Входящие, оставьте упованья

                О надеждах, чаяниях, и суровой действительности.   

С суровой военной действительностью пришлось столкнуться еще в училище. Мы с братом хорошо учились, но не очень хорошо себя вели, нормально летали, на стажировке летали на Северном флоте, в полку, где раньше служил отец, после стажировки, в училище был направлен, на нас, персональный вызов от Главного штурмана Морской Авиации Северного флота, мы рассчитывали, что нас распределят на Север, но, по окончании училища, мы были направлены на Тихоокеанский флот, по личному указанию начальника училища, который очень не любил нашего отца, и таким образом «наказал» его.  Нас это не испугало, и даже, не насторожило, мы поехали  на ТОФ в радужном настроении, уверенные в том, что «работа и труд все перетрут».
       Без проблем влившись в новый воинский коллектив, мы начали летать и служить. То есть, мы мечтали только летать, но, по большей части, приходилось служить, то есть, ходить в наряды, заниматься марксистко-ленинской подготовкой, ходить в казарму к матросам, ну, многие знают, о чем речь. Несмотря ни на что, нам удалось продвинуться в летной подготовке – через три месяца мы получили «третий класс», через десять месяцев я начал летать с места штурмана корабля, а по итогам года, я был признан «лучшим вторым штурманом полка». Зная, что освобождается место штурмана корабля, я был уверен, что меня, всего такого «лучшего», на это место и назначат.  Но этого не случилось, на вакантную должность был назначен невыразительный второй штурман Колька, старше меня на год, служивший в управлении полка. Ничего не понимая в кадровой политике, я решился задать мучивший меня вопрос старшему штурману полка, отловив его в коридоре штаба. На мой вопрос – а почему я, «самый лучший», не занял вакантную должность, получил исчерпывающий ответ – «Ну и что, что «самый лучший»? Зато Колька служил у нас в управлении, во всем нам помогал, ну…, там…, чего принести, порядок навести, и вот, совсем недавно, он мне батареи поменял в квартире…». Так мне, впервые, дали понять, что летное мастерство – не главное в летной карьере.
        Ну ладно, думаю, черт с вами, буду честно служить, заниматься любимым делом, а должность – не самое главное. И служил, и летал, немного безобразничал, когда возмужал, перестал обращать внимание на всяких начальников, короче, заматерел. Потом развод с женой, ссылка в «вечные вторые штурмана» на старую технику, переход в другой полк с повышением, насильный возврат в свой полк, в обмен на стремянку. Служба шла спокойно, если не считать того, что пришлось падать, вместе с самолетом, с 9000 метров, но все закончилось благополучно, и покатилось по накатанной колее.
Из соседнего полка пришел новый начальник штаба эскадрильи, выпускник морского училища, в своем полку не продвинувшийся дальше третьего штурмана, настоящий «мореман», наглый, тупой, и удивительно воровитый. Тащил все, что под руку попадется. Как-то я увидел, как он ударил матроса нашей машины-перевозки, за то, что тот не слил ему бензин в мотоцикл. Я не ангел, но это, на мой взгляд, за пределами разумного. На очередном партийном собрании, я не только довел этот случай до всех, но и предложил исключить эту скотину из Партии. И что вы думаете, меня поддержали? Отнюдь. И комэска, и замполит, несли что-то невнятное, мол, ты один у нас зрячий, а мы вот слепые, ничего не видим, и нельзя так рубить, что скажут партком и парткомиссия, куда мы раньше смотрели? Короче, этот гад отделался малой кровью, выговором. А завтра утром демократия закончилась. Так сложилась ситуация, что мой командир готовился к переводу в другой гарнизон, и перестал летать, а вместе с ним, и остальной экипаж сидел на земле. И начальник штаба эскадрильи мне отомстил, по-своему. Целый месяц, пока нам не дали нового командира, я ходил в самый трудный наряд, в караул на гауптвахту. И не раз, не два, и не три, а пятнадцать раз за месяц я туда сходил, «через день – на ремень» это называется, и не считается наказанием, а просто – такая обстановка. Трудно, конечно, но, не смертельно, все я вынес, появился новый командир, начали летать, и через пару месяцев меня назначили штурманом отряда, куда руки этой сволочи дотягивались уже не каждый раз. А еще через пару месяцев этого урода уволили, уже и не помню, что он сотворил, короче, «награда нашла героя», ну, то есть, «сколько веревочке не виться…». Так я понял, что никому принципиальность не нужна, а даже и мешает всем, в том числе, и мне самому.
        Прошли годы… Со скрипом преодолевая всякие «аттестационные комиссии», по причине - «самый умный», я прошел должности помощника штурмана эскадрильи, штурмана эскадрильи, стал штурманом полка, но не бросил свою привычку задавать наивные вопросы «про правду»,  не заимел привычку угождать начальству, и всегда отстаивал свое мнение, не обращая внимания на точку зрения командования. И как всегда, все это и помогло мне не занять следующую вакантную должность. Освободилось место штурмана дивизии. Я очень подходил на эту должность, и возрастом, и умением, и надеялся… Пришел к нам в цех старший штурман дивизии, и начал разговор по душам. Сказал, что должность вакантна, что я очень на неё подхожу, но особенности моего характера мешают моему продвижению, что не нужен такой штурман в дивизии, который будет комдиву, генералу, правду-матку в глаза резать, да и другие недостатки у меня есть. На мою просьбу открыть мне глаза и на остальные недостатки, «старшой» прямо сказал, что они, остальные штурмана дивизии, уже в возрасте, и им надо помогать – делать за них всю работу, бегать им за водкой, и быть «мальчиком за все», а я на такое не способен. Трезво оценив мои деловые качества, «старшой» остановил свой выбор на моем товарище, который был помоложе меня, но обладал всеми необходимыми качествами. Короче, с возрастом, «ума у меня не добавилось», и даже, этот «ум» полез из всех щелей, что очень мешало в службе, но не мешало оставаться приличным человеком, в моем понимании.
        А когда, у нас в полку, освободилось место старшего штурмана полка, и я совсем уже плечи расправил, и грудь сделал колесом, тот самый старший штурман дивизии, опять же, прямо в лицо, мне и сказал, что я излишне самостоятельный, а таких «нам не надо», лучше мы назначим старого, но послушного, типа, из гуманных соображений, «подпола» дадим ему на дембель, а мне, мол, надо еще поработать над собой. Короче, ничему меня жизнь не научила…
         Летать мы стали мало, при первой же возможности, я ушел на должность руководителя полетов, получил «подпола», и стал спокойно служить, не обращая внимания ни на какое начальство. А потом случилось страшное - командир полка, в который я перешел после разгона своего, вдруг заметил все то, что мне мешало раньше – независимость, решительность, самостоятельность, способность отстаивать личное мнение, то, что я не боялся командования, ну, много, на что он обратил внимание, и предложил стать начальником штаба полка, кем я, чуть позже и стал служить.
          Зачем я все это рассказал? Ну, я не знаю, вспомнилось просто… Но, в конце повествования скажу – если хотите быстро продвигаться по служебной лестнице, то забудьте о личном мнении, «правде», угождайте начальству, и служба у вас пойдет. А если хотите оставаться приличным человеком, хотя бы в своих глазах, то…., выводы сделаете сами.