг, висевший над дверью: «Местное самоуправление – самая близкая к человеку власть. Вообще, это власть, до которой рядовой гражданин должен дотянуться рукой. В.В.ПУТИН».
     Депутат снял бейсболку. «Когда-нибудь дотянется», - ясновидяще подумал он.
     В здании Администрации было прохладно и тихо. В коридорчике на подоконниках стояли горшки с геранью, прикрытые белым тюлем. В одном из кабинетов раздался голос, на звук которого направился Депутат. Он вошёл в кабинет Главы поселения, не постучавшись. Женщина средних лет сидела за столом и с кем-то говорила по телефону. Кинув на вошедшего беглый взгляд, она показала ему рукой на стул, стоящий рядом со столом.
     - Да… да… да… Непременно. У меня этот вопрос на особом контроле… Всего доброго!.. Слушаю вас.
     - Здравствуйте. А почему так тихо? Прогуливают?
     Вопрос незнакомца несказанно удивил хозяйку села.
     - Здравствуйте. У нас никто никогда не прогуливает, к вашему сведению. В настоящее время бухгалтер Администрации руководит работами по благоустройству кладбища. У нас чтут память предков. Свои служебные дела она доделает во внеурочное время. А вы, собственно, по какому вопросу?
     Женщина смотрела на Депутата, не узнавая его (или делала вид, что не узнаёт). Да и не удивительно: комариные укусы сделали своё комариное хулиганство – левый глаз мужчины заплыл, раздулась верхняя губа, нависнув над нижней.
     - Мне нужен номер «люкс» в гостинице и побыстрее, чтобы я мог принять душ и переодеться.
     Брови Главы поползли вверх.
     - Вы командированный?
     - Нет, я инкогнито.
     «Боже мой, все там психи или через одного?» - заволновалась женщина, а вслух сказала:
     - Так, раз вы «дикарь», могу предложить: комната для приезжих в помещении Администрации – 200 рублей в сутки; голая раскладушка – бесплатно, с комплектом – 250 рублей в сутки; столоваться у тёти Нюши через дорогу – 500 рублей за три раза в день; уличный душ по норме 30 литров день с подогревом воды – 100 рублей; уборная в десяти метрах от администрации… - подумала, - бесплатно. Итого:  1100 рублей за сутки. Подходит?
     - Копейки…
     - Тарифы без копеек, можете посмотреть у бухгалтера.
     - Дёшево, говорю. Подходит.
     - Замечательно. Вы сколько дней планируете у нас побыть?
     - Дней семь мне вполне хватит.
     - Отлично. Значит, 7700 наличными в кассу внесёте. Вечером с кладбища прибудет бухгалтер – ей отдадите и получите квитанцию на руки. У нас предоплата, простите.
     - Э-э-э…
     - Что такое?
     - У меня нет денег…
     - Как? Вы же только что сказали, что названная сумма – копейки. Или это не вы сказали?
     - Я это сказал, я! Но у меня нет наличных денег! Где я могу снять деньги с карты? – сбербанк, терминал… что у вас есть?
     - Милейший, вы откуда свалились? У нас ничего этого нет! Банк, терминал…Глубинка!
      Оба вдруг замолчали.
     - Да уж, попал, - пробормотал растерянно Депутат. – Ну, хорошо. Не могли бы вы лично одолжить мне восемь, или нет, десять тысяч рублей? Я вам вышлю долг, как только вернусь домой. Я и расписку напишу, укажу все свои данные…
     - Что? Почему я залётному «дикарю» за просто так буду давать деньги? Пусть даже в долг. Нет, дорогой,  неправильно просто так просить деньги. Побираться надо с достоинством».
     - Я не прошу милостыню. Я с возвратом.
     - Так. Бабе Нюше дрова наколоть десять кубометров с укладкой – 2500, бабе Вале огород прополоть – 400 рублей за сотку. Их у неё шесть с половиной, значит, 2500, итого получается 6500 – маловато… Во! Покрасить забор возле школы, как раз 3500 в смету заложено, - и 10000 рублей в кармане. Справедливо и с достоинством. Бухгалтер составит трудовое соглашение. Документы есть?
     - Есть. Мандаты.
     - Так, дорогой, хороший, будете выражаться, пойдёте туда, откуда пришёл!.. Вася! – крикнула она.
     Дверь тут же открылась, и в кабинет вошёл Вася, небольшого ростика крепыш.
     - Познакомься с нашим гостем, - обратилась к нему Глава поселения.
     - Василий, - представился крепыш, - чемпион прошлого года области по каратэ. Выполняем президентскую программу. Вы к нам надолго?
     - Недельку думаю побыть, может, поменьше. Уеду, как только выполню программу-максимум.
     - Добро пожаловать в «Рябиновку». – радушно приветствовал Депутата Вася и тут же бесшумно слинял за дверь.
     - Простите…
     - Галина Семёновна, - подсказала Глава.
     - Простите, Галина Семёновна, но мне бы по надобности… куда?
     - Ничего нет проще: по тротуарчику выйдете прямо к уборной, - и уткнулась в какие-то бумаги.
     «Как же так? – недоумевал Депутат, шагая по трёхдощечному тротуару в сторону деревенских «удобств». – Почему она меня не узнала? Такого просто быть не может! И что мне теперь? Я даже своим секьюрити позвонить не могу – денег нет. Я и уехать не могу – поезд не останавливается! «Никак не могу для себя понять: где я? Куда я попал?» Хотя… сам ТАК захотел».
     Тебе в глубинку захотелось!
     Бомжом побыть хоть на недельку!
     Лишь день прошёл, а ты с тоскою
     Уж вспоминаешь про постельку!.. – сложилось в голове несуразное четверостишье.
     В крайней степени раздражения открыл Депутат дверцу в деревянное строение на одно очко, успев заметить прибитые на двери сверху чашечки от бюстгалтера, а снизу – мужские трусы.
     - Шутники! – воскликнул Депутат и со злостью закрыл за собой дверь. Видимо, со всей своей депутатской силой захлопнул, потому как строеннице вдруг зашаталось, накренилось и повалилось навзнич. А с ним и наш горемычный путешественник, больно ударившийся головой о заднюю стенку.
     «О. Господи! Вечно у нас в России стоит не так, как нужно, и не то, что нужно!» - лёжа, сокрушался политик. – Сейчас самое время отойти от пропасти, на дне которой я нахожусь!»
     Кажется, крепко головой стукнулся.
     - Живой? Ничего не повредил? - Дверца открылась, как люк танка. - Ты прости, друг, Галина Семёновна не знала, что уборную должны на другое место перенести сегодня. Ножки-то мы подпилили, а знак предупреждающий не поставили.
     Чемпион Вася помог Депутату подняться.
     - Ты знаешь, - жалобно простонал тот, - Я так мечтал хоть две недели побыть никем, на несколько дней вообще забыть всё. Под кустиком поваляться на телогрейке под солнышком. И вот – валяюсь…
     Вася с жалостью глядел на немолодого мужчину, который, потирая затылок, направился в кустики, надёжное укрытие для тех, кому хочется по нужде в самом неподходящем месте. Экзотика  давала о себе знать с самого первого дня самостоятельной жизни Депутата…
     - Галина Семёновна, - в это же самое время каратист Вася, сидя в кабинете Главы, задумчиво рассуждал. – Вы меня убейте, но наш незнакомец уж очень смахивает на Депутата, мало того, на руководителя партии.
     - Я убивать тебя не буду, Вася, ты наша деревенская гордость, а вот то, что дяденька этот – не просто дяденька, я догадалась сразу, как только он вошёл, хоть и покусанный комарами. Да, это он и есть. Но ему захотелось побыть «инкогнито». Пусть потешится, дадим ему такую возможность. Наши депутаты на горе Олимп живут – «страшно далеки они от народа». Спустился? Вот пусть поживёт в реальной низине. Может, на пользу пойдёт – спадёт облачная пелена с глаз. А программу-максимум мы ему предоставим. Только прошу тебя, не спускай с него глаз: не приведи Господь, что случится с ним – пожизненная камера мне обеспечена. Никто и во внимание не возьмёт, что он здесь в добровольной ссылке.
     - Жалко мне его, Галина Семёновна. Неприспособленный какой-то в обыденной жизни, пропадёт без своей обслуги.
     - Не пропадёт, не позволим, но и нянчить не будем. У тебя как с народной дружиной? Все в сборе?
     - Сенокосом ребята занимаются, но всё равно дежурят посменно.
     - Ну вот пусть парни проследят за нашим гостем. Не пойму никак, чего ему в столице не сиделось? Экзотики захотелось? Или с проверкой какой? Ну да ладно – проявится… Что с командой борцов?
     - Тренируемся. Готовлю к первенству юниоров области троих – способные ребята.
     - Хорошо. Продолжай. Да, ты сейчас домой? Директор школы у тебя в соседях, попроси её на завтра в четырнадцать часов школу открыть, я приду. И пусть заведующую клубом пригласит.
     - Сделаю. До свидания, Галина Семёновна… Ой, проходите, проходите, уважаемый, - посторонился Вася, пропуская в кабинет Депутата, - я уже ухожу.
     - Простите, вы бы уже сказали, как к вам обращаться по имени-отчеству. Не говорить же мне вам «гражданин инкогнито». – Галина Семёновна серьёзно глядела на постояльца.
     - Да, конечно, вы правы. Думаю, можно Николаем Ивановичем звать.
     - Вот и отлично.  Николай Иванович, мой рабочий день заканчивается, необходимо ещё кое-куда заглянуть по делам. Я вам выдам сейчас раскладушку, полный комплект постельного белья и ключ. У меня вот такое соображение: сторожиха баба Клава приболела, а замену ей я найти не успела. Поскольку вы всё равно ночуете, не могли бы и посторожить?
     - А чего ж? Посторожу.
     - Значит, ключ я вам оставляю. Расклад такой: 3600 – оклад плюс сорок процентов ночные. Всякие другие доплаты областная Дума отменила: в стране кризис.
     Глава стала что-то быстро писать на бумаге.

     - Вот, я подсчитала: оклад – 3600, ночные 40%% - 1440, Итого 5040 рублей в месяц. Дневная зарплата за этот месяц 240 рублей – за семь дней 1680, минусуем НДФЛ 13% - 218 рублей. На руки за семь дней 1422 рубля… Что с вами Николай Иванович?! Вы так побледнели… Водички выпейте, сейчас я валерьяночки накапаю. О, Господи! Что же вас так взволновало?

     - Вы, наверное, пошутили, Галина Семёновна?
     - Вы о чём, Николай Иванович?
     - Я про размер зарплаты.
     - Какие шутки?  Это нормально: зарплата как раз для пенсионера. И вообще: хочешь, спи, хочешь, книгу читай до нуля часов. Зарплата соответствующая.
     - Почему до нуля?

     - Электросвет отключается с нуля до четырёх утра – экономия… Так, а теперь пойдёмте к бабе Нюше. Я договорюсь о питании на семь дней… Ключ, ключ-то возьмите – вам закрывать, вам открывать. Предупреждаю:  рабочий день начинается с половины девятого. Кажется, всё. Ну, пошли?
 

     Баба Нюша жила на противоположной стороне дороги от Администрации.
     - Баба Нюша, принимай едока на семь дней, - окликнула Галина Семёновна женщину лет семидесяти, поливающую георгины в палисаднике. 
     - Здравствуй, Галочка, проходите в дом. Я закончу полив и приду.
     Переступив порог, Галина Семёновна сняла обувь и строго посмотрела на Николая Ивановича, который тут же разулся.
     - Вы, Николай Иванович, не обижайтесь: баба Нюша старенькая, живёт одна, ей тяжело мыть пол, так что не забывайте разуваться в последующие дни. Хорошо?
     - Как хорошо, Галочка, что у нас появился командированный, - как будто в ответ на последнее слово воскликнула вошедшая  старушка, - вот уж наговорюсь вдоволь , а то всё одна да одна… Ты останешься на ужин?
     - Нет, баба Нюша, спасибо. Побегу мужа кормить. До завтра, Николай Иванович, приятного аппетита и спокойной ночи.
     Глава села ушла, а хозяйка засуетилась:
     - Сейчас, милок, я щи с лебедой  и свекольной ботвой подогрею. Не обессудь: не ждала никого, разносолы не готовила. Ничего, мы в щи сметанки, зелёненького лучку добавим и поужинаем за милую душу. Зато у меня блинчики есть, с маслицем и яйцами поедим. Да что я тебе говорю, сам, небось, любишь…
     Через десять минут на столе дымились две тарелки с ароматными щами.
     - Кушай, Коленька, с дороги-то оголодал. Я знаю, как приходится командированным добираться до наших деревень: и попить негде, и поесть негде – чего только я не наслушалась от своих столователей. Бери хлебушек. Без хлебушка никак, хлеб всему голова. Даже депутаты наши без хлеба за стол не садятся.
     Николай Иванович откусил хлеб и осторожно поднёс ложку ко рту. Господи, как можно есть БОТВУ? Ну, а куда деваться, есть хотелось со страшной силой. Попробовал, потом ещё ложку, ещё – и не заметил, как в тарелке показалось дно. А ведь вкусно!
     - Что, добавочки?
     Лицо бабы Нюши светилось от удовольствия. Она знала, что её простая пища приветствовалась всеми, кто у неё столовался.
     - Нет-нет, спасибо. Я хочу ещё блинчиков отведать.
     - Ну, тогда посиди, а я быстренько «макакалку» приготовлю.
     У Депутата округлились глаза: это ещё что за блюдо?
     А баба Нюша поставила на плитку металлическую мисочку, положила три столовых ложки сливочного масла, присолила чуток и, когда масло разошлось, разбила в него одно куриное яйцо. Помешала, чтобы немного загустело, и поставила на стол.
     - Макай, Коленька, макай в масло блинчики, кушай на здоровье.
     Села напротив и подперла щеку рукой, с улыбкой наблюдая, как «Коленька» уплетает блинчики с «макакалкой».
     - Ну как тебе мои блинчики? – стала напрашиваться на похвалу старушка.
     - Очень… вкусно. Я такого даже в Кре… ой, в столовой не ел, хотя в ней готовят очень даже недурно.
     - Я тебе завтра оладышков пышненьких на кислом молоке нажарю. Со сметанкой, - хочешь?
     - Нет, со сметаной не надо, - вспомнил свой неудачный поход в туалет Депутат. – Лучше с «макакой».
    - Ну, как скажешь, милок. Значит, завтрак в девять, обед в два часа, ужинать приходи в семь часов. Запомнил? А после ужина я тебе «на вынос» булочки-плюшечки давать буду. Пока спать ляжешь, перекусить обязательно захочешь. У тебя комплекция-то дюже не худая. Однако, всё время есть хочется.
     - Ну что вы, баба Нюша, человек значительно шире и больше своего желудка, так что сверх своей меры он не съест.
     - Может быть, милок. Тебе виднее… А теперь извиняй: пойду хозяйство кормить, обормот мой, производитель, скоро калитку в загоне вынесет…
     - Спасибо за ужин, пошёл я на службу, сельсовет сторожить.
     - А Кланька, значит, на отдых?  Вот и хорошо, и хорошо, а то у нас, почитай, год командированных не было. Да и тебе копейка не лишняя: цены-то вон как растут, скоро и кот мой, Васька, спать будет голодным ложиться…. Ну, иди, иди, а то в первый же день на работу опоздаешь, а трудовую дисциплину негоже нарушать, небось, не начальник.
     Уши у депутата «Коленьки» загорелись. Но, как говорят в народе, «взялся за гуж, не говори, что не дюж». Подойдя к зданию Администрации, он вставил ключ в замочную скважину внутреннего замка, но провернуть не смог. «Что за чёрт? - испугался Депутат. – Я же закрывал… или не закрывал?» Он дёрнул дверь на себя – открылась. «Фу ты, - вспомнилось, - бухгалтерша же должна вечером вернуться. Болван!» - обругал он сам себя. Николай Иванович вошёл в отведённую ему комнату, разложил раскладушку и только тогда направился в бухгалтерию.
     - Здравствуйте. Я, это, сторож…
     - Здравствуйте. А я бухгалтер. Меня Ниной зовут. С приездом. Я ненадолго. Сейчас кассу подобью и уйду домой.
     - Простите, Нина, а можно мне получить аванс хотя бы за три дежурства? Понимаете, я так спешил, что не взял с собой никаких принадлежностей личной гигиены. А сами понимаете, зубы не почистишь – себя погано чувствуешь. Деньги-то у меня есть, но они на карте. Разве мог я предполагать, что здесь нет цивилизации.
     - По поводу цивилизации вы немного перегнули, конечно. Когда-нибудь и на нашей улице будет… банкомат. А насчёт аванса – пожалуйста. Сейчас заполним расходный ордер, и вы получите пятьсот рублей. Этой суммы на зубную щётку, пасту, мыло, носки вполне хватит. Ваш паспорт дайте.
     - Но… у меня нет паспорта с собой…
     - Нет паспорта? – Нина задумалась. – А как же вы умудрились сюда приехать? Тогда командировочное удостоверение подойдёт – в нём должны быть указаны все данные паспорта.
     - Я, простите, инкогнито…
     - Та-а-ак… Хлестаков что ли, Иван Александрович? И что нам делать? Документы сейчас доставать для проверки или с утра начнём?
     - Нет-нет, я не ревизор, я… как бы вам сказать… просто приехал, без всякой цели, решил побывать в глубинке, посмотреть, как люди живут…
     - Понятно… что ничего не понятно… Ну, ладно. Садитесь. Вот вам бумага, пишите расписку, что вы, такой-то и такой-то, взяли у меня, Соколовой Нины Петровны, в долг пятьсот рублей и обязуетесь вернуть … Когда сможете вернуть?
     - В расписке я должен указать ФИО?
     - Конечно.
     - Я не могу его указать.
     - Как это вы не можете указать ФИО? Ничего не понимаю! А если вы завтра «слиняете» на все четыре стороны с моими деньгами? Где и кого я буду искать?.. И потом, с КЕМ я должна заключить трудовое соглашение?..
     Депутат смотрел на Нину Петровну, и в глазах его были беспомощность, растерянность и упрямство.
     - Ну, хоть что-то у вас есть?!
     - Мандат, удостоверение.
     - Вот какой документ важнее, те данные и указывайте.
     Депутат задумался: а ведь и правда, что-то должно быть важнее. Мандат депутата Государственной Думы – это зарплата, льготы, неприкосновенность; удостоверение  основателя партии – стабильность и лидерство… Депутат поступил мудро, как царь Соломон: он выбрал Удостоверение лидера созданного им детища – партии.
     - Я укажу номер и дату выдачи Удостоверения, оставив место для ФИО, я обязательно впишу его в день отъезда.
     - Ну хоть что-то… - вздохнула Нина Петровна и, подвинув к нему расходный ордер для заполнения, полезла в сейф за деньгами.
     Депутат расписался и взял в руки купюру в пятьсот рублей, впервые за много лет почувствовав её настоящую цену. Он аккуратно сложил её пополам и бережно положил в карман.
     - Спасибо вам, Нина Петровна, за то, что поверили мне.
     Нина закрыла сейф, повесила на руку ремешок сумочки и уже с улыбкой спросила:
     - Как же всё-таки к вам обращаться, товарищ сторож? У каждого должно быть имя.
     - Николаем Ивановичем зовите.
     - До свидания, Николай Иванович, спокойного вам дежурства.
     Нина ушла. Было ещё совсем светло. Депутат не знал, чем себя занять. Взгляд его упал на тумбочку. Открыв ящичек, он обнаружил лежащую в нём книгу в светлой обложке из серии «Школьная библиотека», а рядом очки.
     - Василий Шукшин, - прочёл он, - «Избранное», - открыл первую страницу и начал читать.
     Прошёл час, и второй, и три часа – Депутат смеялся, хмурил брови, удивлялся, ругался: чувства и эмоции переполняли его.
     - А артист этот, Шукшин, действительно народный во всех отношениях, - с грустью признал он, дочитав очередной рассказ и отложив книгу. – Жалко, рано умер, сколько бы ещё написал…
     Где-то в селе залаяли собаки. «А ведь уже совсем темно», - подумал Депутат и решил, что пора спать. Устроив грузное тело на узковатой раскладушке, он уже стал засыпать, когда через одинарные рамы окон до него донеслись звуки балалайки, совсем рядом. Чьи-то ловкие пальцы наигрывали плясовую, и вот уже прозвучала первая частушка.

Ой, как в Думе депутаты горячо ведут дебаты!
Вот работа, твою мать – Жми на кнопки и дебать!

Юношеский голос сменил девичий.

После думской нервотрёпки депутат, как в лифт войдёт,
Машинально две-три кнопки за отсутствующих жмёт.

     «Случайна тема или нет? - подумал политик. – Неужели всё же узнали?» Он встал с раскладушки и пошёл в кабинет Главы, чтобы посмотреть, откуда доносится пение. Из тёмного помещения ему хорошо был виден освещённый пятачок со скамейками под берёзами, на которых сидели человек десять-двенадцать ребят и девчат. Депутат пока не определился, как реагировать на содержание частушек, но кошачьи коготки слегка царапали тщеславие.

Так друг другу тумаки раздавали думаки,
Что и главный сам думак их разнять не мог никак.

          Депутат видел, как девушка, пропевшая эту частушку, на проигрыше отбила чечётку, а эстафету подхватил небольшого роста парень. Николаю Ивановичу показалось, или это действительно был он, каратист Вася? « А что? – пожал плечами Депутат, - Любой порядочный человек имеет право дать подлецу пощёчину. Я своим правом воспользовался».

Снова пьянка у соседей, снова за стеной кричат:
«Ты чего дерёшься, Петька, как народный депутат?»

    И уже две пары пританцовывали под звонкие звуки балалаечного наигрыша.

Депутаты нынче в моде. Наш совет им в гуще дней:
Больше думать о народе, чем о заднице своей!

     «Вас там туда!» - вдруг со злостью подумал наш Депутат-инкогнито о своих коллегах по Думе. – А ведь есть ещё время сохранить лицо. А то как бы потом не пришлось сохранять другие части тела!»
     Ребята с девчатами, будто услышав мысли сторожа сельской Администрации, запели лирические песни о рябине и дубе, о калине, о берегах, что у одной реки, и Депутат незаметно для самого себя крепко уснул. Под утро ему приснился странный сон: он, Депутат Государственной Думы, известный политик, стоит за очень высокой трибуной перед миллионной толпой народа и кричит в мощный рупор: «Я – Депутат! Я нормальный человек!» Трубный глас из толпы: «Вы нормальный или депутат?» А он снова кричит в рупор: «Нормальный! Понимаю, в это трудно поверить, но уж поверьте!»  И опять тот же голос: «Если вы нормальный человек,  то что вы тогда делаете в Государственной Думе?» Толпа молчит, а на передний план выезжает на коне русский богатырь Илья Муромец и громогласно… кукарекает. Да так громко кукарекнул, что Николай Иванович проснулся. «И чего только не приснится!» - подумал он и зевнул.
     Начался второй день пребывания политика в одной из глухих деревень с красивым названием «Рябиновка», далеко от центра России, о чём возвестил петушок, скорее всего, из курятника бабы Нюши.
     Вот уже первой пришла на работу хозяйка села Галина Семёновна. Поздоровалась и спросила:
     Ну, Николай Иванович, как прошло первое дежурство? Никто не тревожил?
     - Никто. Да и кому я нужен? – о сне он решил не рассказывать.
     - А я переживала: забыла вас предупредить, что наша молодёжь облюбовала себе местечко неподалёку для посиделок. Собираются, песни поют, пляшут. Сами понимаете, окраина села, своей музыкой они никому не мешают. Баба Клава очень довольна: слушает, молодость вспоминает. Иногда выходит к ребятам, истории из жизни села рассказывает… А вы, Николай Иванович, можете быть свободны, вас уж и баба Нюша на завтрак ждёт.
     - Всем утренний привет! – приветствовала присутствующих бухгалтер Ниночка. – Николай Иванович, как прошло дежурство? Поющая молодёжь не тревожила?
     - Напротив, Нина Петровна, я узнал и услышал много интересного.
     - Ой, да зовите меня просто Ниной. Петровну ещё заслужить надо. Вот исполнится сорок шесть, тогда можно и величать.
     - Почему сорок шесть, а не сорок пять?
     - Вы что ли не знаете, Николай Иванович, что в сорок пять баба ещё ягодка? – расхохоталась Ниночка.
     - Нина, - подала голос Галина Семёновна, - ты обещала мне смету по проведению Дня знаний. Я иду сегодня после обеда в школу.
     - Готова уже, Галина Семёновна, вчера ещё готова была, да мы с вами не виделись. Уже несу…
     Николай Иванович понял, что начались трудовые будни. Он прикрыл дверь в заезжую комнату и направился в магазин, по дороге поглядывая по сторонам. Его удивило отсутствие запущенности. Везде стоял ровненький штакетник, красиво украшены калитки с резными столбиками по краям. В некоторых дворах верещали детские вертушки-флюгеры. Но особенно ему понравились аккуратные, покрашенные скамеечки, установленные почти у каждой калитки: можно путнику отдохнуть, можно с соседом пообщаться, семечки полузгать. Возле одного из домов играли в песочнице дети.
     - Здравствуйте, - поздоровался Николай Иванович, - как пройти к магазину?
     - Идите дальше, увидите. Читать умеете? – спросил самый старший.
     - Читать умею.
     - На магазине вывеска: «Продукты».
     - Спасибо. А вы почему одни играете, без присмотру?
     - Мы не одни: присмотр – это я! – важно ответил всё тот же малыш лет восьми. – Я уже большой, во второй класс хожу. Тётя Галя мне доверила за малышами приглядывать.
     - Молодец! Помогать старшим – дело очень ответственное.
     Депутат хотел продолжить дискуссию на тему воспитания детей, но вовремя спохватился – аудитория не та, а его уже давно ждёт завтрак. Купив в магазине всё, что ему требовалось, он поспешил к бабе Нюше, которая приготовила ему молодой отварной картошечки, обильно посыпанной укропчиком и политой обжаренными шкварками с лучком.
     - Ты, Коля, картошечку кваском запивай. Квасок у меня фирменный, по петровскому рецепту. Очень царь Пётр любил квас, на хрене настоянный. В нашей семье рецепт этого кваса по наследству передаётся. Предки-то мои с Петербургу сюда переселились ещё до Отечественной. С тех пор тут и живём.
     - А профессия у тебя какая? Работала кем?
     - Нету профессии. А работать работала – домохозяйкой. Муж ревнивый был, на люди не пускал.
     - Правильный муж у тебя был. Женщина должна сидеть дома, плакать, штопать и готовить,  мужа любить.
     - А я и не спорила, домашним хозяйством занималась так, как это делают мужчины.
     - Как же? – полюбопытствовал Николай Иванович.
     - Ну, любить любят, но чтобы это было не каждый день.
     - Интересная у тебя философия, баб Нюша.
     - Житейская.
     - Муж-то где «потерялся» от твоей житейской философии?
     - А помер муж мой в прошлом году.
     - Прости. Сильно старый был?
     - Что ты, совсем не старый, всего-то на девять месяцев старше был. От аппендициту помер.
     - Как так? Это ж простая операция.
     - Операция простая, да ситуация сложная: фельдшерский пункт сократили, медик уехал, а мужика моего животом скрутило. Кто ж диагноз поставит? Через два дня только и отвезли на станцию, да поздно – перитонит развился, не спасли.
     Депутату расхотелось есть.
     - Спасибо, баба Нюша, сыт я. И квас твой отменный на вкус и крепость, даже в голову ударяет, как от хорошего вина.
     - На здоровьичко, милок. А картошечка моя тебе не понравилась? Про квас сказал, а о картошке  ни слова.
     - Очень понравилась. С чего ты взяла?
     - Вид у тебя какой-то недовольный. Второй день за тобой наблюдаю. От бабы сбежал или от цивилизации?
     - Жизнь в её действительности захотелось посмотреть.
     - А что жизнь?.. Хотелось бы получше, конечно, но когда оно будет, лучше-то? Знаешь?
     - «У тебя такой хороший вопрос, что я не хочу портить его ответом», - честно ответил Николай Иванович. – Пойду я… Да, кстати, хотел тебя спросить: а как же ты живёшь? Пенсию ведь не получаешь – стажа трудового у тебя нет.
     - Пенсию получаю, по потере кормильца. Спасибо Галине Семёновне, посодействовала. Детей-то у нас с Митькой не было, кто же поможет? До конца жизни за неё молиться буду. Хорошая она, заботливая, хозяйственная. Вот бы кому председателем правительства быть! Строгая, требовательная, справедливая. Подсказал бы кто президенту.
     Николай Иванович в ответ лишь махнул рукой и вышел. За калиткой его ожидал … козёл. Он стоял, широко раздвинув ноги и опустив голову, которую венчали огромные рога врастопырку. Козёл грозно смотрел на Депутата, тряс длинной бородой и агрессивно ковырял землю копытцем.

      

     - Ты… это, чего? – только и нашёл, что сказать Николай Иванович. – Пропусти меня, пожалуйста.
     - Нне-е-е, - был дан чёткий ответ.
     Так нагло и от кого? От козла. Депутат возмутился.
     - Ах  ты скотина! А ну, отойди в сторону, когда иду я! – замахнулся он на животину.
     Зря он это сделал! Козёл, видимо, привык к обращению почтительному. Издав  боевой клич «БЕ!», он двинулся прямиком на политика. Порядком струхнув, Николай Иванович побежал. Но где ему, грузному мужчине в годах, тягаться с козлом в полном расцвете жизненных сил?! Почувствовав, что его догоняют, депутат оглянулся. В это время животина, сделав стойку, обрушила свои рога аккурат в спину улепётывающего. Завопив «убивают!», политик упал на середине дороги. А козёл, снова издав уже победное «БЕ!», поставил передние ноги на лопатки поверженного врага.
     - Мэйсон! Обормот проклятый! – услышал Николай Иванович крик бабы Нюши. – Ты что ж это вытворяешь? Кто тебе позволил? Разве так обращаются с гостями?! А ну, пошёл отсюда, агрессор заморский!.. Коленька, голубчик, прости меня, дуру старую! Не доглядела я, думала, что пасётся где-то этот…производитель! Больно? Встать сможешь?
     Депутат пошевелился. Было больно. Он снова лёг.
     - Ах ты ж, Божечки! Сейчас, позову кого-нито… Петенька, Петь! Позови ребят, кто не занят, человек подняться не может.
     - Пьяный что ли?
     - Да какой пьяный? Откудова ему, пьяному, взяться? Мэйсон, холера этакая!..
     - Понятно. Очередная заезжая жертва? Сейчас, баб Нюш, я мигом!
     Через несколько минут «Скорая ребячья помощь» доставила Николая Ивановича к зданию администрации.
     - Это как понимать? – грозно упёрла руки в бока Галина Семёновна.
     - Это следствие американской демократии – Мэйсон – совершенно серьёзно ответил паренёк.
     - Понятно. С Василием  я поговорю отдельно, а сейчас заносите его в «заезжую», ставьте носилки на пол. Ты, Пётр, за щитом и за Катериной. Быстро. Одна нога здесь, другая там.
     - Слушаюсь, командир!
     Пётр моментально исчез.
     - Вы знаете, Галина Семёновна, однажды моей матери вызвали «Скорую помощь». Она не приехала. Тогда я родился сам. - искоса глядя снизу вверх на главу села, пожаловался Николай Иванович.
     - Наша Катерина бегает быстро и никогда не опаздывает.  Она в считанные дни возвратит вас к жизни. Уж это я вам гарантирую, Николай Иванович.
     - Щит и матрац доставлены, командир. Куда? – спросил Пётр. – Катерина с полным набором хирургических инструментов явится с минуты на минуту!
     Уловив страх в глазах пострадавшего, Галина Семёновна погрозила кулаком Петру.
     - Шутник деревенский! Ты когда-нибудь допросишься….
     - Всё! Заклеил рот скотчем, этим величайшим достижением американских учёных!
     - Ты вот что, Петя, - отвела парня Галина Семёновна в сторонку, - скажи ребятам, чтобы не расходились пока. После процедур переложим Николая Ивановича на щит. И ещё: попроси бабу Нюшу, чтобы продолжала готовить еду. Девчат попроси, чтобы кормить приходили нашего… гостя. И… это… сам пойми… пусть кто-то из ребят, или сам, приходят – туалет там и всё прочее…
     - Да понятно всё, Галина Семёновна! Что естественно, то не безобразно!
     - Ну что с тобой делать?
     - Где больной? Положили? Неправильно положили! Надо на живот. Перекладывайте! Побыстрей, ребятки, побыстрей! Промедление жизни стоит!
     С огромным баулом в руках не вошла, а вихрем влетела очень крупная женщина. Нависнув над лежащим, она провела кулаком по позвоночнику от копчика до лопаток.
     - Ой!
     - «Ой» - это хорошо. Живой, значит. Так, приступим… Здесь больно?
     - Нет.
     - Отлично! А здесь?
     - Нет.
      - Уже хорошо! Здесь?
     - Ой! Больно!!!
     - Замечательно! Стой! Не брыкаться! Вот тут ещё нажмём. Как?
     - ОЙ!
     - Совсем хорошо! Хребет целый, лапы шевелятся. Будем лечить!
     - Да вы… вы коновал какой-то, а не фельдшер! – застонал Депутат.
     - Совершенно верно! Ветеринар я! Поэтому лежи и не дрыгайся!
     Катерина достала из баула медицинские банки и литровую бутыль с какой-то зелёной жидкостью.
     - Повреждений позвоночника нет. Очень сильный удар. Спорю на литр спирта, что это работа Мэйсона.
     - Вы алкоголичка ко всему прочему! – возмутился ушибленный политик.
     - Кто вам такое обо мне сказал? Подаю заявление в товарищеский суд. Потребую компенсировать клевету литром спирта.
     - Успокойтесь, Николай Иванович, для лечения животных необходим, кроме прочих медикаментов, и спирт, который выделяется катастрофически мало. – вступилась за Катерину Галина Семёновна. – вот вам сейчас Катя банки будет ставить, а для этого тоже спирт нужен.
     - Извините, - пробурчал смущённый политик.
     - Кать, а что это за плесень у тебя в бутылке? – поинтересовалась Галина Семёновна.
     - Обижаешь, Галина. Это самая новейшая новинка – бальзам «Лошадиная сила» называется.
     - Ты прости, Катя, пойду я делами заниматься – бумаг понаслали, не знаю, когда обработаю.
     Николаю Ивановичу показалось, что она засмеялась, но очень тихо. Катерина же бесцеремонно уселась верхом на широкую нижнюю часть туловища лежащего депутата, задрала до лопаток его рубаху и налила на спину едко пахнущий камфорой бальзам.
     - Сейчас сделаю лёгкий массажик… Чего орёшь, я ещё и не приступала даже. Вот что за мужики пошли? Нежные, как дети. Ты анализы давно сдавал?
     - Ка-ки-е анна-ли-зы? – сквозь боль спросил страдалец.
     - На тестостерон. Вон американцы доказали, что у современных мужиков процент содержания тестостерона в крови на пятнадцать процентов меньше, чем сто лет назад.
     - Так они своих проверяли, американцев, а там сплошняком «голубые». Ой! О-ёй!
     - Так, здесь больно, да? Ничего – это гематомка, потому и больно. Силён Мэйсон! Кровя-то в нём отечественные. Это место  я тебе бодягой намажу, рассосётся. А вот по краю хребтины баночки поставлю, по пять штук с обеих сторон… Готово! Полежи пятнадцать минут, потом снимать приду… Ниночка, чайку мне покрепче  сваргань. С утра маковой крошки во рту не было. Мишка Федькин вчера связки на задней ноге порвал, наступать не может, выручала. Оголодает, бедный, без травы. – доносился до Депутата бас Катерины. – Да что ты! За три дня на ноги поставлю!
     «Интересно, это про кого? Про Мишку или про меня? – думал Депутат. – Эх, вот бы сюда нашу хвалёную министершу, которая оптимизировала все ФАПы. Её бы под козла! Да в глухой деревне! Да чтоб и ветеринарши не было!!! – мстительно мечтал лидер партии. – А как же они больных в город доставляют? Тот же аппендицит, как у Митьки, или роды тяжёлые, сердце… А дети вдруг заболеют?.. И ведь поезд не останавливается!..»
     - Так, болезный, баночки снимаем! Спиртиком протираем… Ты полежи минут тридцать, а потом самостоятельно повернись на спину: радикулита, хондроза, защемления нерва нет. Очень сильный ушиб присутствует. Но мы его разогреем, рассосём, будешь, как огурчик. Вечером планирую делать баночный массаж. Обещаю: будет больно, орать разрешаю, но не громко. И не жалей себя. Мышцы должны работать. И двигайся, двигайся. Зарядочка, пробег небольшой – поскольку денег у нас на общее медицинское страхование не хватает, нужно вести здоровый образ жизни.  Понятно? Всё!  До вечера! Девушки, я ушла!
     «Как же так? – думал лёжа Депутат, - всё имеем, а жить не можем? Ну не можем жить! Всё нас тянет на эксперименты, всё чего-то надо, но не себе, а кому-то! Почему коммунизм, призрак то есть, зародился в Европе, бродил, бродил! У них нигде не зацепился!  А у нас – пожалуйста! И вот уже сколько лет под экспериментом!»  Закрыть ФАПы в отдалённых поселениях – это же надо допетрить!.. А мы ещё думаем, проверять Министров на психику или нет? Проверять всех! И депутатов тоже!»
     Депутат-инкогнито, час назад натянув на себя кожу человека «от народа», на полном серьёзе забыл, кто он такой по своему служебному статусу.
     Полежав ещё немного, как велела Катерина «великая», Николай Иванович решил, что уже можно с пола перебраться на раскладушку и почитать. Перекатившись со щита на живот, он упёрся руками в пол, приподнялся, подогнул под себя ноги, да так и остался стоять на четвереньках. Как практически встать на ноги, он не знал, было очень больно, а точка опоры – тумбочка – была очень далеко.
     - Петя-а-а!  - разбудил командный голос Депутат.
     - Стою перед тобой, как лист перед травой, - тут же раздался весёлый голос дежурного, - что прикажете?
     - Вот передо мной и встань, да поближе, точка опоры мне нужна.
     - Дай мне точку опоры, и я переверну мир, сказал кто-то из великих древних, - рот Петра не закрывался. – Вы, Николай Иванович, сейчас находитесь в такой позиции, которая называется «поза ползущего младенца»… держитесь крепче, я устойчив, морально и физически… Вам куда, в туалет? Тогда лучше постойте, я ночную вазу принесу. Катерина сказала, что прогулки вам в первый день противопоказаны. Ослушаться я её не могу, потому как боюсь.
     - Петька, какая на фиг ваза? Олух ты этакий! – взмолился Депутат, почти повиснув на худеньком Петре. – Лечь хочу на раскладушку…
     - А вам можно? – засомневался парень, - она прогинается. Вдруг спине навредит?
     - Можно: радикулита, остеохондроза, защемления нерва нет. Очень сильный ушиб, который под действием бальзама «Лошадиная сила» через два дня рассосётся!
     - Ух ты!
     - Ложусь… ой, мама… лежу. Петя, не в службу, а в дружбу, подай мне, пожалуйста, Василия Шукшина. Он где-то на тумбочке лежит. И очки.
     - Наша служба не опасна, не трудна и, на первый взгляд, как будто не нужна…- пропел Пётр, подавая книгу. – Николай Иванович, хотите, я вам загадку загадаю?
     - Петя, тебе бы массовиком-затейником работать в санатории. – уже улыбался больной.
     - Я уже работаю, только в сельском клубе. Загадку слушайте: кто утром на четырёх ногах, в обед на двух, а вечером на трёх? Загадка детская, но вам я даю три попытки.
     - Без попыток можно?
     - Можно.
     - Алкоголик.
     - Ну-у-у, Николай Иванович, скажете тоже! С чего это вы решили?
     - Очень просто: с утра он на двух ногах, к обеду уже на трёх, а вечером ползёт домой на четвереньках.
     - Такого варианта ответа у меня ещё не было. Тепло, близко, но неверно.
     - И кто же это?
     - Это человек, Николай Иванович. В младенчестве он на четвереньках ползает, затем, подрастая, на двух ногах ходит, а уже в старости без тросточки обойтись не может. Ваш ответ я могу посчитать полуправильным и оценить на очень твёрдую «четвёрку» по пятибалльной системе.
     - Ну а что? Я хоть из бедных, но образованный. У меня тётка сидела в тюрьме трижды.
     - Что вы говорите?
     - Что было, есть, то и говорю. Вот только что будет, пока не знаю.
     - Это верно, никто не знает. Люди говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся»…
     - Где больной?
      - Мы ему обед принесли.
     - Баба Нюша наказала: кормить!
          Три девушки впорхнули в «заезжую» комнату. Все в цветастых сарафанчиках, в белых босоножках. У одной в руках ваза с георгинами, у другой контейнер с котлетами, у третьей большая корзинка. Интересно, что в ней?
     - Пётр, быстро обедать и в школу на совещание! – строго сказала Галина Семёновна, заглянув в дверь.
     - Я и не заметил, как время прошло. Так есть хочется! – Пётр жалобно посмотрел на главу.
     - Пойдём, пойдём, в корзинку не заглядывай, - пошутила Галина Семёновна. – Вот когда Мэйсон тебя припечатает, я тебе лично обеды носить буду.
     - Девчонки, пока!
     Девчонки его и не услышали, они суетились возле пострадавшего сторожа, щебетали, а Пётр уже на выходе услышал:
     - Помню, одна девушка подбежала ко мне – она в меня влюбилась – я её понимал, но ничего сделать не мог… красивых женщин я успеваю только заметить, и ничего больше…
     Хмыкнув, Пётр закрыл дверь
     - Ну, девчонки, ну артистки! – восхитился он. – Знают, какая тема самая нейтральная.
     Девушки же, пользуясь отсутствием Галины Семёновны, ещё долго «чирикали», нахваливая аппетит нечаянно свалившегося в их деревню столичного гостя, смеясь его шуткам и задавая всяческие вопросы о жизни в городе. Но вот Депутат остался один, немного почитал и проснулся от баса Катерины.

     - А вот и я! Привет, Ниночка! – крикнула она и, не дождавшись ответа из бухгалтерии, скомандовала, - Перекладываемся на щит!
     Однако поддержала больного, помогая спуститься с раскладушки на пол.
     - Как самочувствуем?
     - Получше уже.
     - Отлично, замечательно! Итак, баночный массаж. Завтра утром уже будешь ходить! – и снова уселась верхом на внушительный депутатский зад.
     - Вы почему постоянно садитесь на моё мягкое заднее место? – возмутился Николай Иванович.
     - А что здесь такого? Между вашим местом  и мной нет ничего постыдного.  Просто мне так удобно.
     - Если бы вас не было так много, мне было бы тоже удобно.
     - Да ладно. Уже села. Так что потерпи.
      Катерина обильно смазала мёдом спину Депутата и, присосав банку, стала медленно двигать её снизу вверх.
     - А-а-а!..
     - Ты чего?
     - Больно же!
     - Я тебя предупреждала, что будет больно?
     - Да…
     - Я тебя предупреждала, что кричать нужно тихо?
     - Да.
     - Тогда чего ты вопишь, как на собственных похоронах? Ты лучше песню пой.. Помогает, когда больно.
     - Правда? А какую?
     - Не знаю. Любимую пой.
     - Выйду на улицу… солнца нема.
       Ой!.. Девки молодые свели меня с ума.
       Ой!.. Выйду на улицу… ой! Гляну на село…
       О-о-ой!.. Девки гуляют, и мне весело!.. Мама…
    
     - Во, до лопаток добралась… А лопатки где? Слушай, ты чего так зажирел? Что Венькин боров. Кем работаешь? Чиновником, небось?
     - Да как тебе сказать?.. Ты это, передохни чуток с банкой-то… можешь даже бесплатно посидеть на моём заду, - постарался перевести разговор на другую тему Николай Иванович.
      - Спасибо, посижу. Тебе надо активным спортом заняться. Теннисом, например. Забудешь, что кушать хочешь, только водичку попивать будешь. Или борьбой. А ты вот сидишь в офисе, жиреешь, двигаться тебе не хочется. А что такое движение? Это жизнь!  Как вы, кабинетные работники, не понимаете, что человек, который ест больше, чем ему нужно, обкрадывает страну, и президента в частности. Президент может всё, но он не может похудеть за отдельно взятого человека.
     - Ну, ты завернула! Поясни.
     - Вот ты хоть раз на пашне был? Запах Родины и навоза нюхал?

 
      А президент был, косой работал, поэтому он худой, а ты толстый… Приготовься орать!
     - Постой! Песню петь?
     - Пой. Ты хорошо поёшь, громко! У нас скоро концерт к 1 сентября будет. Может, поучаствуешь?
     - Издеваешься? Хотя мог бы, но я к этому времени уже уеду. Ой!
Мамочка родная, дай воды холодной –
Сердце моё так и кидает в жар!
     Больно-о-о!
Раньше гулял я в зелёном саду,
Думал на улицу век не пойду!
      - Пойдёшь! Завтра уже пойдёшь. Баба Нюша сказала, что пирог с капустой и мясом тебе испечёт.
     - Нет! Не пойду! Худеть буду, умирать буду с голоду, но к Мэйсону больше ни ногой… О-хо-хо… больновато… лучше допою.
А теперь под вечер пятки горят,
Ноженьки резвые в пляску хотят.
Выйду на улицу, к девкам пойду,
Голосом звонким я им подпою!
     - Эк тебя растащило-то! Вот  где польза баночного массажа!
     - Кать, а ты замужем?
     - Чего это ты заинтересовался? Я не женщина, я ветеринар. Из меня жена никакая.
     - Пусть «никакая», но зато какая!  Приходи под берёзки: посидим, молодёжь послушаем, молодость вспомним…О-о-ой!
     - Что? Больно?  А собрался молодость вспоминать! Не смеши… Всё на сегодня! Завтра приду часиков в десять, посмотрю на тебя.
     Катерина вышла. Депутат, уцепившись за край тумбочки, встал, пошевелил торсом – боль чувствовалась, но гораздо меньше.
     - Умеют наши врачи в глубинке лечить, даже если они – ветеринары. Они от всех болезней лечат.
     Николай Иванович захотел пить, подошёл к двери, чтобы набрать воды в бачке, но услышал, как Ниночка о чём-то спросила ветеринаршу.
     - Да он здоров, как бык. И ведёт себя сообразно вот этому своему здоровью! - засмеялась Катерина.
     Пить расхотелось. И что он такого сказал? Просто хотелось погулять по тихим ночным улочкам села, подышать чистым воздухом, послушать, как птички поют… Эх, Катя! Он осторожно лёг на раскладушку. Грустные мысли лезли в голову: « Я всего три дня пробыл никем, даже не бомжом. Мне выдали ужасную раскладушку, на которой  едва помещаюсь, хорошо хоть не на телегрейке. Я узнал, что такое сельский козёл и «удобства» во дворе, я услышал мнение народа о Государственной Думе – и это ещё не всё, чувствую нутром. Надо обязательно перед отъездом собрать актив и разъяснить, что такое русский народ. Это дикость вообще!.. Вообще странно это, ну просто странно. Я не могу это ещё раз, я не знаю и не хочу этого…  Эти законы НИ О ЧЁМ, они так далеки от реальной жизни народа…»
     Сумятица в чувствах, хаос в рассуждениях о «дикости» и сути русского народа повергли Депутата в такое страшное уныние, что он поостерёгся читать даже рассказы Шукшина.
     - Николай Иванович, как вы себя чувствуете? – зашла к нему Галина Семёновна.
     - Немного получше…
     - А чего так пессимистично? Посмотрите на жизнь – она прекрасна!
     - А я и смотрю на жизнь оптимистично – когда меня спрашивают, как живёшь, отвечаю: выбираю кладбище.
     - Неправильный ответ вы выбираете, я вам скажу. Вот что: завтра у нас репетиция в клубе ко Дню знаний, я вас приглашаю, а то что-то мысли у вас какие-то потусторонние.
     - Концерт что ли?
     - Нет, одна четвёртая часть концерта, пока только прогонная репетиция. Не говорите «нет», отказа я не приму. К пятнадцати часам пойдём. Хватит киснуть и лежать. Так и протухнуть недолго. Вы, в конце концов, мужик или не мужик?
     - Я не мужик – я Депутат Государственной Думы. Я самый бедный депутат России  на сегодняшний день.
     - Подумаешь… у каждого свои недостатки. У вас не такие уж и страшные. Прекращайте грустить, скоро баба Нюша с ужином явится. А я побежала, надо ещё к бригадиру сенокосчиков заглянуть. Коровки не должны на зиму без корма остаться… Нина, я ухожу, до завтра, - попрощалась она с бухгалтером.
     «Странная деревня, странные в ней люди, - думалось Николаю Ивановичу. – Косят сено для коров, а не колхоз. Заботятся об одиноких стариках. Приучают детей с малолетства к ответственности. Молодёжь не сидит без дела, для каждого график. Ветеринарша вон…И никто не ноет, не унывает. Даже покойники в пригляде. Вот что такое патриотизм!  А наша Дума решает, что надо делать во время исполнения Гимна – стоять, лежать или сидеть. Надо Родину любить! Просто любить и вот тогда при исполнении Гимна страна скажет: не надо зарплаты!  и встанет, как один человек».
     - Николай Иванович, о чём задумались? Я к вам уже третий раз обращаюсь, - вошла в «заезжую» Нина.
     - О русском народе думаю, Ниночка, целый день думаю.
     - Хорошая тема! К какому-нибудь выводу пришли?
     - Да. Русским может быть только тот, у кого чего-нибудь нет, но так нет, что нет – и хрен с ним! От излишеств вырождаться начнёт русский человек.
     - Позвольте не согласиться: совсем «не хрен». Даже очень «не хрен»! Просто наш человек терпелив и оптимистичен. Сколько уже веков он живёт верой, надеждой и любовью, но по чёрно-белой спирали? На одном витке только-только жизнь налаживается, как на другом все блины комом выходят. Вроде и консистенция та же, но ведь не блин, а ком! Хорошо ещё, что у власти сейчас деликатный и миролюбивый президент – мы можем не беспокоиться за своё будущее. Но кто знает, кто придёт ему на смену завтра?
     - Ну, не дай Бог ещё кого-то. Хватит! От этих тошнит от всех. И вас тоже, наверное. Я же вижу по глазам, вас тоже тошнит.
     - Нет, Николай Иванович, я токсикозом не страдаю, - засмеялась Нина, - аппетит у меня хороший… Я чего вас звала-то: вам ночью помощь нужна будет? Василий может ребят организовать.
     - Спасибо, Ниночка, я уже сам справляюсь, «Лошадиная сила» оказалась посильнее Мэйсона. Ну, и Катенькины руки тоже. Скажу вам по секрету – вы никому не скажете? – такого превосходного козла я нигде не видел!  Вот бы Мэйсона в Думу – блины были бы блинами, а не комочками!
     - Ой! Представила! – весело засмеялась Нина. – Мэйсон бы никому спать не дал! Но жаль, баба Нюша его ни за какие деньги не отдаст.
     - Кого это вы у меня собрались забрать? – задала вопрос вошедшая старушка.
     - Николай Иванович предлагает для поднятия экономики в качестве стимулятора Мэйсона в столицу забрать.
     - Тогда пусть и меня вместе с ним забирает. Одного не пущу! Тоже мне, экспериментаторы! Да его там с потрохами съедят… Ты, Нина, чего прохлаждаешься, лясы точишь? Иль работы нет?
     - Так я уже всё пересчитала, кассу сбила.
     - Ну так пересчитывай! Вдруг где на копейку ошиблась. Сама, небось, знаешь: копейка рубль бережёт.
     - Ухожу, баба Нюша, ухожу. До свидания всем, до завтра.
     - Ох уж, эта мОлодёжь! Хлебом не корми, дай поболтать!.. Коленька, я тебе курочку жареную принесла с капусточкой. Ты с обеда проголодался, небось…
     - Всё, баба Нюша, ты меня убила! – закатил глаза под лоб Николай Иванович. – Я труп!
     - О, Божечки! Коленька, ты погодь, погодь, чем же я тебя убила? Дай ручки твои потрогаю… ещё тёплые…сейчас я кликну Катерину…
     - Нет! – подскочил на раскладушке Депутат, - именно Катерина сделает из меня труп. Она велела сесть на жёсткую простокважу: разжирел я, как Венькин боров…
     - Катерина зря не скажет, Коля. Мой Мэйсон как производитель год назад совсем стал не годным, до того разжирел. Полгода его, по совету Катерины, сухой крапивой да вениками кормила, пока в форму не вошёл. Сейчас вон какой бравый, сам знаешь, - потомство крепкое, и козочки довольны, ещё ни одна нос не отворотила… Так что делать с курочкой-то, Коленька? Назад нести?
     - Ладно, оставь, баба Нюша, - притворно вздохнул Николай Иванович. – Катерина до утра не явится, была уже. А мы ей не скажем.
     - Врать, вроде как, нехорошо. Один раз обманешь, потом люди тебе не поверят.
     - Да не будем мы врать! Просто промолчим. А?
     - Уговорил, Коленька, кушай на здоровьичко последний раз.
     - Как это – последний? Ты от меня отказываешься?
     - Да как же можно, милок? Не отказываюсь я – травой кормить начну. Домой приедешь стройный, подтянутый. Мож, чего производить начнёшь… Кушай, Коленька, кушай…
     Скоро кормилица ушла, а Николай Иванович сходил на улицу, постоял у крыльца, посматривая по сторонам. Дышалось легко – вокруг стоял лес, сплошь состоящий из сибирского кедра. Мычали коровы, ожидающие в хлеву хозяек на вечернюю дойку, подавали голоса собачки и петухи, возвещая, что прошёл очередной час. Это ли не экзотика?.. А ведь нигде во всём мире, кроме России, нет этой умиротворённости, этой душевности, - подумал Депутат, - хорошо здесь».
     Он зашёл в помещение, постоял у раскладушки, а потом осторожно сделал наклоны вправо-влево и несколько приседаний – боль не ощущалась. Николай Иванович решил внезапно, что заберёт Катерину с собой в качестве личного массажиста, но вовремя одумался: барские замашки. Да и не поедет она, здесь нужна, здесь приносит пользу односельчанам, здесь она ЖИВЁТ.
Николай Иванович вздохнул и открыл «Рассказы» народного писателя наугад…
     Утром следующего дня примчалась вечно спешащая Катерина, уложила пациента на раскладушку, смазала зелёные синяки кремом с бодягой и поставила на тумбочку корзинку, накрытую белоснежным полотенцем.
     - Вот, ешь быстрей, я спешу, а баба Нюша просила вернуть ей корзинку. Я подожду.
    Николай Иванович достал судок  с салатом, политым постным маслом, кусок чёрного хлеба и пол-литровую банку с простоквашей – полная программа на похудение. Вздохнув, он стал есть.
     Порешав вопросы с Галиной Семёновной, заглянула Катя.
     - Ты поел? Допивай простоквашу, оставлять нельзя.
     - Почему нельзя?
     - Какой же ты глупый, Николай Иванович. Некрасиво во-первых, во-вторых у бабы Нюши некого кормить, кроме Мэйсона, а он простоквашу не пьёт, придётся выливать в помойку. А самое главное – еду нужно уважать, в неё вложен человеческий труд. Тебе задание: гулять. Пройдёшь полтора километра по направлению к рельсам и назад, неспешным шагом. Твои мышцы должны работать, не забыл?
     - Не забыл. А комары?
     - Купи мазь.
     - Катя! Я никогда больше не пойду в ту сторону, где гуляет Мэйсон!
     - Успокойся, он сегодня гуляет в стаде. Работает.
     - Далеко?
     - Далеко.
     - Собирайся, вместе пойдём, доведу тебя до магазина… Галя, я забираю Николая Ивановича.
     - Ненадолго, Кать. У нас сегодня репетиция в клубе. Николай Иванович обещал присутствовать.
     - Он успеет…

     - Галина Семёновна и Николай Иванович подошли к зданию сельского клуба к половине второго. Депутат ожидал увидеть покосившееся здание, со всех сторон подпёртое брёвнами, но был приятно удивлён: ухоженное, покрашенное, с благоустроенной приклубной территорией.

     В самом здании были оформлены стендовые уголки о детях, о старожилах, об участниках Великой Отечественной войны. Висели стенды с фотографиями спортивных достижений, художественного творчества и… «Фитиль», который на данный момент был пуст.
     - Работает? – удивился Депутат.
     - Сейчас редко, но года четыре назад обновлялся ежемесячно. Кому же хочется висеть на доске позора? Дебоширам и тунеядцам стыдно в глаза односельчанам смотреть. А уж частушки зачастую нерадивцев из зала выгоняли во время концерта.
     - Как же вам удалось наладить воспитательную работу?
     - А это не я. Это Василий. Он приехал в нашу школу преподавать физкультуру. Сначала создал спортивную секцию по каратэ, затем народную дружину, к нему подключился Пётр, заведующий клубом, и теперь они первые мои помощники во всех сферах деятельности на селе.
     - Я всегда говорил и говорю: упор надо делать на молодёжь. Вы, Галина Семёновна, обратили внимание, что молодёжь стала мудрее, смелее, раскованнее? Они хорошо выглядят и больше знают: идёт стремительная эпоха – год за три. Я завидую молодым, они общаются, хорошо понимают друг друга, время для них сверхидеальное. Это же прекрасно, что у вас есть, где собираться, молодёжь не выкинута на улицу. Если бы так было во всех населённых пунктах.

     - Галина Семёновна, мы готовы. Здравствуйте, Николай Иванович.
     - Спасибо, Петя, мы идём.

     В зрительном зале был полумрак, горели только контрольные лампочки на «Выходах». Открылся генеральный занавес. На авансцену вышел Пётр.

     - Здравствуйте, уважаемые школьники! Да-да, в нашем зале сидят поголовно все школьники – от семи до девяноста лет, которые каждый в своё время 1 сентября шёл утром в школу с большим букетом цветов, и каждого целый день не покидало ощущение праздника. Какая бы ни была страна, какая бы ни была семья, живущая в Москве или в глубокой провинции – для всех и всегда это был особенный, волнующий день. Мы гордимся своей страной, где дети учатся бесплатно, и поэтому сегодняшний концерт у нас патриотический.
     Полилась красивая мелодия, а на сцену в красивом сарафанчике вышла девчушка. Протянув руку вперёд она запела чистым, звонким голосом.

Вижу чудное приволье, вижу нивы и поля.
Это русское раздолье, это родина моя.
          На проигрыше солистка отошла к левому порталу, освободив место танцевальной паре, и снова запела.
Вижу горы-исполины, вижу реки и моря.
Это русские картины, это родина моя.
Слышу песни жаворонка, слышу трели соловья.
Это русская сторонка, это родина моя!

     На проигрыше все трое поклонились под аплодисменты Николая Ивановича. И сразу зазвучали позывные из сюиты Георгия Свиридова «Время, вперёд!». Луч прожектора высветил силуэт парня. Он стоял в пол-оборота к залу с гордо поднятой головой.

Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись
Любая бумажка. Но эту…
     Жесты, которыми паренёк сопровождал каждую строчку, были скупыми и решительными. Музыка на подложке усиливала его эмоциональное чтение.

По длинному фронту купе и кают
Чиновник учтивый движется.
Сдают паспорта, и я сдаю
Мою пурпурную книжицу.
К одним паспортам – улыбка у рта,
К другим отношение плёвое.
С почтеньем берут, например, паспорта
С двухспальным английским лёвою.
Глазами доброго дядю выев,
Не переставая кланяться,
Берут, как будто берут чаевые,
Паспорт американца…
     На последнем слове чтец будто споткнулся и глянул за кулису. Затем, кому-то кивнув, продолжил.
…И вдруг, как будто ожогом, рот
Скривило господину.
Это господин чиновник берёт
Мою краснокожую паспортину.
Берёт, как бомбу, берёт – как ежа,
Как бритву обоюдоострую,
Берёт, как гремучую в двадцать жал
Змею двухметроворостую…
     Снова секундная пауза и, выкинув руку вперёд, развернувшись к залу лицом, исполнитель отчеканил каждое слово.
…Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету
К любым чертям с матерями катись
Любая бумажка. Но эту…
Я достаю из широких штанин
Дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте, я – гражданин
Советского Союза.
     - А почему…- повернулся к Галине Семёновне Депутат, но тут луч пистолета постепенно погас, а сцена постепенно наполнилась светом. На сцене стояла лавка – на ней, охая, лежал старик, а за столом сидел мальчишка. 
 

     Голос «от автора» из-за кулис сообщал:
     - Старик Наум Евстигнеевич хворал с похмелья. Лежал на печке и стонал. За столом, обложенным учебниками, сидел восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича, учил уроки.
     - Кончаюсь, Юрка…
     - Не надо было напиваться.
     - Молодой ишо рассуждать про это… О-о… опять накатило! Всё, кончаюсь…
     - Ну, похмелись тогда, чего так мучиться-то?
     Голос «от автора»: Старик бы похмелился, но жалко денег. Он вообще скряга отменный. Живёт справно. Один. Пенсия неплохая. В погребе чего только нет – сало, солёные огурцы, капуста, арбузы, грузди… Кадушки, кадки, туески, бочонки – целый склад, - окорок висит пуда на полтора. У Юрки другое положение: живёт в соседней деревне, отца нет. У матери, кроме него, ещё трое. Мать бьётся из последних сил, хочет, чтобы Юрка окончил десятилетку. Юрка тоже хочет, мечтает потом поступить в медицинский институт. Старик, вроде бы, не замечает Юркиной бедности, берёт с него пять рублей в месяц. Варят каждый себе отдельно. К концу месяца у Юрки кончаются продукты.
     Ты, Юрка, всё же хочешь доучиться?
     - Охота. Хирургом буду.
     - Ноги вытянешь, пока дойдёшь до хирурга-то. Откуда мать денег-то возьмёт столь?
     - На стипендию. У нас из деревни двое так учатся.
     - Чо эт вас так шибко в город-то тянет?
     - Учиться… А хирургом можно потом и в деревне работать.
     - Што,  они много шибко получают, што ль?
     - Наоборот, им мало платят. Меньше всех.
     - Иди на шофёра выучись да работай. Они вон по сколько зашибают! И матери бы помог. У ей вить ишо трое на руках.
     Голос «от автора»:  Юрка молчит. Упоминание о матери и младших братьях больно отзывается в сердце. Конечно, трудно матери… Накипает раздражение против старика.
     - Проживём!  Никому до этого не касается.
     - Знамо дело. Сбили вас с толку этим учением. Жили раньше без всякого ученья – ничо, бог миловал: без хлебушка не сидели.
     - У вас только одно на уме: раньше!
     - Отлегло малость, а то прямо в голове помутнело. Эх, открыли бы такое средство от похмелья, а то башка, как этот… как бачок из-под самогона.
     - Не надо пить.
     - Пошёл ты!.. Вот ежели начнёт человек помирать, что ты ему сделаешь?
     - Вырежу чего-нибудь.
     - Да если ему срок пришёл помирать, что ты ему вырежешь?
     - Я на такие… дремучие вопросы не отвечаю.
     - А нечего отвечать, вот и не отвечаешь.
     - Нечего? А вот эти люди!.. (Юрка сгрёб в кучу книги и показал.) Вот этим людям тоже нечего отвечать?!
     - Там враньё одно.
     - Ладно. Чума раньше была? Холера? Где они сейчас? Есть?
     - Не приведи господи! Может, будет ишо…
     - Не будет! С ними научились бороться. Туберкулёз был неизлечим? А сейчас человек, как огурчик! Кто это всё придумал? Учёные! «Враньё!»…
     - Хвастунишка. Бабка, бывало, пошепчет – и как рукой снимет. А вить она институтов не кончала.
     - Хвастунишка?  Люди на себе проверяли! Когда академик Павлов помирал, он созвал студентов и стал им диктовать, как он помирает.
     - Как это?
     - Так. «Вот, говорит, сейчас у меня холодеют ноги – записывайте». Они записывали. Потом руки отнялись. Он говорит: «руки отнялись».
     - Они пишут?
     - Пишут. Потом сердце стало останавливаться, он говорит: «Пишите». Они плакали и писали.
     - Ну?
     - И помер. И всё это надо было для науки. А вы с этими бабками ещё бы тыщу лет в темноте бы жили. Тебе не втолковать. Мне надо уроки учить. Всё.
     Голос «от автора»: Долго в избе было тихо.
     - Он есть на карточке?
     - Кто?
     - Учёный. Помирал который.
     - Вот он.
     - Старенький уж был.
     - Он был до старости бодрый и не напивался, как… некоторые. И не валялся потом, не матерился. Почему ты сейчас хвораешь?
     - С похмелья, я без Павлова знаю.
     - С похмелья-то с похмелья. У тебя уже условный рефлекс выработался. Как пенсия, так обязательно пол-литра. Что требуется? Перебороть рефлекс: пенсию получил, пошёл домой, а ноги у тебя сами поворачивают в сельмаг. А ты возьми пройди мимо. Или совсем другим переулком пройди.
     - Я хуже маяться буду.
     - Раз помаешься, два, три – потом привыкнешь. Рефлексы, нервная система – это ж его учение.
     Голос «от автора»: Юрка опять сел за учебники, а старик надел пимы, полушубок, взял нож и вышел в сенцы.. Его долго не было, но скоро пришёл. Он нёс в руках шмат сала в ладонь величиной.
     - Хлеб-то есть?
     - Есть. А что?
     - На, поешь с салом, а то загнёсся загодя со своими академиками, пока изучишь их всех.
     - Мне ж нечем будет отдавать – у нас нету…
     Ешь. Там чайник в печке – ишо горячий, наверно… Поешь.
     - Ох, здорово! Спасибо. Теперь голова лучше будет соображать… А то… это… сидишь – маленько кружится.
     - Ну вот. Ох, мать твою в душеньку!.. Как ляжешь, так опять подступает… А у его , чего же, родных-то никого, что ли не было? Одни студенты стояли?
     - У Павлова-то? Были, наверно… Я точно не знаю. Завтра спрошу в школе.
     - Дети-то были, поди?
     - Наверно. Завтра узнаю.
     - Были, конечно. Никого если б не было родных-то,  немного надиктуешь. Одному-то плохо.
     - Конечно, одному плохо.
    
Свет погас, но через минуту зажёгся – уже не было лавки, стола, а с двух сторон из-за кулис вышли парень и девушка. На фоне мелодии первого куплета юноша в белой, вышитой орнаментом,  рубашке стал проникновенно читать.
Я люблю тебя, Россия, дорогая наша Русь.
Нерастраченная сила, неразгаданная грусть.
Ты размахом необъятна, нет ни в чём тебе конца.
Ты веками непонятна чужеземным мудрецам.
     Низкий грудной голос девушки подхватил мелодию, и зал наполнился гордой песней.
Много раз тебя пытали, быть России иль не быть,
Много раз в тебе пытались душу русскую убить.
Но нельзя тебя, я знаю, ни сломить, ни запугать.
Ты мне – Родина родная, вольной волей дорога.

     И вот уже поют дуэтом, взявшись за руки.

Ты добром своим и лаской, ты душой своей сильна,
 Неразгаданная сказка, синеокая страна.

     Девичий голос зазвенел вокализом, а юноша закончил песню чтением.
Я в берёзовые ситцы нарядил бы белый свет.
Я привык тобой гордиться, без тебя мне счастья нет!

     На сцену вышел Пётр.
     - На этом одна четвёртая часть нашей репетиции окончена. Исполнителей попрошу выйти на сцену… Слово предоставляется главе сельского поселения «село Рябиновка» Галине Семёновне.
     - Пётр! Ну, что за официальность?! Придётся мне с тобой всё-таки серьёзно поговорить… Спасибо всем, оценивать буду зрители, у меня замечаний нет. А у вас, Николай Иванович?
     - Мне понравилось. А вы зря, Галина Семёновна, на Петра-то. У нас есть традиция, когда власть – это и мама, и папа. Кому, как не вам, высказать свои замечания.
     - Вот разойдутся исполнители – скажу! Петя, провожай артистов…
Ну, что, дружок, - посмотрела хозяйка села на заведующего клубом, который устроился в кресле напротив зрителей. – Начало хорошее, по тематике, а дальше-то что? Где детские песни? Где весёлые пляски? Это же праздничный концерт, а не тематический ко Дню независимости.
     - Галина Семёновна, будут и песни и пляски, и шарики и всё такое весёлое – это же только четвёртая часть концерта. Просто мы посовещались на Совете клуба и решили, что год юбилейный, и патриотизм должен присутствовать.
     - А Маяковского и Шукшина тоже на Совете утвердили?
     - Конечно! В стихотворении о паспорте гражданская позиция нашей молодёжи. Какая разница: гражданин Советского Союза остался тем же в Российской Федерации, ничего не изменилось.
     - Ну а пьяный старик?
     - Да при чём тут пьяный? С похмелья он… А смысл совсем другой:  как бы ни было трудно, а без науки никуда – учиться, учиться и учиться, как завещал нам великий вождь Владимир Ильич Ленин. А завещание его правильное!
     - Петька, ты чего ёрничаешь? Иди сюда, я тебе подзатыльник дам!
     - Ну уж нет, Галина Семёновна, овёс за конём не ходит. Да и не ёрничаю я, потому как Ленин Владимир Ильич – лицо историческое, и некоторые его труды очень даже полезные.
     - Нет, вы видели, Николай Иванович? Вот как с ним разговаривать? – повернулась к смеющемуся Депутату глава села.
     - Хорошие у вас ребята, Галина Семёновна, правильные. Как раз такие, о которых я вам говорил. Они стоят на твёрдой жизненной позиции, побольше бы таких. Нравится мне у вас, честное слово. И концерт, я думаю, понравится всем: и старым, и молодым, и детям. Только… Петя, а почему стихотворение о паспорте не полное? Мне помнится, в нём ещё что-то про польские и датские паспорта. И слов «серпастый, молоткастый» я не услышал. Маяковский, вроде как классик…
     - Заметили, да? Если честно, нам показались эти строчки лишними, не значимыми… не актуальными что ли… Вот и сократили.
     - А вы говорите, Галина Семёновна, что наша молодёжь неграмотная. Думающая наша молодёжь в большинстве своём!
     - Ладно, Пётр, цыплят по осени считают. Надеюсь, цветы, а не помидоры зрители на сцену бросать будут… Что, Николай Иванович, не хотите ли посмотреть на наш посёлок? Дома стоят компактно, времени прогулка много не займёт. Как вы?
     - Я с удовольствием прогуляюсь! Только…
     - Что?
     - С собачками как? Вдруг по вкусу не придусь, как Мэйсону?
     - Собачек лишних нет. Домашние сидят на привязи или в вольерах. А вы, обжегшись на молоке, на водичку дуете?
     - Не скрою, побаиваюсь. Ну? Тогда вперёд…
          Село Рябиновка соответствовало своему названию: вдоль дороги через каждые три метра росли кусты рябины. В каждом палисаднике – рябина.
     - Почему именно рябина? – поинтересовался Николай Иванович.
     - Старожилы рассказывают: когда в сорок первом война началась, все девушки от семнадцати до двадцати пяти лет решили создать снайперскую роту. Они тренировались в стрельбе целый год, потом доказали в военкомате, что готовы  защищать Родину. Перед уходом на фронт они посадили вдоль дороги по рябинке. Деревца принялись все до одного, но и девушки все до одной погибли. Село по решению сельчан переименовали в Рябиновку, а традиция сажать рябину сохранилась.
     - Я слышал, как девушки ночью пели песню о рябине и дубе. Очень душевно пели… Ой, Галина Семёновна, посмотрите, баба Нюша бежит навстречу. Не случилось ли чего?
     И правда, посерёдке дороги быстрым шагом семенила старушка.
     - Слава Богу… жив! Ох, дайте отдышаться!.. Коленька, голубчик, ты что же вытворяешь со старухой, а? Такого беспокойного кушателя у меня ещё не было!.. Ох, запыхалась, бегая…
     - А что случилось-то, баба Нюша?
     - Как это что случилось?  Катька занесла корзинку, сказала, что ты до рельсов пошёл… ох… дай подержусь за тебя, милок…Ну, думаю, ладно, пусть погуляет, жирок собьёт… Понесла тебе в четыре часа пополудни пирожки с простоквашей, а тебя нету! Нина говорит: не знаю, не видела. Я по дороге к рельсам, кричала, кричала – никого! За деревьями и за кустами искала – вдруг прилёг, уснул. Нет!!!! Нету!!! Ты что же, окаянная твоя душа, не предупредил, что в клуб пойдёшь, а?! Ох, Галочка, откуда он к нам свалился, такой непутёвый? Хорошо, Петька встренулся по дороге. Ты чего, говорит, бабуся, мечешься? Я и пожалилась. А он мне: успокойся – Николай Иванович песни в клубе поёт… дуэтом с Галиной Семёновной. Я бегом сюда… ох…
     Николай Иванович еле сдерживал смех, а Галина Семёновна нахмурила брови.
     - Баба Нюша, ты кому поверила? Если Петька тебе встретился на дороге, значит, клуб закрыт!
     - И правда. Вот я глупая! Ну, Петька, ну моська! Встрену я тебя хворостиной!.. Как тут спокойно жить будешь?.. А вы куда?
     - Да мы на работу.
     - Вот и хорошо, идите ужо, а я домой забегу, пирожочков принесу с ливером, чаёк попьёте – Ниночка уже сварила.
     Старушка ещё долго сокрушалась о чём-то о своём, но уже улыбалась, глядя на живого и здорового «Коленьку». А он бережно поддерживал её под локоток.
     - Галина Семёновна, вы идите, а я зайду сам за пирожками. Незачем бабу Нюшу гонять туда-сюда. Ножки она натрудила сегодня…
     Зайдя в администрацию, Галина Семёновна встала в дверном проёме бухгалтерии и, задумчиво глядя на Нину, сказала:
     - С волками жить – по-волчьи выть…
     - Вы о ком или о чём, Галина Семёновна?
     - О людях, Ниночка. В какую среду человек попадает, в такой соответственно себя ведёт. А депутаты ведь тоже обыкновенные люди… Ты вот что, Нина, собери на завтра к пятнадцати часам сход села. Пусть волонтёры поработают.
     - Повестка какая?
     - Какая? А вот такая: «Разговор с депутатом Государственной Думы по душам». Сама же пригласи Катерину, Василия, Петра… ну и бабу Нюшу и к десяти часам наведайтесь к Николаю Ивановичу с приглашением на сход. Пора ему проявиться.
     - Хорошо, Галина Семёновна, сделаем.
     Через несколько минут Николай Иванович принёс полный пакет румяных пирожков, но Ниночка и Галина Семёновна, сославшись на домашние заботы, есть пирожки отказались и заторопились домой. Рабочий день закончился, а Николаю Ивановичу до завтрашнего утра пирожков должно хватить…
     - Нет, что ни говори, а в деревне хорошо! – потянулся утром раненько Николай Иванович. – Ни звонков тебе, ни совещаний, ни глобальных проблем. Вот где надо отдыхать каждое лето чиновникам всех рангов. Скот пасти, сено косить, грибы-ягоды заготавливать… Ближе, ближе к народу надо быть, господа депутаты!
     Николай Иванович «пробежался» на месте, сделал несколько приседаний и пошёл пить чай с оставшимися со вчерашнего вечера пирожками. Шёл четвёртый день пребывания политика в простой малочисленной деревушке с красивым названием Рябиновка.
     Он дочитывал рассказы Шукшина, когда в дверь «заезжей» несмело постучали. Отложив книгу, Николай Иванович открыл дверь и удивился: за порожком стояла делегация.
     - Коленька, можно к тебе?    
    Выражение лица бабы Нюши было непривычно очень серьёзным.
     - Конечно, почему нет?
     Николай Иванович посторонился, пропустив Катерину, Василия, Петра с Ниной и бабу Нюшу.
     - А вы чего всем скопом? Случилось что?
     Катерина переглянулась с Василием – тот кивнул
     - Можно сказать и так: случилось. Мы к тебе вот по какому делу… Кстати, как спина? Болит?
     - Забыл уже, благодаря твоим стараниям. Вы простите, стульев нет, я принесу сейчас…
     - Не надо, мы на минутку, спасибо. Так вот, дело такое, Николай Иванович, ходоки мы от народа… - всегда смелая Катерина никак не могла подобрать нужных слов.
     - А что, к вождю русского пролетариата Ленину тоже ходоки ходили. Даже картина такая есть, она у нас в подвале клуба висит…
     - Пётр, не время и не место, - оборвал смешливого заведующего клубом серьёзный Василий.
     Депутат переводил взгляд с одного ходока на другого и никак не мог сообразить, чего они хотят…
     - Коленька, да узнали мы тебя. Сразу, как появился, так и узнали. Уж не обижайся, что подыграли тебе, сам так захотел. Сегодня народ соберётся в клубе после обеда. Хотят с тобой поговорить по душам. Так вот мы вместо пригласительного билета посланцы от имени и по поручению.
     Депутат вдруг покраснел – от непонятного стыда ли, от неожиданного приглашения или от предстоящего разговора по душам – он и сам не знал.
     - Да, я обязательно приду. Спасибо, баба Нюша.
     - Коля, ты на обед приходи, - не забыла напомнить баба Нюша, - я борща на первое сварю и котлетки. Ну её к лешему простоквашу эту. Мужик должен кушать, как мужик, а не как модель заморская! – и победно глянула на ветеринаршу.
     Все члены делегации заулыбались, облегчённо вздохнули и, попрощавшись, вышли. Минут двадцать Депутат сидел, о чём-то думая, потом встал и решительно направился в кабинет главы.
     - Я не помешаю, Галина Семёновна?
     - Заходите, Николай Иванович, не помешаете.
     - Разрешите ли вы мне позвонить в Москву? Расходы я возмещу.
     - Звоните, пожалуйста, а я выйду. Мне нужно с Ниной решить вопрос о проекте бюджета села на следующий год.
     Набрав номер телефона старшего охраны и, услышав привычное «Слушаю», Николай Иванович отдал распоряжение:
     - Виктор, здравствуй. Завтра с утра вылетай в сибирский город. Забронируй два билета на самолёт до Москвы на послезавтра. Жди меня на железнодорожном вокзале в двадцать часов, я должен успеть к этому времени. Обеспечь гостиницу на ночь. Повтори… Хорошо, я понял, что ты понял… Нет, время на разговоры ограничено… нет, у меня всё хорошо… нет… да. До встречи.
     Депутат положил трубку, ещё постоял немного и решительно направился на прогулку «до рельсов». Ему было о чём подумать…

     В назначенное время в клубе Рябиновки негде было яблоку упасть. Пётр забеспокоился: надо бы дополнительные микрофоны установить – из-за гула голосов ничего не было слышно. Но беспокоился он зря. Как только поднялась Галина Семёновна, в зале  наступила идеальная тишина.

     - Уважаемые односельчане, - обратилась она к присутствующим. - Нашей Рябиновке несказанно повезло: депутат Государственной Думы Николай Иванович волей судьбы остановился у нас погостить на несколько дней. Перед своим отъездом он решил встретиться с вами и ответить на вопросы. Пожалуйста, Николай Иванович.

     Депутат было встал, но кто-то из зала громко сказал:
     - Да ты сиди, сиди, в ногах правды нет. Устанешь стоять-то.
     - Спасибо. – Николай Иванович сел и сразу почувствовал себя увереннее. – Вообще-то выступать я не собирался и не буду. Скажу только, что мне очень нравится организация жизни и деятельности в вашем селе. Страна наша переживает не самые лёгкие дни. Успехов немного, но главное: есть правительство…
     - Правительство? – перебил чей-то голос. – А зачем такое правительство, если успехов мало?
     - Верно, - поддержал подавшего реплику высокий, крепкого телосложения  мужчина, поднявшийся со стула. – Недавно сам председатель на всю страну призвал народ к пониманию. Народ может, конечно, потуже затянуть пояса. Только объясните нам, почему страна, еле сводящая концы с концами, верстает гнилой бюджет за счёт пенсионеров, бюджетников, малообеспеченных семей? Почему аппетит жадных чиновников не уменьшается? Мало того, что воруют миллиардами, так Минфин предлагает  на следующий год увеличить расходы на содержание Госдумы. А за госдумой тянутся и губернаторы регионов.  Стыд вообще есть у наших министров или нет?  Хотелось бы услышать честный ответ.
- Да, мне тоже интересно! – подскочила женщина. – Пенсионерам заморозили индексацию пенсии. Цены растут в геометрической прогрессии. Смог бы прожить на пенсию в 6-9 тысяч рублей председатель пенсионного фонда? Или сытый голодного не разумеет? Конечно, его зарплату в полтора миллиона в месяц с нищенской пенсией не сравнить. У стыда, как говорится, зубов нету…
          - А я вот что скажу, - поддержала её соседка по стулу, -  нам предлагают потуже затянуть пояса не потому, что в бюджете денег нету, а потому, что кое-кто до сих пор нажраться не может.
     - Тише, тише! – встала Галина Семёновна. – Вы спрашиваете или выступаете? Если и то и другое, то спокойно, без крика. Здесь разговор по душам, а не митинг. Извините, Николай Иванович.
     - Да ничего , Галина Семёновна, я ж понимаю: наболело у людей. В отношении заворовавшихся губернаторов что сказать?  Понимаете, сегодня мы находимся в таком критическом периоде, когда люди умом уже сознают, а руки ещё тянутся к деньгам…
     - Что-то затянулся этот критический период!..
     - Ленин делал упор на учёт и контроль за расходованием средств, иначе будет процветать воровство. Он говорил, что не может управлять государством олигарх. Все его слова подтверждаются на практике. Упразднили контроль – зачем? Изъяли из УК статью о конфискации имущества – зачем? Может, кому-то это на руку?
     - По этому вопросу могу сказать следующее: если народ не добьётся возможности влиять на формирование власти, страну растащат на части недобросовестные губернаторы. Судить проворовавшихся губернаторов – это лечить симптомы. Надо искоренять саму болезнь, а она заключается в выборах!  Когда выборы станут честными, не зависимыми от лидерства какой-либо одной из партий, тогда и губернаторы не будут лезть в государственный карман, как в свой собственный.  В качестве контроля в последнее время хорошо проявил себя общенародный фронт. Кое-какие региональные чиновники уже съёжились.
     - Я ещё молодой, до пенсии мне далеко, но и меня волнует предложение некоторых депутатов увеличить пенсионный возраст до семидесяти пяти лет поэтапно. У нас средняя продолжительность жизни мужчин шестьдесят четыре года. Это что же получается, мужчинам предполагается пенсию вообще не платить?  Мы не можем выходить на пенсию одновременно со смертью.
     -  Васька! У тебя рот совсем без Бога в голове! Беду накликать хочешь? – дёрнула молодого человека за рубаху сидящая рядом дивчина, очевидно, его жена.
     - Так я переживаю! Заранее…
     - Разговоры о повышении пенсионного возраста, действительно, идут. Но пока президент своего согласия на эту меру не даёт. Всё зависит от решения главы государства. Наша фракция в Госдуме это предложение не поддерживает, но нас очень мало.
     - Да уж, какое-то вы, меньшинство, слишком пассивное!  Драться надо!
     - Кузьмич, ты бы уж помолчал, аника-воин! Знаем, как  Петровна тебя скалкой по дому гоняет!
     Зал засмеялся дружно, хором, но совсем незлобливо, по-доброму.
     - Чего гогочете, насмешники? Когда это я своего Кузьмича скалкой гоняла? Встань тот, кто это сказал?
     - Не, Петровна, не встану. Вдруг ты скалку в кармане прячешь? И мне достанется!
     Снова все засмеялись. Затем, когда все отсмеялись, кто-то горестно сказал:
     - И куда только президент смотрит?
     - У президента не десять рук и не три головы, за всем не усмотришь!
     - Вот именно! У него главная обязанность – не допустить войны. А внутренними делами должно заниматься правительство Его главная забота – чтобы люди жили хорошо.
     - Правильно! Каков поп, таков приход!
     - Рыба гниёт с головы!
     - Ну вот, от чего отошли, к тому и пришли: все беды от непрофессионального правительства.
     И тут перед залом встала маленькая, очень старенькая женщина и поглядела в зал. Сразу наступила тишина.
     - Вот что я вам скажу, товарищи! Президент у нас один, нравится он, не нравится кому-то… и, если президент чихнул, правительство должно встать строем и сказать: «Будьте здоровы, товарищ президент!»  Вот такое должно быть правительство, а пока что оно чихает на указы президента. Это категорически недопустимо! Получается: одна рука творит то, что не ведает другая. Я всё сказала.
     Бабуля села на своё место, а зал взорвался аплодисментами. Старушка была по-своему права, стараясь донести до общества глубокий подтекст своего высказывания.
     Народ потянулся к выходу. Вот так просто все поднялись и решили разойтись, хотя остались вопросы по оптимизации бюджетной сферы, по неэффективности ЕГЭ, по международным санкциям и путям выхода из кризиса. Да много ещё чего. Всем стало понятно, что начинать надо с самого себя, не ныть и не надеяться на какого-то дядю, потому как лучше пословицы «До Бога высоко, до царя далеко» ещё не придумано, и в ней заключается вся суть социальной жизни народа.
     Галина Семёновна и Депутат наблюдали за движением жителей молча. Да и о чём говорить, если всё понятно, а плетью обуха не перешибёшь…
    
     Утром следующего дня Николай Иванович отправился в школу, чтобы встретиться с Василием, и поглядеть на будущих чемпионов-каратистов. Тренировка начиналась в десять, но ребята уже собрались, обменивались новостями, смеялись, переодевались в форму.
     - Василий, вот пришёл за помощью. Как мне добраться до города в западном направлении?
     - А сюда-то вы как попали?
     - Понимаешь, стюард ловкий попался, он и поезд остановил на пару минут.
     - Узнал вас что ли?
     - Честно признаюсь, узнал.
     - Да, задали вы задачку с одним неизвестным. Если пешком по шпалам, то не менее суток, практически не останавливаясь.
     - Что же делать? Я сегодня должен быть в городе. Начальник охраны будет ждать меня на вокзале в восемь часов вечера.
     - На дрезине поедете?
     - Дрезина - это ж надо!!! А успеем?
     - Успеем.
     - А как встречный поезд?
     - Да нет, испытано. Утренний поезд на восток уже прошёл. С востока Рябиновку минует часов в двенадцать. Больше в это время поездов нет.
     - Дрезина-то откуда?
     - Осталась, когда станцию закрыли. Мы её припрятали в лесу на всякий случай. Только вы Галине Семёновне ничего не говорите. Она, конечно, знает, но делает вид, что не знает. Будьте готовы к двенадцати часам. Я Петра с собой возьму, ну, и ещё парочку ребят. Готовы к тому, чтобы дрезиной поуправлять?
     - Готов! Я попрощаюсь с Катериной и бабой Нюшей. Эх, Василий, хорошие люди живут в Рябиновке… Ну, до встречи в администрации.
     Катерины Николай Иванович в ветпункте не застал, она опять была на вызове. Баба Нюша, узнав, что «Коленька» уезжает, заахала, заохала, потом выгнала его, заявив, что должна успеть приготовить провизию в дорогу.
     Зайдя в здание администрации, Николай Иванович написал расписку с обещанием возместить расходы за пользование гостиницей. Спросил у Ниночки точный адрес и фамилию бабы Нюши, а также финансовые реквизиты администрации.
     - Зачем вам, Николай Иванович? – подняла глаза на Депутата Ниночка.
     - А семь семьсот я кому буду возвращать? Пусть сразу идут на расчётный счёт. Согласна?
     - Господи, ну какие семь семьсот? Это так, шутка была.
     - Нет уж, всё должно быть по-честному. Вы на эти деньги одеяло купите, подушки… Вдруг какой-нибудь чиновник зимой к вам забредёт…
     - Скажете тоже. Кому мы нужны в глубинке?
     - Всё может быть, Ниночка. Когда-то и сотовой связи не было… Спасибо вам за доброту. Пойду к Галине Семёновне. Она здесь?
     - Была здесь. Сегодня у неё не расхожий день. Работает с документами.
     - Галина Семёновна, я не помешаю? Можно к вам?
     -  Да, заходите, Николай Иванович.
     - Я попрощаться зашёл. Сегодня уезжаю. В двенадцать часов.
     - Хм… на дрезине?
     - Представьте, да. Более экзотического транспорта я ещё не встречал.
     - А что ж вертолёт не вызвали?
     - Подумывал. Но решил, что дороговато. Мне эти деньги на другие нужды понадобятся. Ничего, я сам себе дорогу выбрал, так что пойду по ней до победного конца, пусть даже на дрезине. А я ведь нисколько не пожалел, что выпал из городской цивилизации в деревенскую реальность на целых четыре дня.
     - А как же с работой? Прогулов не будет?
     - Ну что вы, какие прогулы. Каникулы сейчас в Госдуме, отдыхают…
     - Не уехал? Успела? – влетела в кабинет Галины Семёновны баба Нюша. – Коленька,  вот: корзинка. Здесь курочка отварная, одиннадцать штук яичек сварила, огурчики свежие , хлебушек, , квасок, оладьи с мёдом… хотела пирожки, но уже не успела бы…
     - Спасибо, мать! Со мной ребятки молодые поедут, на всех хватит… Э-э-э, ты чего плачешь?
     - Так ведь чего?.. Матерью назвал, вот и плачу… Ни один кушатель меня так не называл… ты первый…
     Депутат прижал старушку к своей широкой груди и сказал тихо-тих:
     - А меня давно уже Коленькой никто не зовёт и окаянной душой не обзывает… За много лет ты первая…

     Ровно в двадцать часов Виктор, начальник охраны, встретил босса на железнодорожном вокзале живого, невредимого и посвежевшего. Не задавая никаких вопросов, он открыл дверцу такси и назвал адрес самой лучшей гостиницы в городе.
     Лёжа в ванне, окружённый пахучей пеной шампуня, Депутат Государственной Думы, известный политик, лидер одной из ведущих партии России мысленно выстраивал своё выступление с высокой трибуны высокого форума…
     Через неделю на расчёт Рябиновского сельского поселения поступило добровольное денежное пожертвование в размере одного миллиона рублей в фонд развития школы, спортивной секции «Бой» и сельского клуба. Семь тысяч семьсот рублей поступили отдельной суммой. Ещё через месяц в адрес бабы Нюши пришла посылка. Старушка долго не могла поверить, что адресована коробка именно ей, но Ниночка убедила её, что чудеса в жизни случаются. Посылку вскрыли и вытащили на свет огромную шаль из козьего пуха. На дне посылки лежала душегрейка, также связанная из козьего пуха. Баба Нюша всплакнула, прижимая к груди подарки и приговаривая:
     - Коленька, голубчик, не забыл старую женщину. А я-то, дура, простоквашей его кормила.
     В начале ноября на дороге «к рельсам» появились два внушительного вида молодых человека. Они катили трёхсотлитровую бочку из нержавеющей стали. Зайдя по пути в администрацию, один из них протянул Ниночке накладную.
     - Распишитесь в получении. Спирт для ветлечебницы. Скажите, где мы можем переночевать? Нам только до утра. Завтра мы уже уедем.
     - Ночлег можно организовать, а вот с отъездом – проблема: поезда у нас не останавливаются.
     - Кто это вам такое сказал? Кондуктор объявила:  полустанок «Рябиновка»,  стоянка пять минут.
     - Не может быть! – прошептала взволнованная девушка. – А-а-а-а…. Галина Семёновна!!!!! Ой, встать не могу, ноги ватные!
     - Господи, Нина, что ты орёшь, как оглашенная? Что случилось? Вы кто? Грабители? – вбежавшая в бухгалтерию Галина Семёновна подняла над собой стул, собираясь огреть рядом стоящего парня.
     - Нет, Галина Семёновна, он спирт привёз!
     - И что? Поэтому надо орать? – глава поставила стул у своей ноги, на всякий случай.
     - Нет! Поезд!
     - Он поезд ограбил? – Галина Семёновна снова приподняла стул. – Да говори же толком!...
     - Поезд в Рябиновке останавливаться будет! Дети на каникулы будут приезжать, на экскурсии можно выезжать, в больницу! Урааааааа!
     - Дождались… - Галина Семёновна села на понадобившийся стул, но в растерянности пребывала недолго.
     - Нина, так: собирай ребят, будем строить «у рельсов» зал ожидания, пока не начались морозы. Брус пусть возьмут из «НЗ». Эскизы, предложения по оформлению пусть готовят школьники. Далее: свет, отопление…
     - Простите, вы о нас забыли… - прервал планы главы парень. – Меня Семёном зовут. Мы могли бы помочь - строители, пока временно не работаем. Но  скажите, куда бочку катить? Где расположиться на жильё?
     - Ой, Нина, вот и первые пташки! Бочку закатывайте ко мне в кабинет. Поживёте пока в «заезжей» комнате, потом найдём жильё получше. Кстати, хорошая мысль: надо строить компактную гостиничку места на четыре-шесть!..

     Вот такая история приключилась летом-осенью 2015 года. Недавно я узнала, что Василий приглашён в столицу для участия в межрегиональном чемпионате по боевым искусствам, на котором президент пообещал провести мастер-класс. Баба Ноша готовит «Коленьке» гостинец и собирает «приветы» от односельчан. А зал ожидания на полустанке разрисован кистями рябины, ягоды которой напоминают застывшие капельки крови отдавших жизнь молоденьких снайперш за счастливое  будущее жителей своего посёлка. Называется зал ожидания «У РЕЛЬСОВ»…***

«Вы думаете, нам далеко легко? Нет, нам далеко не легко! Не надо думать и не надо даже думать, что настанет время, когда будет легче!»
Виктор Степанович Черномырдин.

***

…Неужто мы надеемся на что-то?
А может быть, нам цель не по зубам?..
Владимир Высоцкий